Карамболь

сборник Репатрианты


— Вот, — пеликан подвел к компаньонам мужика, — потерялся.

И действительно, гражданин в широких приспущенных штанах на одной помочи выглядел растерянно. Легкая небритость свидетельствовала о том, что еще совсем недавно он ничем не отличался от вполне адекватных и гигиену соблюдающих. Однако раскачивающийся под мочкой уха серп луны — об обратном. Стоял полдень. Солнце в зените, а у него ночь на плече. Есть от чего растеряться.

— Бывает, — посочувствовал Йосич. — Помню, в деревне Шапкино у главы шапку украли. Только он в кустах принуждился, воришка тут как тут. А шапка-то — чистый мех. Браконьерская.

— Пыжиковая? — встрепенулся Зяма. — У меня свояк в семидесятые на них хорошо поднялся.

— Ондатровая. Но крашенная под норку, — Йосич не сводил глаз с муравья на коленке. Насекомое неторопливо почесывало бока справа налево (из местных. Прим. Йосича) и никуда не торопилось. — Шельмец не заблудился. Отлынивает от работы вполне сознательно. Уважаю. Случайности в этом деле говорят о многом. Во-первых, о безыдейности. Что, по сути, — первый и решительный шаг к конформизму.

Нога Йосича затекла добрых полчаса назад, но ему лень менять позицию.

— Во-вторых, грозят предсказуемыми последствиями: сегодня ты случайно забил на работу, а завтра случайные половые связи обретут неразборчивость в выборе галстука к новогодним носкам.

У пеликана от ужаса единственный глаз округлился до семимесячности.

— Вот-вот, — прокомментировал наблюдательный Йосич, — позор скрывать уже не получится, и здрасьте вам, общественный игнор и порицание.

Впечатлительный краб Веня направился к одиноко торчащей арматурине.

— Веревку забыл! — крикнул вслед сердобольный Зяма.

— Не волнуйся. Пока дойдет, от стыда сгорит. О чем это я? — Йосич протянул мурашу зубочистку. — Ах да, шапку ту впоследствии охотинспектор нашел. Дотошный тип. Деревенские его в конце концов в болоте утопили. Слыхал, теперь он на доске почета. В рамке. В строгой. Всех бы так… Прости Господи.

Йосич неловко перекрестился.

— Вот я и говорю: иногда бездействие — благо. В особенности для окружающих. Крокодил подтвердит.

Иорданский сторожевой катер — если б не опасался — качнул бы мачтой. Нет, он не боялся обнаружить себя, ибо торчал на фарватере с тех пор, как заглох дизель, подавившись паленой солярой. Он страшился потерять равновесие и заодно — расположение морской чайки, обустроившей гнездо аккурат на проржавевшем до неприличия клотике. Команду доставляли вахтовым методом, и временщиков судьба «боевой единицы» беспокоила не больше, чем кариес белого медведя.

— Когда я был маленьким, — разоткровенничался Зяма (что случалось с ним в интервалах между заполнением налоговых деклараций), — я мечтал быть еще меньше. Чтобы зубы не чистить.

— А я, когда вырос, — перешагнуть сразу в пенсионеры.

Онемевшая до наивности нога Йосича верила хозяину на 101 процент.

— Удалось?

Зяма всю жизнь коллекционировал нестандартные подходы. Приходя со службы, доставал и мечтал.

— Нет таких крепостей… Ну ты, наверное, слышал, — Йосич помахал чайке рукой и понимающе подмигнул. — Допился до инвалидности и обошел трудовой стаж корпуса на два с половиной.

— Везунчик.

— Не то слово! Правда, с той поры вкалывал фанатичнее прежнего. Вот такой карамболь.

— Да уж… — Зяма попытался начертить на песке загадочное слово большим пальцем правой от пупка ноги. Но как ни крутил, выходила вызывающая непристойность. — Не ценим, что имеем.

Полуденный зной в ответ обиделся.

Вернулся Веня.

Пеликан зевнул:

— Ну что, граждане? Потеряшку оформлять будем?


Рецензии