Узел противоречий

                УЗЕЛ ПРОТИВОРЕЧИЙ

                Посвящается любимому сыну.
                Каждый имеет свой узел противоречий,
                но отнюдь не каждому дано его разрубить.

    Автобус неожиданно качнулся, я открыл глаза и посмотрел в окно. Мы въезжали в город Навои. Я непроизвольно взглянул на часы: было около восьми утра. Я возвращался домой, после длительной командировки в г. Зарафшан, которая растянулась почти на три месяца, вместо двух-трех недель. И тем не менее, я этому нисколько не огорчился. Во-первых, не смотря на все перипетии, я успешно справился со сложной проблемой, возникшей в лаборатории. Во-вторых, повидался со своими старинными друзьями. Но главное, я встретил необыкновенную женщину, от которой до сих пор кружится у меня голова. Вот в таком немного грустном настроении, то поглощенным размышлениями, то пребывая в эйфории, я возвращался домой.
     Из Зарафшана автобус отправился в пять часов утра. Раннее утро еще несло остатки ночной свежести. Но это было ненадолго. К полудню, воздух разогреется, наверняка, до 35-38 градусов.
На дорогу до Навои, примерно в двести двадцать километров, ушло чуть меньше трех часов. Автобус въехал на стоянку центральной автобусной станции. Водитель объявил время стоянки – двадцать минут. Я вышел из автобуса, потоптался на месте, разминая ноги, а потом вошел внутрь вокзала. Там нашел буфет и заказал сдобную булочку с изюмом и стакан кофе.
      Объявили посадку на наш автобус. Я занял свое место и настроился на долгий путь. Конечная остановка нашего автобуса – город Самарканд. Расстояние между этими городами, примерно, около ста семидесяти километров. По моим прикидкам, в Самарканде будем после двенадцати дня. В самую жару!
Автобус тронулся и стал медленно покидать стоянку вокзала. Я смотрел в окно и любовался городскими пейзажами Навои. Красивый и современный город со всеми удобствами для комфортного проживания людей. Проезжая мимо национального парка имени Алишера Навои с его великолепным озером и граничащим с ним седьмым микрорайоном, я не уставал, каждый раз, восхищаться красотой города, расположенного посреди пустыни.
       Покидая город, вспомнились строки А. Навои:
                О, мне бы сто путей пройти во мгле пустынь небытия,
                Пока забвенье обрести от свар людских не смог бы я!
                Отдам я злато жизни всей на торжище мирской тщеты,
                Лишь бы торгашеских затей не ведала душа моя.
       Жара набирала силу. Раскаленные пески пустыни, словно доменные печи, исторгали горячий воздух. Хотя уже и наступила осень, но жара всё еще не покидали этот край.
Выехав на трассу, автобус мягко покачиваясь, помчался с крейсерской скоростью, словно угадывая мое нетерпение поскорее добраться домой. В автобусе было не жарко. Продуваемый салон встречным потоком воздуха, через открытые форточки, а также тонированные стекла окон, защищающие от прямых солнечных лучей, создавали приятный комфорт путешествия.
За окном мелькали однообразные пейзажи выжженой пустыни с редкими солончаками и чахлыми кустами тамариска. В общем, внешний мир за окном не отвлекал меня от навязчивых мыслей и размышлений о прошедшей командировке.
Прибыв, во второй половине дня, к месту назначения, я прямиком двинулся в сторону двухэтажного здания, дорогу к которому подсказал мне водитель автобуса.
Войдя в здание, я столкнулся с какой-то женщиной и спросил ее, не подскажет ли она, где находится кабинет начальника.  Она вежливо откликнулась на мою просьбу и любезно проводила меня до дверей кабинета начальника.
  Память цепко запечатлела первые дни пребывания в научно-исследовательской лаборатории №5 (НИЛ№5).
Постучав в дверь, я вошел внутрь и оказался в помещении приёмной начальника. За столом сидела женщина-секретарь, лет сорока и, что-то печатала на пишущей машинке. Я представился, женщина по телефону сразу же сообщила обо мне начальнику, услышав ответ от него, она жестом указала мне пройти в кабинет.
Довольно странно произошла первая встреча и знакомство с начальником НИЛ№5. Войдя в кабинет, я увидел крупного, полноватого и слегка лысеющего мужчину в белой рубашке с расстёгнутым воротником. Его глаза пронзительно-изучающе устремились на меня. Мне показалось, что он смотрел на меня так, словно я, как будто, являюсь причиной всех его бед и неприятностей. Предчувствие неизбежного конфликта волной прокатилось по всему моему телу и, как оказалось в последствии – сбылось в самой неприятной форме.   
Я представился, назвал цель своей командировки. По его лицу пробежала трудно скрываемая гримаса, то ли от моего вида, то ли от возможных будущих проблем, связанных со мной.
В свою очередь, когда он назвал свое имя – Гедеон Евлампиевич С. – то, услышав такое редкостное имя, у меня случился когнитивный диссонанс.
 В управлении мне его называли только по фамилии – С. А в сопровождающих документах везде значились только инициалы: Г. Е. И как я мог себе представить его имя и отчество, да, какое угодно могло быть, например, Геннадий Егорович или Григорий Евгеньевич, а тут внезапно: Гедеон Евлампиевич. Попробуйте не засмеяться. Сдерживаясь, я пытался подавить позывы нервического смеха, отчего меня всего прошибло потом. 
Затем, он сразу же, словно закусив удила, взял в карьер и безапелляционно дал убийственную характеристику новой аналитической установке. Не дав мне даже рта раскрыть, он стал горячо доказывать, что установка не работает должным образом, что разработка сырая и, что преждевременно и ошибочно было запускать ее в производство. Мои попытки вставить слово только еще больше его распаляли…
С самого начала, он даже не предложил мне сесть. Я стоял перед ним, словно провинившийся школьник перед директором, переминаясь с ноги на ногу, лихорадочно соображая, как мне поступить в сию минуту, развернуться и ухать восвояси или всё же дождаться, когда он выдохнется, попросить его отметить командировочный лист и уехать домой. 
Эту странную ситуацию для меня, совершенно случайно, спасла его секретарь, она по селектору напомнила ему о какой-то срочной встрече. 
ГЕС (Гедеон Евлампиевич С.) замолчал на полуслове, затем посмотрел на меня, словно соображая, что же я, в его кабинете делаю и сердито добавил:
– Отправляйтесь в лабораторию и через два дня, мне на стол, ваше аргументированное заключение о состоянии аналитической установки!
Совершенно ошарашенный, я вышел из кабинета, спустился по лестнице на первый этаж, где располагалась лаборатория. Не заходя в помещение, я вышел на улицу. Мне необходимо было прийти в себя и определиться со стратегией дальнейшего взаимодействия с ГЕС.
Я, в тенечке, присел на лавочку и стал обдумывать дальнейшие свои шаги. Я очень хорошо понимал свою уязвимость. Аналитическая установка была создана при моем непосредственном участии. Это был сложный современный прецизионный (высокоточный) аналитический аппарат, в основу которого был положен мой патент. В мире, на сегодняшний день, не существует аналогов. Наверное, по этой причине, так трудно воспринималась концепция многоэлементного прецизионного экспресс-анализа. В разработке прибора было задействовано несколько организаций соответствующего профиля, конструкторских бюро Ленинграда и Казани. Куратором работ назначали меня. Работа продвигалась успешно, хотя и стоила мне немалых нервов.
Автобус стал притормаживать. Я взглянул в окно, мы въезжали в город Каттакурган. Припарковавшись у автобусной станции, водитель объявил время стоянки – 15 минут. Я вышел на перрон, чтобы, от долгого сидения, размять ноги. Пассажиры покидали автобус, для некоторых это был конечный маршрут, а кто-то, как и я, вышел размяться, в ожидании дальнейшего пути.
Каттакурган (в переводе – большой курган) был основан в конце семнадцатого века, на месте древнего города Рабинджан, разрушенного в двенадцатом веке. Город расположен в долине Заравшана. При въезде в город располагаются – Каттакурган Дарваза ворота – монументальное арочное архитектурное сооружение с традиционной среднеазиатской росписью и резьбой. Интересное место в городе занимает – амфитеатр, хорошо сохранившееся старинное сооружение из камня, с ареной, зрительскими рядами, двумя большими башнями.
Недалеко от города расположено Каттакурганское водохранилище, построенное в сороковых-пятидесятых годах двадцатого столетия. Во время строительства водохранилища в 1946 году было обнаружено зороастрийское захоронение в виде подземных помещений-лабиринтов с хорошо продуманной вентиляцией и множеством глиняных хум (керамический тарный сосуд).
Эти находки в очередной раз подтвердили древнюю историю нахождения на территориях современных Узбекистана и Таджикистана иранского следа.
В первом тысячелетии до нашей эры в междуречье Амударьи и Сырдарьи процветали ираноязычные народы — согдийцы, хорезмийцы, бактрийцы. Они не были пришельцами, они были «автохтонным населением». Их города стояли на Великом Шёлковом пути, их клинопись фиксировала сделки, их зороастрийские храмы горели огнями.
В историческом прошлом эти края «перепахали»: армии Персидского государства, Кира II Великого; затем прошлись эллины Александра Македонского; потом создали Греко-Бактрийское царство и империю Кушан; а затем был тюркский перелом, кочевники степи стали хозяевами этого края. Тысячелетний симбиоз кочевников и местного населения дал свои плоды: сформировался тюркоязычный этнос (узбеки, киргизы и пр.), наследниками персов являются современные таджики, а эллинов Македонского – горно-бадахшанцы …
Мне хотелось бы, в очередной раз, побродить по городу, особенно в его старой части, но объявили посадку в автобус. Я устроился поудобнее на своем месте. Автобус тронулся и вскоре покинул город.
Меня снова одолели мысли о прошедшей командировке…
…Сидя на скамеечке, я гадал, как воспримет меня коллектив лаборатории. Если все окажутся ко мне в оппозиции, вряд ли я смогу наладить работу установки. А это нанесет серьезный удар не только по моей репутации, но прежде всего по возможности внедрения аналитического оборудования в лабораториях отрасли. Такого поворота мне не простят. Неприятно заныло под ложечкой…
– А мы решили, что вы сбежали – рядом со мной, раздался не громкий, приятный женский голос.
          От неожиданности я вздрогнул и непонимающе уставился на молодую, симпатичную женщину. Ее синие глаза дружелюбно смотрели на меня, а в ее взгляде улавливались неподдельный интерес и легкая лукавинка. Волнистые темно-русые волосы были аккуратно убраны на затылке в красивый пучок. Она стояла против солнца, и его лучи, сквозь белый халат, подсвечивали абрис стройной фигуры. Вот так, неожиданно, передо мной появилось незнакомое очарование, которое меня и, притягивало, и одновременно пугало.
– Ой, простите меня, я никак не думала вас напугать, – глядя мне в глаза, с мягкой улыбкой, сказала женщина.
– Нас предупредили, полчаса назад, что вы пошли к нам в лабораторию, – продолжала она.
Я всё еще оставался в плену собственных размышлений и молча смотрел на нее, гадая кто бы это мог быть. Наконец, придя в себя, я извинился, встал и представился. Она жестом руки пригласила меня следовать за ней.
Мы спустились в полуподвальное помещение, где располагалась лаборатория экспресс-анализа. Там я познакомился с коллективом лаборатории. Женщина, которая привела меня сюда, оказалась руководителем проекта, по имени – Лена. Коллектив состоял из двух молоденьких лаборанток: Амиры и Светы, техника-прибориста, молодого человека, лет двадцати пяти - Вадима, и чуть постарше, техника-электронщика – Анатолия.
Все украдкой поглядывали на меня, мол, что за птица залетела к ним. Тем не менее, надо было с чего-то начинать. Итак, я хотел бы послушать мнение каждого. Выскажитесь, что вы думаете о приборе и какие видите причины плохой воспроизводимости результатов анализа. И начнем мы с лаборанток. Девушки засмущались и пожали плечами, мол, а что сказать, мы готовим препараты, всё согласно инструкции и к нам претензий нет. Это уже хорошо, подбодрил я девушек. Теперь хотелось бы узнать мнение техников. Оба, в один голос сказали, что техника функционирует безукоризненно.
– Лена, а что думаете вы? – обратился я к ней.
Лена стала подробно излагать весь процесс подготовки и проведения анализа, согласно инструкции по эксплуатации прибора.  В заключение она высказала свое предположение: прибор в течении дня, каким-то образом самопроизвольно перенастраивается, что и приводит к ошибкам в результатах измерений. Чем вызваны эти сбои она не знает.
Выслушав всех, я определился с планом, последующих экспериментов для выяснения сбоев в работе прибора.
– Всем спасибо. Завтра начнем поиски причин. До свидания.
На следующий день коллектив начал подготовку к запуску прибора. Всё тщательно и профессионально готовилось. Я наблюдал за каждым исполнителем и остался весьма доволен их квалифицированной подготовкой. Лаборантки приготовили свежие препараты, техники настроили прибор, проверили стабильность температуры детекторов, настроили апертуру выходных измерительных щелей. Всё готово. Запуск. Тихо зажужжали вентиляторы, почти не слышно было водяного насоса, охлаждающего детекторы.
Получили первые результаты, сходимость была выше всех моих ожиданий. Снова повторили – результаты те же. Снова и снова повторяли замеры – воспроизводимость оставалась в пределах допустимых погрешностей. Весь коллектив громко выражал свой восторг.
Кончился рабочий день, но никто не хотел покидать лабораторию.
– И всё же, давайте расходиться по домам, а завтра, с утра, начнем всё сначала, – распорядился я.
На следующий день всю подготовку провели так же тщательно, как и накануне. Но полученные результаты измерений, мягко говоря, были далеки от вчерашних. Я попросил техников ещё раз проверить апертуру и температуру детекторов.
– Всё в норме – доложили техники.
На всякий случай, я всё проверил сам и убедился, что техники нигде не ошиблись. После обеденного перерыва, результаты измерений стали еще хуже. На этом и закончился второй день экспериментов. 
Всю ночь я почти не спал. Я обдумывал каждый шаг, каждую операцию, всё делалось безукоризненно, тогда в чем проблема сбоя стабильности измерений прибора и где она кроется.
На следующий день я предложил провести обмен спонтанными предложениями, так называемую мозговой штурм. Все по очереди высказали свое предположение, но конструктива, на мой взгляд, не просматривалось.
Повисло тягостное молчание. Я энергично перебирал в уме прошлые испытания прибора, пытаясь вспомнить уязвимые места, но тут раздался голос Вадима:
– А давайте поставим прибор в режим автоматического сканирования, а сами, на целый день, все выйдем из помещения. А вдруг среди нас есть человек с темной энергией, пошутил Вадим.
Раздался стук в дверь, Лена окликнула:
 – Входите.
Вошла секретарь ГЕСа. Она обратилась ко мне, сообщив, что меня срочно вызывает начальник.
– Лена, подготовьте прибор к автоматическому сканированию, и все покиньте помещение, – распорядился я и отправился к ГЕСу.
ГЕС встретил меня молча с язвительно-презрительным взглядом. Я поздоровался, в ответ он, что-то буркнул.
– Что же вы, мил человек, не выполняете мое распоряжение? Где ваше заключение по прибору? Нарушаете субординацию, не выполняя мои приказы, – скорее прошипел, нежели проговорил ГЕС, уничижительно сверля меня своим взглядом.
Невзирая на хамское отношение ГЕСа ко мне, я спокойно стал объяснять ему, что два дня, совсем недостаточно для того, чтобы сделать квалифицированное заключение.
– И сколько же вам, еще понадобится вашего драгоценного времени, чтобы установить неработоспособность этого устройства? – язвительно спросил ГЕС.
– Я затрудняюсь сейчас сказать вам о конкретных сроках, но в ближайшее время мне станет известна причина сбоев прибора, что тут же, непременно, станет вам известно, – ответил я, и не дожидаясь реакции ГЕСа покинул его кабинет.
Спустившись вниз, я не стал заходить в лабораторию, а прямиком вышел на улицу. Все сидели на лавочке, в тенечке и, о чём-то эмоционально спорили. Увидев меня, замолчали, вопросительно поглядывая на меня, но постеснялись спросить.
К концу рабочего дня вернулись в лабораторию и распечатали результаты сканирования. Прибор работал безукоризненно. Это уже очень радовало, но в чем причина сбоев было не ясно.
– Теперь надо выяснить, кто из нас обладает темной энергией, – снова пошутил Вадим. Но мне стало понятна причина нарушения стабильности работы прибора.
– Итак, девчата и ребята, сейчас проведем короткий эксперимент. Вы все покидаете помещение, кроме меня и Лены. И остаетесь у дверей ждать моей команды: «заходить». После моей команды, вы все дружно входите и начинаете «топтаться» вокруг прибора.
Так всё было и выполнено. Результат показал, что на прибор влияет вибрация от пола. Спасибо Вадиму, что натолкнул меня на этот эксперимент. Несмотря на то, что прибор был установлен на мощный и тяжелый лабораторный стол, это не исключило передачу вибрации на прибор от деревяного пола.
Я попросил у Лены инструкцию по эксплуатации прибора. В разделе, установка прибора, было указано: устанавливать прибор на фундамент.
На следующий день мой рапорт лег на стол ГЕСа, в котором, ссылаясь на инструкцию, требовался монтаж фундамента…
      …Автобус остановился у светофора.
Мы въезжаем в город Самарканд. Я посмотрел в окно и увидел хорошо узнаваемые чарующие места. Автобус подрулил к стоянке автобусной станции. Это была конечная точка нашего маршрута. Я с неохотой поднялся с кресла и покинул автобус, окунувшись в обволакивающую жару.
      Прежде всего, мне необходимо было выяснить, есть ли рейсы на Ленинабад. Не мудрствуя лукаво, я тот же час отправился в справочный отдел вокзала. В справочном сидела милая девушка, которая с готовностью стала искать мне возможные варианты рейсов, на или через, Ленинабад. Единственный вариант: Самарканд-Коканд, но он идет транзитом, по окружной дороге, не заезжая в Ленинабад. Девушка объяснила мне, что водитель, по просьбе пассажира, может сделать остановку на перекрестке 275-го километра. Это недалеко от города Чкаловска. Я прикинул, что это в общем-то недалеко, пройду пару километров пешком и через полчаса буду уже дома. Ну, что же это подходящий вариант. Я купил билет и поблагодарил девушку. Она в ответ улыбнулась своей сияющей улыбкой, пожелав мне счастливого пути. До отправления автобуса оставалось три часа. Я решил быстренько где-нибудь перекусить, а затем пройтись по знакомым местам и насладиться красотами города.
      О, Самарканд, скучаю по тебе порой:
Ну, как вы там живете с Бухарой
За чашкой чая в чайхане,
В ночи под звездною чадрой?
(Омар Хайям)
        Самарканд – один из самых красивых городов Великого шёлкового пути, он внесён в список Всемирного наследия ЮНЕСКО.
      Итак, начну я с Площади Регистан. Это архитектурный комплекс, образованный тремя нарядными медресе XV–XVII вв.: Тилля-Кари, Шердор с мозаиками и медресе Улугбека. Симметричные здания с голубыми куполами и стройными минаретами поражают своей красотой. Я надолго остановился перед ними, чтобы насладиться их очарованием и экзотической красотой и, конечно же, в моем воображении пронеслись сцены из «тысяча и одна ночь».
      Далее, я перешел к мечете Биби-Ханым. Крупнейшую в Средней Азии мечеть, Тимур построил после своего триумфального индийского похода и назвал в честь любимой жены. Здесь же находится и её мавзолей.
      Время неумолимо истекло, так быстро, что уже пора е было возвращаться на вокзал. Неподалёку от мечети Биби-Ханым расположен Сиабский базар  — крупнейший и старейший базар Самарканда. По пути на вокзал, я не мог не заскочить туда, на пять минут, чтобы купить лепешки, вкуснейшие во всей Средней Азии.
      Возвращаясь на вокзал, я пребывал в таком восторге, что мне хотелось крикнуть: люди, остановитесь на мгновенье, разделите со мной радость бытия, ведь время скоротечно, а жизнь так коротка, но красота вечна… 
       Оглядываясь назад, я подумал: чтобы я не сказал о Самарканде: жемчужина Востока, голубой бриллиант или сверкающий изумруд и, какие бы возвышенные сравнения и эпитеты о нем я не употребил, давным-давно, великие люди уже всё сказали до меня и, остается мне только благоговейно продолжать восхищаться им и любить его.
      В последнюю минуту, я едва успел заскочить в автобус. И снова в путь, и снова возвращение к пережитому. Порой мне кажется, что я смотрю на собственную жизнь, как на чужую. События, которые происходили со мной, меня мало волновали. Но почему-то сознание, снова и снова, навязчиво, побуждало возвращаться в прошлое. Может быть у меня две души, ведь иногда я видел себя совершенно другим, чем я был на самом деле…
      …В ожидании решение ГЕСа, по моему рапорту, мы обсуждали оптимальные варианты демонтажа прибора и подготовки помещения для установки фундамента.
        Раздался телефонный звонок. Меня вызывали к ГЕСу. Я, на всякий случай прихватил с собой инструкцию, отправился к начальнику. Встретил он меня, мягко говоря, недружелюбно.
         «Что это вы ещё удумали? Какой к черту фундамент?» – чуть ли не
            взвизгивая, выпалил мне в лицо ГЕС.
          «Гедеон Евлампиевич, выслушайте меня…»  – но он замахал руками и
            тихо-угрожающе проговорил – «не надо объяснений. Мне и так всё
           ясно. Вы придумываете причины, чтобы скрыть свою
           некомпетентность, а также и неработоспособность вашей установки.
           Ваша командировка закончилась. Документы оформите в
           секретариате».
          «Гедеон Евлампиевич, прежде чем покинуть ваш уютный кабинет,
           мне было бы интересно узнать, скажите пожалуйста, вы по
           недоразумению препятствуете запуску прибора или умышленно и
           целенаправленно».
          «Вон из моего кабинета» – истерично заорал ГЕС.
    Я вышел из кабинета в приемную, секретарша сидела за столом и выглядела несколько напряженной. Похоже она слышала весь «спектакль». Я спросил ее разрешения воспользоваться телефоном, она молча кивнула, указав рукой в сторону телефона. Я набрал номер телефона главного инженера Управления. Через некоторое время нас соединили.
          «Иван Николаевич, здравствуйте, тут сложилась неординарная ситуация.
           Аналитическая установка работает удовлетворительно, но проблемы
           создают вибрации от пола, передающиеся на прибор, которые и нарушают
           стабильность измерений. По инструкции требуется установка прибора на
           фундамент, но Гедеон Евлампиевич категорически против его
          монтажа» – доложился я.
           «Где вы находитесь?» – спросил Иван Николаевич.
           «В приемной начальника» – ответил я.
           «Передайте, пожалуйста, трубочку Гедеону Евлампиевичу» – попросил
             Иван Николаевич.
       Секретарша всё слышала и тут же по селектору сообщила ГЕСу, что с ним на связи главный инженер, а затем переключила телефон в кабинет ГЕСу.
       Я оставался стоять в приемной в ожидании результатов переговоров. Сквозь дверь доносился голос ГЕСа, естественно, голоса Ивана Николаевича не было слышно.
            «Здравствуйте Иван Николаевич. Да, Иван Николаевич. Конечно,
             Иван Николаевич. Нет я не против, Иван Николаевич. Но это
              сложно, Иван Николаевич. Хорошо сделаем в течении месяца, Иван
              Николаевич. За три дня, Иван Николаевич? Но это невозможно,
              Иван Николаевич. Да, я согласен с вами, Иван Николаевич. Сделаем
              в течении недели, Иван Николаевич. До свидания, Иван
              Николаевич».
      ГЕС по селектору спросил у секретарши, здесь ли я ещё. Да, пусть зайдет.
     Я зашел в кабинет. ГЕС сидел весь раскрасневшийся и потный, он с ненавистью и страхом посмотрел на меня. Что там было в его голове, одному богу было известно. Упреждая его от ненужных разговоров, я обратился к нему:
            «Итак, Гедеон Евлампиевич, как я понял из вашей беседы с Иваном
             Николаевичем, фундамент будет готов в течении недели, а мы, в
             свою очередь, оперативно подготовим помещение для строительных
             работ» – мои слова окончательно сломили дух ГЕСа и без того, вконец,
              обескураженного.
       Покинув кабинет, я прямиком направился в лабораторию. По пути туда, в мыслях промелькнуло: ох и аукнется еще мне этот Гедеон Евлампиевич.
       В лаборатории все, с нетерпением, ждали меня. Ну, что ребята, начинаем демонтаж установки и подготовку помещения. ГЕС обещал все работы закончить в течении недели.
      К концу рабочего дня помещение было готово.
      «Лена, вы берете всю ответственность на себя. Проследите, чтобы всё
        соответствовало установленным нормам и срокам выполнения. Я же,
        чтобы лишний раз, своим присутствием, не нервировать ГЕСа
        «выпадаю» на неделю из вашей обоймы» – резюмировал я и,
        попрощавшись, покинул помещение.
      Четыре свободных дня, чем же мне заняться на это время, размышлял я по пути в гостиницу. Ну хорошо, завтра совершу экскурс по городу, хватит одного дня, город небольшой, особых достопримечательностей, наверное, нет, ну, а на последующие дни, что-нибудь придумаю.
      На следующий день, я, позавтракав в буфете гостиницы, отправился бродить по городу. Зарафшан располагается, практически, в центре пустыни Кызылкум. Он возник в шестидесятых годах, с началом разработок и добычи золота на крупном месторождении «Мурунтау».
      В конце шестидесятых, был построен уникальный водовод. Длиною более 200 километров стальных и железобетонных труб, проложенных через пески пустыни, с подъемом воды, девятью насосными станциями, на высоту 320 метров и производительностью, около 180 тонн воды в минуту. Таким образом, он обеспечивал водой не только промышленные предприятия, но также и города: Навои, Зарафшан, Учкудук. Без преувеличения, этот водовод можно назвать восьмым чудом света.
     Побродив по городу, я направился к водохранилищу. Идя по набережной, я любовался зеркальной гладью поверхности прозрачной воды. По другую сторону водоема виднелись густые, зеленые заросли тамариска, а у самых берегов, в воде виднелся, слегка трепещущийся высокий камыш.  Пройдя еще несколько метров, я очутился у песчаного пляжа. Но искупаться не довелось, не было у меня плавок…
     Остальные три дня я решил посвятить своим старинным друзьям, проживающим в городе Навои. Ранним утром, я сел в автобус и уже часам к одиннадцати прибыл в Навои. К друзьям я решил прийти, попозже, часиков к шести. 
      Вначале я отправился в кафе, где основательно подкрепился, а затем отправился гулять по городу. Долго бродил по парку. Листья потихонечку начали уже опадать и там, где они лежали кучками, исходил от них пряный запах. До чего же был приятен мне этот запах, я мог бы часами стоять рядом и вдыхать полной грудью этот аромат. Этот запах, скорее всего, ассоциировался у меня с запахом выпекаемого хлеба или же с брожением яблок или груш. 
      Я взглянул на часы, время приближалось к пяти. Пора идти к друзьям. По пути, я зашел в цветочный киоск и купил букет хризантем. И не спеша направился к дому моих друзей. Поднявшись на лифте на седьмой этаж, я подошел к нужной двери и нажал на кнопку звонка. Через некоторое время дверь распахнулась и на пороге стоял Мишка.
           «Японааа мама! Кочумай, ты ли это?» – проорал он и повернувшись
             назад, прокричал своей жене – «Заря, скорее сюда, Кочумай
              приехал!».
            «Престофортемодерато! Харэ крещендо делать» – в ответ, смеясь,
              выдал я ему.
      Мы обнялись. Давно не виделись. И у меня слегка запершило в горле. Вспомнились деньки, ничем не обременённой молодости, когда-то я играл на кларнете в его оркестре.
     Кто и когда дал мне кликуху «Кочумай» до сих пор не знаю, сначала за спиной называли, а потом и вовсе она стала неотделимой от меня.
     Вышла Зарина и расцеловала меня в обе щеки. Я вручил ей букет хризантем. 
            «Как мило, что ты помнишь мои любимые цветы» – улыбаясь,
             поблагодарила она меня.
     Заря или Заренька, так, все близкие звали Зарину.
    Вскоре Зарина позвала нас к столу. От стола исходил такой божественный аромат, что я непроизвольно сглотнул. Надо отметить, что Зарина очень вкусно готовила. У нее это был шедевр «симбиоза» татарской, русской, узбекской кухонь.
     Мы долго сидели за столом, предаваясь удовольствиям от вкусной еды и воспоминаниям прошлых лет. Перебивая друг друга, мы вспоминали счастливые события нашей жизни и комические приключения.  А помнишь то...? А помнишь это...? – постоянно выкрикивал кто-нибудь из нас.
        «А ты знаешь, мы ведь до сих пор играем попурри мексиканских болеро в твоей аранжировке, весьма пользуется успехом у публики» – глядя на
         меня, задумчиво проговорил Миша и немного помолчал добавил – «зря
         ты бросил музыку. У тебя здорово получались импровизации».
Кочумай – муз. сленг. Замолчи. Не играй.
Харэ – муз. сленг. Прекрати, остановись.
Престо, форте, модерато, крещендо – муз. термины.

      Было уже за полночь. Зарина занялась уборкой стола. Мы с Мишей вышли на балкон покурить. Чистое глубокое небо, с мириадами ярко мерцающих звезд, добавляло меланхолии в настроение. Звезды были такие крупные и так низко висели над головой, что создавалось ощущение сиюминутного звездопада. И вдруг нашему взору, на северо-востоке горизонта, открылась дивная картина, множество сверкающих огоньков, устремились к земле. Впечатление было такое, что как будто, с ночного неба срываются и летят вниз звезды. Но на самом деле это были метеорные потоки – сентябрьские Персеиды.
Их легкое скольжение 
Уносит мои мысли вдаль,
Я вижу мириады звезд,
Закручивающихся в вечную спираль.
(Н. Букарь)
     Глядя на эту космическую красоту, мозг начинает отключаться от реальности и воображению видятся фантастические картины, как будто перед глазами разворачивается представление: слышны перемежающиеся звуки дарбука и дафа, звуки которых, заставляет сердце биться чаще, а от низкого и глубокого басового звука «дум» – бендира – замирает дыхание. А от меланхоличных мелодий тары и зурны выступают слезы. В лунном сиянии выплывает танцовщица. Высокая и стройная, с полупрозрачной синей вуалью на лице, обнаженным животом и в зеленых, с разноцветными блестками, шароварах. На пальцах у нее маленькие металлические пластинки – сагаты, а на щиколотках браслеты с подвесками – анклеты. Начинается представление – танец живота. Движения ее тела гибки и грациозны. Музыка то ускоряется, то замирает, словно переходит на шепот и вдруг неожиданно раздается «дум» бендира, танцовщица делает глубокий прогиб назад и, растворяется в моем воображении…
Дарбука, даф, бендира, тара, зурна – восточные музыкальные инструменты.   
      Космическая природа восточного неба и расслабляющая жара погружает человека в лирическое состояние души. Вы не найдете ни одного поэта Востока, который бы не посвятил поэтические дифирамбы красоте звездного неба. 
      Философские трактаты в поисках истины бытия создавались древними учеными Востока. Начало наукам, таким как: астрономия, математика, медицина, первыми заложили ее основы выдающиеся ученые: Улугбек, Аль Хорезми, Ибн Сина (Авиценна) и, конечно же, они были не единственными.
     И всё же, поэтическая лирика, вместе с философскими размышлениями, занимает превалирующее место в творчестве народов Востока.
 Как прозрачно небо ночью поздней,
О, как ночь тиха и хороша!
Кажется, что разговор межзвёздный
Слышит утомлённая душа.
Забываю я о жизни бренной,
О тщете непрожитых годин.
Кажется мне, что у всей вселенной
Лишь один хозяин - я один.
(Сармен)
      Мишка трясет меня за плечи – «очнись Кочумай, ты где сейчас, никак
      загостился у Шахрияра и оказался в плену обаяния Шахерезады?»
      «Какие у тебя планы на последующие дни? – продолжая трясти меня,
      спросил Мишка – мы, с Зариной, будем очень рады, если ты погостишь у
      нас с недельку».
      «С удовольствием, но не могу, в пятницу, я должен возвратиться
       в Зарафшан» – с сожалением, ответил я.
       «Послушай меня, есть идея. Здесь, неподалёку, есть удивительные
         места. На южных склонах гор Каратау находиться ущелье Сармышсай.
         Там обнаружено свыше двухсот археологических артефактов. Я давно
         хотел туда съездить, но всё как-то было недосуг. Я думаю, тебе тоже
         будет интересно посмотреть. Если согласен, давай завтра, с утра,
         махнем туда» – предложил Миша.
    Я с восторгом согласился. Эти удивительные места находятся на северо-востоке, в сорока километрах, от Навои. На следующее утро к нам присоединился брат Зарины – Эльдар и мы, втроем, на машине, отправились в сторону южного склона Нуратинского хребта, Каратауских гор.
     Подъехав к подножью гор, Эльдар припарковал машину на оборудованной стоянке для транспорта. Далее, мы пешком преодолели пологий подъем и перед нами открылась панорама ущелья Сармышсай. Вокруг были видны следы древних цивилизаций: пещеры, старинные шахты, останки древних поселений, мастерские по обработке кремния, курганы и могильники. Большой интерес вызвали у нас наскальные изображения, в ущелье длиной более двух километров,  комплекса Сармишсай.
    На петроглифах были изображения людей и животных, сцены охоты и повседневного труда.
    Осматривая все эти артефакты, мы прониклись неизгладимым впечатлением от увиденного…
     К вечеру, мы вернулись домой, а утром следующего дня, сердечно попрощавшись с Мишей и Зариной, я уехал в Зарафшан, унося с собой в сердце теплоту и любовь своих друзей…
     Во второй половине дня я появился в лаборатории. В помещении никого не было. Пахло строительными материалами. Вошла Лена. Мы вместе с ней осмотрели свежевыкрашенный фундамент. Всё было готово к монтажу аналитической установки.
         «Ну, что Лена, в понедельник, с утра, приступим к установке прибора» –
           то ли полуспрашивая, то ли полуутверждая, улыбаясь, обратился я к
           ней.
         «Да, конечно, всё ведь готово для этого» – серьезно подтвердила она.
          «Тогда до понедельника» – попрощался я.
     Возвратившись в гостиницу, я уселся за стол, положил перед собой чистый лист бумаги и стал делать наброски последовательных операций будущих экспериментов. В конце концов сложился окончательный и оптимальный вариант испытаний. Хотя, как знать, не исключены и поправки исходящие от полученных результатов. 
      На следующий день, в субботу, не зная, чем себя занять, я вышел в город прогуляться. Бродя по улицам города наткнулся на книжный магазин. Надо зайти и что-нибудь прикупить для чтения, хорошая идея, подумалось мне.
      В магазине не было покупателей. За прилавком стояла продавщица, приветливая женщина, лет пятидесяти. Мы разговорились.
                «Давно к нам приехали?»  – полюбопытствовала она.
                «Как вы догадались, что я неместный?» – спросил я ее.
                «Всех, кто приходит в магазин, я знаю, а вас я вижу в первый раз»
                –  улыбаясь, ответила она.
      Далее, завязался, ничему не обязывающий, разговор. Она спросила откуда я приехал и надолго ли. Я поинтересовался ее житьём-бытьём. Мне надо было, как-то убить время и ей было скучно одной находиться за прилавком. Вот так и проболтали мы больше часа. Когда, по сути, стало говорить уже не о чем, я стал рассматривать книги на полках. Просмотрев все полки, я никак не мог подобрать для себя подходящего чтива. На прилавке тоже лежали книги и там я заметил толстую книгу в твердом переплете и с красочной обложкой. Это был каталог, академического издания, эндемических растений и животных Средней Азии. Я купил книгу, поблагодарил продавщицу и попрощавшись вышел на улицу.
      По пути в гостиницу, я увидел, на другой стороне, продуктовый магазин, надо бы зайти и купить какой-нибудь еды, мелькнула в голове мысль. Перейдя дорогу, я вышел прямо к магазину. При входе в магазин я столкнулся с Леной. Она выходила с покупками. Я отступился назад, пропуская ее на выход.
      От неожиданной встречи, оба немного смутились, но тем не менее, похоже было, что оба были рады нечаянной встрече.
      Отойдя в сторонку, мы поприветствовали друг друга. Далее, разговор, как-то не складывался. Мы немного помолчали, затем я предложил ей помощь – донести покупки до дома. Она, чуть покраснев, поблагодарила, добавив, если не трудно.
     Я взял у нее сумку с продуктами, прямо скажем, довольно увесистую и мы, не спеша, пошли в направлении к ее дому.
     Разговор никак не клеился, словно, какая-то преграда стояла, между нами. Я лихорадочно пытался найти какой-нибудь повод для разговора, но тщетно. Так мы молча дошли до ее дома.
             «Вот мы и пришли» – скала Лена.
             «А на каком этаже вы живете, Лена?» – спросил я.
             «На четвертом» – ответила она.
             «Ну, так давайте уж, я донесу сумку до дверей» – предложил я.
     Она молча, согласно, кивнула, и мы, по лестнице, поднялись на ее этаж.
               «Большое вам спасибо за помощь. Сумка действительно тяжелая.
                Мне, по субботам, приходиться закупать продукты на всю неделю.
                В будни, просто времени не хватает на это» – извиняясь,
                скороговоркой проговорила она.
                «Ну, что вы, не стоит благодарности» – запротестовал я.
                «Я бы пригласила вас сейчас на чашечку чая, но мне надо уже
                бежать в садик за моим сынишкой. Но это можно исправить –
                приходите к нам, к семи часам вечера. В благодарность за вашу
                помощь, я буду рада вас угостить чашечкой чая с кизиловым
                вареньем» – предложила Лена.
      Я, немного замешкавшись, поблагодарил ее за приглашение, пообещав прийти вовремя.
      Возвращаясь в гостиницу, я размышлял, чем это чаепитие может завершиться. У меня было неукоснительное правило – на работе, никаких отношений с женщинами. Не будучи наивным, я не верил в дружбу между мужчиной и женщиной. В такой дружбе было, что-то неестественное, рано или поздно, непременно, один из них возжелает другого. Это биология и, ничего личного. Вот и гадал я, как мне поступить в данной ситуации. Хуже всего для меня было то, что Лена мне нравилась. Я не питал никаких иллюзий по поводу чая. Не знаю, что значило это для Лены, но для меня было очевидно, что чаем всё не закончится.
      Придя в номер гостиницы, я прилег на диван и стал рассматривать красочные картинки в каталоге, но нерешенная дилемма не давала мне на них сосредоточиться.
      Отложив книгу в сторону, я еще некоторое время повалялся на диване, а затем встал и принял душ. Не в силах определиться и, в итоге всех сомнений, сказал себе: а будь, что будь.
      По пути к Лене, я зашел в магазин и купил детскую игрушку. На рынке купил букет цветов, а в кулинарии – шикарный торт. А потом ещё долго стоял в отделе вин и размышлял: взять бутылку вина или нет. Пожалуй нет, приглашение на чашечку чая, вряд ли могло служить поводом приносить вино.
     Итак, я стою у двери с противоречивыми чувствами в душе. Может развернуться и уйти обратно, а после, в оправдание, сослаться на головную боль или еще на что-нибудь. Почему же я запаниковал? Наверное, я испугался последующих обязательств, налагаемых самим же на себя. Долгое стояние у двери, приобретало комический характер, надо было уже, или заходить, или уходить.
      Неожиданно, из-за соседней двери выглянула соседка, женщина лет сорока-сорока пяти, похоже она давно подглядывала за мной через дверной глазок.
                «Вы кого-то ищите или просто заблудились, тогда заходите ко
                мне» – кокетливо улыбаясь, обратилась она ко мне.
                «Спасибо. Я уже нашел» – вежливо ответил я, нажымая кнопку
                звонка.
     Дверь распахнулась и на пороге стояла потрясающая женщина. С распущенными волосами, спадающими волной до плеч, в белоснежной, батистовой, с едва заметным узором, блузке, с короткими рукавами, сквозь которую угадывались очертания полусфер ее груди и в темно-серой юбке чуть выше колен, обнажавшей ее стройные, красивые ноги.
     Это просто фантастика, как женщины преображаются в домашней обстановке! Я даже немного оторопел, словно впервые увидел ее. Я молча стоял, глядя на нее, в прямом смысле, разинув рот.
                «Ну, входите же» – слегка нервничая, искоса поглядывая на
                любопытную соседку, пригласила меня Лена.
     Переступив порог, я вручил ей цветы. Она засмущалась, а на ее лице выступил легкий румянец. 
                «Спасибо большое. Но не стоило так тратиться» – ещё
                больше раскрасневшись, сказала она.
                «Ну, что вы Лена, право не стоит беспокоиться. Мне ведь
                и самому захотелось сделать себе приятное. Я так давно
                не дарил женщине цветы и, знаете, ведь это огромное
                удовольствие видеть слегка смущенное, иногда
                удивленное, например, как у вас сейчас, иногда счастливое
                лицо» – объяснился я.
                «Ну, что же мы стоим в коридоре, пожалуйста, проходите в
                комнату» – засуетившись, пригласила меня Лена. 
   Не успели мы зайти в комнату, как в нее влетел, и тут же остановился, малыш, лет четырех-пяти. Он удивленно уставился на меня, потом перевел свой взгляд на Лену.
                «Мама, кто этот дядя?» – спросил он ее.
   Упредив Лену с ответом, я подозвал его к себе.
                «Ну, давай знакомиться, как тебя зовут малыш?» – спросил я.
                «Игоша!» – бойко ответил он.
                Я удивленно взглянул на Лену – «Игорь. Но дома, мы все его
                зовем Игошей. Он не выговаривает букву «Р» и поэтому так 
                звучит из его уст имя» – объяснила она.
     Я достал из сумки игрушку и протянул ее Игоше, он с радостью взял, сказав спасибо. 
     Так давайте уже будем пить чай, предложила Лена.
     В ожидании угощения, Игоша взял меня за руку, отвел к дивану и усадил рядом с собой, за журнальный столик.
     Пока Лена готовила чай, Игоша увлеченно рассказывал мне обо всем подряд, перескакивая с одного на другое, о том, что в садике ему нравиться девочка Эля, а мальчик Саша ему не нравиться, потому что он жадный и не дает играть своими игрушками, а еще, когда он вырастет станет пожарником, потому что у пожарников очень красивые машины. 
     Лена принесла из кухни чай, кизиловое варенье и торт.
    За чаем, Игоша не переставая, продолжал серьезно выкладывать все свои секреты, а также и смешные истории, приключившиеся с ним.
    Время пролетело быстро и весело. Игоше уже пора было ложиться спать. По его просьбе включили телевизор, и все вместе посмотрели телепередачу «спокойной ночи малыши».
    После чего, Игоша категорично заявил, что он, ни капельки, не хочет спать. Но Лена была непреклонна, строго посмотрев на него, пресекла всякие попытки еще остаться.
                Уходя в другую комнату, спать, Игоша поинтересовался у меня:
                «А ты придешь еще к нам?».
                «К сожалению, нет. Я скоро уезжаю» – ответил я.
                Игоша грустно посмотрел на меня и выдал: «жалко, что ты
                уезжаешь, ты хороший и я хочу с тобой дружить».
      Я соврал, что скоро уезжаю, и от этого мне стало очень пакостно на душе. 
    По телевизору шли «вечерние новости». Я рассеянно, не глядя на экран, слушал новости. Нерешенная дилемма встала вновь передо мной. Я трижды выругал себя за то, что инициативу выпустил из рук и поплыл по течению.
     К тому же этот маленький симпатичный человечек добавил мне еще одной боли, которая, на протяжении всей моей жизни, всплывала вновь и вновь. Глядя на его счастливое личико, я представил себе свое несчастное лицо, постоянно заплаканное, из моего кошмарного детства…
     После того, как мне исполнилось три года, отец куда-то исчез из дома. Вначале я не понимал, почему отец так долго не возвращается с работы. Мама объясняла мне, что отец уехал в командировку, но надо только набраться терпения и быть послушным, чтобы скорее он вернулся. Я не понимал, что такое командировка, и поэтому я люто ее ненавидел.
     …По иронии судьбы, большую часть своей трудовой деятельности, я провел в командировках…
    Шли долгие дни ожидания, но отец так и не появлялся. Мать стала неприветливой и сердитой. Она наказывала меня за любую мелочную провинность.  Я, нигде и не от кого, не находил утешения и поэтому, часто забивался в угол, горько и подолгу плакал, иногда, всхлипывая, так и засыпал.
    Прошло много времени, мне исполнилось уже шесть лет, и я осознано начал понимать, что отец никогда не вернется.
    Я постоянно допекал свою мать вопросами, за что нередко получал подзатыльники. Мне очень нужно было знать: где отец и скоро ли вернется.
    Как-то мать, не будучи очень сердитой, рассказала мне, что отец уехал в командировку и пропал. Никто не знает куда он делся. Милиция долго вела поиски пропавшего отца, но безуспешно.  Там же, сказали, что пока не найдется труп пропавшего, считать его умершим нельзя. Бывали случаи, что через десятки лет находился пропавший человек, где-нибудь в далекой, глухой сибирской деревне или в каком-нибудь большом городе, говорили в милиции.
      Всё, что рассказала мать, мне было совершенно непонятно. Но я продолжал ждать отца, хотя его лица уже не помнил.
     Вскоре в доме появился какой-то дядька и стал с нами жить. По началу я его очень боялся, но потом привык. Он был суров и неприветлив. Меня он не замечал, хотя я и вертелся у его ног. В один прекрасный день он не пришел домой. Не пришел он и в последующие дни. Вот так, исчез, как будто его у нас никогда и не бывало…
     Как-то, в воскресенье, к вечеру постучались в дверь, когда мать открыла, на пороге стоял веселый дядька с папиросой во рту. Мать очень обрадовалась. Накрыла стол. Сели ужинать. На столе появилась бутылка водки. Они выпили водки, дядька стал еще веселее и всё пытался потрепать меня за волосы, приговаривая при этом, какой хороший мальчик.
     И этот веселый дядька остался у нас жить. Он был такой смешной и добрый. Иногда он приносил мне, в бумажном кульке, конфеты-подушечки, пересыпанные сахаром. И я был почти счастлив. Перестал вспоминать отца. Как-то он пришел с работы раньше матери и спросил меня, не голоден ли я. Я ответил, что хочу есть, тогда он быстро, приготовил яичницу, нарезал хлеба, поставил на стол бутылку водки и мы сели ужинать. Он налил рюмку водки и выпил, после чего крякнул и стал есть. Не помню сколь раз он наливал и выпивал, но хорошо запомнил, когда после очередной рюмки спросил меня, а не хочу ли попробовать водочки. Я пожал плечами. Он налил пол рюмки, поставил передо мной и сказал: пей, только не нюхай. Я взял рюмку и набрав воздуха выпил водку. Меня всего внутри обожгло, но потом стало весело. На столе сами по себе стали перемещаться хлеб с яичницей и мне было от этого весело и смешно. Потом он сказал, что после водки обязательно надо выкурить папироску. Затем он достал папиросу прикурил ее и отдал мне. Я, копируя его, втянул дым в себя и тут же зашелся кашлем. В этот момент вернулась с работы мать. Увидев меня, красного и кашляющего с папиросой в руках, она с криком на бросилась на веселого дядьку. Они долго ругались. Затем, мать в ярости вытолкала его за дверь. И он больше у нас не появлялся. Жалко – веселый и смешной был дядька. 
    Третий дядька претендовал не только на роль мужа моей матери, но и на роль моего отчима. Я, как раз, пошел в первый класс и уже многое понимал в молчаливых выражениях лиц взрослых, когда они смотрели на меня. Насколько, мне помнится, он был всё же какой-то весьма странный. Вначале, он довольно ласково обращался со мной. Но со временем, он как-то стал отстраненно на меня смотреть, а порой даже, то ли с насмешкой, то ли с брезгливостью. Но чаще всего, он, вообще, делал вид, что меня не существует. Нет, он меня не обижал, в смысле, не бил и не ругал. Более того, когда мать, в порыве гнева, начинала меня лупить, чем ни попадя, он защищал меня. И рекомендовал моей матери, что лучше меня поставить в угол коленками на горох. Но тогда, почему же у меня, с каждым днем, росла ненависть к нему? Со временем я стал откровенно его ненавидеть, а он это чувствовал и платил тем же. Когда по близости не было матери, то он окликал меня следующим образом: эй губошлеп, кроликов накормил? Или, принеси мне воды, недотепа. Или, олух царя небесного. Кто такой олух царя небесного, я понятия не имел, но было очень обидно. Все мои возражения о том, что мне надо делать школьные домашние задания, воспринимались, как непослушание и лень. И это служило ему поводом делать упреки моей матери, а я за это получал внеочередные оплеухи.
     Уже тогда сформировалась у меня привычка, где бы я не был, садиться на краешек стула. Это непроизвольное движение сохранилось у меня до сих пор, и где бы я не был, каждый раз, когда я сажусь на стул, то, как бы сажусь дважды, сначала на краешек, а уж потом - нормально.
     Иногда по ночам, в своей комнате, мать с ним о чем-то сорились, со временем, я уяснил для себя, что лучше утром не попадаться матери на глаза и, чтобы не попасть под «раздачу», я, под предлогом, нарвать травы для кроликов, брал мешок и уходил, на полдня, в поле или в лесопосадку.
     В пятом классе, я впервые, убежал из дому. Денег у меня, конечно, не было, а есть хотелось очень и, поскольку воровать я не умел, а попрошайничать было стыдно. Я так проголодался, что у меня темнело в глазах и кружилась голова. Дойдя до полного отчаяния, я решился: или сейчас пойду и украду чего-нибудь, или попрошу у кого-нибудь хлеба. Но, внезапно, мне в голову пришла хорошая мысль. Я вспомнил, что видел на рынке, как мужики у прилавка пили водку и закусывали, наверняка после них оставалось что-нибудь из еды. Я побежал на рынок, в надежде найти, что-нибудь поесть. Я обошел все ряды и кое-что мне досталось: несколько горбушек хлеба, соленый огурец и даже хвостик колбасы, отчего я несказанно обрадовался. Подкрепившись, я вернулся на железнодорожную станцию и сел на какой-то пригородный поезд. Далеко, на этот раз, я не уехал. Сняли меня с поезда в городе Попасная. Побег длился три дня. Милиция вернула меня домой. Мать была в растерянности. То ли радоваться моему возвращению, то ли хорошей порки дать. Так и не решив, что со мной делать, она махнула рукой, при этом обрисовала мое будущее, двумя словами: урка и босяк растёт.
     Со временем, у меня были еще несколько попыток исчезнуть из этого дома, но все они заканчивались в каком-нибудь городе в отделении милиции.
      На удивление, в школе я учился хорошо, этому способствовала моя феноменальная память, за счет которой, мне удалось получить аттестат о среднем образовании.  И когда же, мне исполнилось семнадцать с половиной годочков, и я, без малейшего сомнения и какого-либо сожаления, навсегда покинул дом; недоласканным, недоцелованным и недолюбленным. Вот таким, я и вошел во взрослую жизнь…
     Вот и сейчас глядя на счастливое личико маленького человечка, я задаю себе вопрос, а кем бы я мог стать для него: любящим отцом, ненавистным отчимом или посторонним дядькой. Я не могу ответить самому себе на собственный вопрос, потому что я не знаю ответа…
     Неожиданно я почувствовал прикосновение на своем плече и от неожиданности вздрогнул. Сбоку от меня, положа руку мне на плечо,
стояла Лена.
      Она уже переоделась. На ней был коротенький шелковый тонкий халатик с глубоким декольте. Смотрелась она до умопомрачения соблазнительно. У меня аж дух перехватило, а в глазах потемнело. И я подумал, как такая роскошная женщина, может оставаться одинокой. Это вопреки всем законам мироздания.
                «Извините, пожалуйста меня, я не хотела вас напугать. Вы
                сидели сосредоточено и задумчиво, и никак не реагировали
                на мой голос, поэтому я тронула вас за плечо» – с искренним
                беспокойством обратилась она ко мне.
                «Ну, что вы, Лена. Это мне в пору просить прощения за то, что
                будучи в гостях, я ушел в нирвану» – отшутился я.
                «А как Игоша, быстро уснул?» – спросил я.
                «Нет. Он еще долго оставался возбужденным. И без конца
                задавал вопросы. Откуда я вас знаю и почему вы раньше к
                нам не приходили. Вот интересно, чем же вы его так пленили?
                На самом деле Игоша, довольно, настороженно идет на
                сближение с незнакомыми людьми. Сознавайтесь, что вы
                сделали с моим сыном, что он весь вечер не отходил от вас,
                словно прилип к вам. Не могу поверить, что с первых же
                минут, мой ребенок так проникся безграничным доверием к
                чужому человеку» – взволновано и возбужденно говорила она.
                «Лена, вы серьезно? Я ведь не смогу это объяснить. Но я
                давно заметил, что дети, примерно, до пятилетнего
                возраста, при моем появлении, с удовольствием идут ко мне
                на руки или подходят ко мне и с удовольствием реагируют на
                меня. Но, дети постарше, не так однозначно ведут себя со
                мной. Собственно, такое поведение малышей, мне никогда не
                казалось странным, а было естественным. Не впадая в
                мистику, можно предположить, что здесь всё зависит от ауры
                человека» – как мог объяснил я Лене.
                «Может быть, может быть…» – рассеяно проговорила она.
    На некоторое время мы оба замолчали. Каждый думал о чем-то своем. Со временем пауза затянулась и становилась тягостной. Мне надо было что-то предпринять. И я ничего, более умного, не придумал, как начал рассказывать об аналитической установке. Рассказал, как она создавалась. Какие преимущества она имеет перед прототипами. Взглянув на Лену, я заметил, что она, собственно, меня и не слушает.
    В этом я увидел намек на то, что пора уходить. Я посмотрел на часы – пошёл двенадцатый час.
                «Лена, мне кажется, что я у вас сильно засиделся, пора и
                честь знать. Большое спасибо вам за угощение. Ну, а ваш
                малыш – просто прелесть. До свидания. Приятных вам
                сновидений» – проговорил я, собираясь уходить.
                «Уже уходите» – не то спрашивая, не утверждая, задумчиво
                проговорила она и как-то странно посмотрела на меня.
    Безусловно, я всё прекрасно понимал, что скрывалось за ее взглядом, но уже ничего не мог с собой поделать. Решил уходить, так значит надо уходить. Хотя, я точно знаю, что, переступив порог, я тысячу раз пожалею об этом…
    …Стало смеркаться. Я выглянул в окно автобуса, невдалеке открывалась панорама огней большого города. Мы подъезжали к городу Джизак.
      Для некоторых пассажиров это будет конечная точка их путешествия.  Здесь они сойдут. Возможно, будут новые пассажиры. А некоторая часть пассажиров, в том числе и я, продолжат свой путь дальше.
      Вскоре, автобус подъехал к автостанции города и припарковался на автостоянке. Водитель объявил двадцатиминутную стоянку.
      Я вышел из автобуса, чтобы немного размять ноги.
      …Джизак – экономический, научно-образовательный и культурный центр, а также и крупный транспортный узел региона. 
       Находится он у северного предгорья хребта Нуратау, на реке Санзар, в южной части Мирзачульской степи.
     Основан в X веке, в оазисе с богатой растительностью, как важный перевалочный пункт на Великом шёлковом пути.
     Название города происходит от согдийского слова «Дизак», означающим «небольшую крепость», «маленький форт».
     В Джизаке и в его окрестностях есть удивительные места, в которых единожды побывав, непременно, захочется вернуться туда вновь. Пейзаж вокруг Джизака представляет собой яркие полотна зеленых холмов, пышных долин и пересеченной горной местности.
     Эх, жаль нет времени, а то бы, я махнул в Зааминский государственный горно-арчовый заповедник, в котором, на склонах гор, арчи взмывают ввысь на 10 метров, а их возраст достигает восьмисот лет. Здесь царит особый микроклимат: даже в разгар самого знойного лета в Заамине чувствуется ощутимая прохлада.
       Есть еще интересное природное образование, так называемые – «Тамерлановы ворота» в ущелье Санзар.
       Тектонический разрыв предопределил образование ущелья Санзар, разделив Туркестанские горы на два хребта: Мальгузар и Нуратау, а водный поток реки Санзар веками углублял русло. В результате сформировался глубокий каньон с почти отвесными скальными стенками. Самая узкая часть его часть проходит через метаморфические осадочные породы.
       Через ущелье проложены автомобильная трасса и железная дорога, соединяющие Самарканд и Ташкент.
     Мирзачульская степь…Знаменитые дыни, огромных размеров и достигающих весом до двадцати килограммов. Но, кто же не слышал о них, потрясающих по вкусу и аромату, мирзачульских дынях. А кто, однажды, ее попробовал — тот не забудет этот божественный вкус до конца дней своих.
    Будучи в Джизаке, хотя и проездом, грешно было бы не воспользоваться возможностью полакомиться, знаменитой на весь Узбекистан, джизакской самсой.
     Джизакская самса — традиционное блюдо региона, ставшее визитной карточкой его национальной кухни.
      Неподалеку, на мою удачу, как раз, Тандырчи выгружал вежеприготовленную самсу из тандыра. Я тут же купил пару штук. Они были огромные, сверху зажаристые с хрустящей корочкой, весом, почти, с полкилограмма каждая. Два сытных обеда, они, вполне, мне обеспечили…
Тандырчи – мастер выпечки самсы и лепешек.
Тандыр – печь с открытым огнем, служит для выпечки лепешек и самсы.
      Объявили отправление нашего автобуса. Слегка покачиваясь, автобус медленно выехал из города на трассу и набрав скорость, помчался в сторону Ленинабада. Через два с половиной часа я сойду на перекрестке и еще через полчаса я буду дома.
     А пока, под монотонное и тихое урчание мотора, память вернула меня к прошлым событиям, таким волнующим и щемящим…
     …Вернувшись в номер гостиницы, я почувствовал себя совершенно опустошенным. На часах было около двенадцати, я разделся, лег на кровать, с надеждой поскорее уснуть. Но проворочался часов до трех. Потом забылся в тяжелом кошмарном сне. Но все же, я проспал до одиннадцати часов воскресенья. Остаток дня прошел в ничего не делании, но в голове навязчиво звучала единственная мысль, единственным вопросом: что я делаю. Ответа я не находил.
     А нужны ли мне эти отношения? Нет. А хочу ли брать на себя обязательства, которых, я заведомо не выполню? Нет. Но почему же я так терзаюсь? А всему этому был виной этот маленький человечек, который, в одно мгновение, пленил мою душу. Вот ему-то, я и не хочу причинить ни малейшего вреда. Но мне ведь нравиться Лена? Да и очень. И что же мне теперь делать...
    В понедельник, к началу рабочего дня вся «команда» была в сборе.
    Не отвлекаясь на ненужные разговоры, мы приступили к сборке аналитической установки. Я каждому определил свой участок работ.
     Анатолий занялся тестированием электроники. Вадим приступил к юстировке дифракционной решетки и выходных щелей. За Леной общее руководство, а девчата оставались на подхвате.
    С Леной, мы оба, избегали встретиться взглядами. Но это не мешало работе.
    Сам же я, сознательно, в процесс не вмешивался. Я исходил из прагматических целей. Ребята должны самостоятельно провести все регламентные работы. Я молча и внимательно наблюдал за каждым. И пусть лучше сейчас они в чем-то ошибутся, нежели потом, после моего отъезда.
     К сожалению, установку монтировали приезжие специалисты и никого из нынешнего коллектива, при этом, и близко не было.
     Им пришлось начинать работу, предварительно изучив инструкцию по эксплуатации. Но «технарям» давно известно, что самая что ни на есть, тщательно составленная и подробная инструкция не гарантирует успех в работе. Не зря же говорят: дьявол скрывается в мелочах. Поэтому я предоставил им самим провести сборку и настройку от нуля до пуска.
     Всё продвигалось быстро и слажено. Один только раз Вадим застопорился и мне пришлось ему показать очередность настройки выходных щелей.
     К концу рабочего дня прибор был готов к началу стандартного тестирования.
     На следующий день мы начали холостой прогон прибора, чтобы убедиться в стабильности функционирования электроники и оптики. Всё шло просто замечательно. И тут я запаниковал. Я знал, из опыта прошлого, что, если с самого начала всё идет как по маслу, жди беды.
     К четвергу, прибор всё так же работал устойчиво. Я с облегчением выдохнул.
     В конце рабочего дня я всех поблагодарил за отличную работу. Завтра последний тестовый прогон, а в понедельник приступим к анализу стандартных образцов.
     Наметив на завтра порядок и очередность работ, я обратился ко всем.
Друзья, у меня есть предложение, а не отметить ли нам наш успех, в пятницу, вечером, в каком ни будь кафе.
                «Отличная идея» – сказал Анатолий.
                Я, впервые за весь день, посмотрел Лене прямо в глаза и
                спросил: «Лена, вы не против? Сможете прийти?».
                «Да, конечно!» – коротко ответила она.
     … В пятницу, вечером, как и договаривались все встретились у входа в кафе «Кулайлик» («Комфорт»). Там, мы сдвинули два стола вместе. Уютно расположившись, заказали вино, лимонад, мороженое и чудесные эклеры.
     Всем разлили вино по бокалам, кроме Амиры, ей налили в бокал лимонад.
     Я еще раз поздравил всех с общим успехом и пожелал всем здоровья и личного счастья.
     Настроение у всех и до этого было приподнятое, но после вина, появилось небольшое возбуждение, и всем, одновременно, захотелось что-то, очень важное, сказать.
      Наше застолье сопровождалось легкой фоновой музыкой, которая вовсе не мешала нашему разговору.
       Я вкратце рассказал, как создавался прибор и в чем было его преимущество перед прототипами.
       Со временем, по просьбе других посетителей кафе, музыку сделали громче.
       Некоторые пары вышли на танцпол танцевать.
       Анатолий и Вадим, пригласив девушек, примкнули к танцующим. Мы же, с Леной, молча, остались сидеть одни за столом. Я начал что-то рассказывать ей о перспективах развития экспресс-анализа.
       Лена, изучающе, посмотрев на меня, спросила, а не хочу ли я с ней потанцевать. Я конечно же извинился за свою бестактность и пригласил ее на танец. От близости наших тел в танце, я потерял чувство реальности, меня, словно вынесло в космос, и я с необыкновенной легкостью ощущал себя, словно очутился в невесомости. 
        Закончилась музыка. Все, слегка возбужденные, вернулись за стол, а мы с Леной немного задержались, похоже, что нам обоим не хотелось покидать танцпол.
      Вернувшись за столик, мы были немного смущены, но вряд ли это кто-нибудь заметил.
     Разговоры, шутки и даже короткие споры, за нашим столом, не стихали. Были еще танцы.  И теперь я не пасовал, а с ходу приглашал Лену на танец.  Полученное удовольствие, от наших касаний, коротких взглядов и нежных улыбок, невозможно передать словами.   
      Но, к сожалению, всё хорошее, когда-нибудь заканчивается. Вот, сейчас объявили последний танец, после которого, мы пошли на выход. 
      Попрощавшись и пожелав друг другу всего наилучшего, все разошлись по домам. Так уж получилось, что мне с Леной было по пути, а остальные, весело смеясь, ушли в противоположную сторону.
      Мы медленно шли по улице, наслаждаясь великолепным вечером. У обоих было возвышенное настроение, а легкое касание наших рук, возбуждало желание прильнуть друг к другу.  Но мы молча продолжали медленно идти. Вот уже на повороте появилась моя гостиница. Через один квартал показался дом Лены. Мы, всё так же, молча дошли до ее дома.
     Я хотел было у дома попрощаться, но она, не останавливаясь, вошла в подъезд и стала подниматься по лестнице на свой этаж. Мне не оставалось ничего более, как последовать за ней. Она открыла дверь и пропустив меня вперед, захлопнула ее.
      – Проходите в комнату, а я приготовлю нам чай.
      – Лена не стоит беспокоиться.
      – Ну, что вы, какое беспокойство, вы же знаете наши традиции: гость в
         дом, чай на стол.
      – Что верно, то верно.
    Пока Лена готовила чай, я удобно уселся в кресло напротив журнального столика, который служил еще и чайным. Вскоре появилась Лена с чайником и разлила нам чай по пиалам, а затем, сама уселась на диване, напротив меня, поджав под себя свои красивые ноги. Мы, с удовольствием пили горячий, душистый чай. Посмотрев на меня, она с любопытством вопрошала меня.
        – Вы знаете, я вас не понимаю.
        – О чем вы, Лена?
        – Ведь я нравлюсь вам?
        – Да.
        – А, вы нравитесь мне. И вы это знаете. Так, отчего же вы, ничего не
           предпринимаете?
      Вот она, сущность женской натуры, подумалось мне. Женщина не может переносить неопределенность по отношению к ней. Она готова на любой исход, но только не на сложный ребус взаимоотношений. Хотя, сами с успехом, часто пользуются этим.
         – Лена я не могу вам ответить на ваш вопрос. Это глубоко личное.
         – Вы меня пугаете. Я вас не понимаю. Объясните.
         – Я боюсь ответственности.
         – Я, что предлагаю вам жениться на мне. Мы же с вами взрослые люди.
            Зачем же всё усложнять.
         – Лена, вы загнали меня в угол.
         – Никуда я вас не загоняла. Вы сами себя загнали.
         – Наверное вы правы.
         – Ну тогда, хотя бы, поцелуете меня.
   Поцелуй длился не только долго, но и привел нас в постель. Такой безудержной страстью нас окатило, что мы оба оказались в полуобморочном состоянии…
Ну, целуй меня, целуй,
Хоть до крови, хоть до боли.
Не в ладу с холодной волей
Кипяток сердечных струй.
(С. Есенин)
     Когда всё закончилось, мы, откинувшись на подушки, потрясенные и счастливые, смотрели друг на друга расширенными зрачками.
     Постепенно, выходя из любовной нирваны, мы стали осознавать, как же нам было хорошо. Тронув пальцем ее губы, я улыбнулся, а она, прикрыв глаза подрагивающими ресницами, по всей видимости, всё ещё оставалась, в состоянии продолжающейся магии близости.
            – Леночка, милая, ты такая прелесть.
            – Да и ты, мой несравненный герой.
     Мы, оба рассмеялись, а я, нежно ее обнимая, легонечко прижал к себе и поцеловал. Мне было так хорошо, как никогда ранее и я даже предположить себе не мог, что это может когда-нибудь закончиться, как чудный сон.
            – Милая, расскажи о себе, откуда взялось такое неземное чудо.
            – Ну, что ты мой несравненный, ты всё еще веришь в чудеса.
            – И всё же, мне так хочется узнать, где ты была все эти годы и почему
               без меня.
            – Наверное, не судьба. Но постольку я чувствую, что от твоей
               настойчивости, мне не отвертеться, тогда слушай:
    Мне почти тридцать лет. В твоих глазах, я, наверное, выгляжу старухой.  Ну, да ладно. Я родилась в Москве, когда мои родители, будучи студентами Менделеевского института, поженились. После окончания института мои родители получили распределение в Минсредмаш. Сначала их направили в Табошар. Проработали они там пять лет, и их перевели в Зарафшан. Здесь же я пошла в школу. Помимо этого, я еще училась и в музыкальной школе, а также занималась художественной гимнастикой. После окончания школы, я пошла по стопам своих родителей, поступила в Менделеевский институт. После окончания института я вернулась в Зарафшан. Здесь встретила моего будущего мужа. Он работал инженером в отделе моего отца. Это был скромный и застенчивый молодой человек. Мы начали встречаться. Мне казалось, что он надежный и не ветренный. Значит будет крепкая семья, а он станет опорой для всех. Так я думала, а что еще нужно для создания семьи, размышляла и уговаривала себя. Любви не было, но он мне нравился мягкостью характера, своей учтивостью к людям, был начитан и весьма эрудирован. Правда, с юмором, у него как-то не сложилось. Но этот недостаток не являлся определяющим в выборе решения выйти за него замуж.  И конечно же я, не столько по любви, сколько по благословению моего отца, вышла за него замуж. Вскоре родился Игоша. Муж был не плохим человеком, заботливым и нежным отцом, но с мягким характером.  Он, никому и ни в чем, не отказывал. Поддерживая компанейство, он начал понемногу выпивать. В начале это было малозаметно. Но, постепенно, всё больше его затягивало в зависимость от спиртного. На работе коллеги уже стали замечать его неадекватное поведение. Отец, как мог прикрывал его, но это не могло длиться бесконечно. Понимая, что компрометирует моего отца, он уволился с работы. Мои разговоры с ним, о том, что надо решать проблему с алкоголем, ни к чему не приводили. Он во всем соглашался со мной, но продолжал погружаться в алкогольное забвение. В его окружении появились какие-то опустившиеся маргиналы. Я не знала, что с этим делать. Однажды он не появился домой ночевать. Не появился и на другой день. Никто его не видел, городок-то небольшой, не мог человек так просто, незаметно затеряться. Потом мне сообщили, что кто-то видел его, как он, ранним утром, садился в междугородний автобус. Через месяц от него пришло письмо, в котором просил меня простить его. В письме он писал, что уехал в город Пермь, к своей матери и что там, собирается лечь в больницу, на лечение.  Это было единственное письмо от него. Как сложилась его дальнейшая судьба я не знаю. Мне, конечно, было жалко его, и я, всё, что было в моих силах, сделала для него. Но помочь ему я не смогла. Я несколько раз писала ему, но ответа на получала. В последнем письме я ему написала, что если он вылечился от алкоголизма, то, мы с Игошей ждем его возвращения домой, в семью. Но если он решил не возвращаться к нам, тогда пусть пришлет письменное согласие на развод. И на это письмо не было ответа. Так, что я на сегодняшний день, официально являюсь замужней женщиной. За всё то, что произошло в моей семье, мой отец очень сильно переживал, ведь это он благословил нас на этот брак. Но я, ни в коим случае, его не виню. Это был мой осознанный выбор. Сегодня это уже всё в прошлом. Жизнь продолжается, но как-то криво. И я, всё еще, остаюсь в глазах знакомых – соломенной вдовой. Ты же знаешь, наш город небольшой, и большинство жителей знают друг друга, по крайней мере, если не лично, то в лицо уж точно. И, как тут можно устроить личную жизнь на виду у всех. После исчезновения мужа, три года тому назад, я ни разу, даже и в мыслях не пыталась завести с кем ни будь интрижку или легкий романчик. Ты у меня первый любовник и, надо отдать тебе должное – весьма деликатный мужчина. И я очень благодарна судьбе за встречу с тобой. Но как я решилась на это, до сих пор не пойму. Вот, точно, что-то в тебе есть такое притягательно-интригующе. Не зря же Игоша, буквально, с первых минут «прилип» к тебе.
                – А, кстати, где он сейчас?
                – Он у бабушки с дедушкой. Они бывают такими счастливыми,
                когда я им Игошу оставляю. Но это происходит не так уж
                часто, потому что я сама занимаюсь его воспитанием, а они
                его через чур балуют, и я не хочу, чтобы он вырос эгоистом.
                Кстати, они живут недалеко, через квартал, в сторону дома
                культуры. Ну, что милый, теперь твоя очередь исповедоваться,
                только, чтобы было честно-честно, как я тебе.
                – Леночка, ты не только восхитительная женщина, но и
                потрясающая мать. А, может мою исповедь отложим для
                следующего раза. Будет предлог вновь встретиться.
                – А без предлога нельзя?
                – Ну, что ты милая, я пошутил. А теперь, если ты так настаиваешь
                на моей исповеди, тогда слушай мою историю жизни без купюр.
    Лена лежала, полуоблокотившись, на подушке. Щеки ее пылали, глаза блестели. Кажется, она еще не остыла и, от долгожданной близости и, от собственной своей исповеди. Грудь ее вздымалась от частого дыхания, а ее розовые соски были упруги и наполнены желанием любви. Я поцеловал один сосок потом другой, а моя рука медленно заскользила по животу вниз.
                – Нет, нет милый, сначала исповедь.
                – Хорошо, хотя исповедь могла бы и подождать.
                – Я ведь тоже хочу, но боюсь, что ты никогда мне не расскажешь
                свою историю жизни, а я так сильно хочу узнать, как ты жил без
                меня.
     Начал я свой рассказ с самого детства. Когда я подробно описывал свои детские переживания, Лена смотрела на меня, с полными ужаса, глазами и было видно, что она еле-ели сдерживает слезы. Заметив эти ее переживания, я тут же переключился на свои студенческие годы. Про свой университет я мог говорить часами. Поделился своими воспоминаниями о своем любимом учителе, профессоре А. К. Хасанове. Прошли годы, но я, как сейчас, помню наши беседы, вне занятий.  Его любовь к русской культуре, поэзии и литературе была просто фанатичной. Он мог часами читать наизусть А. Пушкина, М. Лермонтова, но особой страстью его, были поэты серебряного века. Конечно же он во многом меня просветил и о великих ученых и поэтах Востока, как в доисламский, так и ранний исламский
периоды …
                – Извини милая, увлекся.
                – Ну что ты, мне это тоже очень интересно, мой дорогой,
                продолжай, но только убери оттуда руку, а то она меня очень
                отвлекает.
     После окончания университета мне предложили аспирантуру, но я отказался. На это было две причины: надоело жить впроголодь и очень хотелось побыстрее заняться практической деятельностью. В итоге, я получил распределение в научно-исследовательский институт и, вскоре приступил к работе, в качестве младшего научного сотрудника. Там же, я встретил девушку, которая мне очень понравилась. Мы начали встречаться. Через некоторое время поженились. Но не сложилось, через год разбежались. Слава богу, детей не случилось. После, лет пять, прожил свободным и ничем не обременённым. Но засада случилась неожиданно и рядом. Как-то поздно вечером возвращаясь домой, я увидел, стоящую у соседней двери, растерянную девушку. Я спросил, что случилось. Она, всхлипывая, рассказала, что приехала без предупреждения к своей старшей сестре, но дома никого не оказалось. Она здесь, ждет уже около трех часов и не знает, что ей делать в незнакомом городе. Действительно, было уже поздно, шел одиннадцатый час. Я пригласил ее к себе, а на дверях оставил записку о том, где ее искать. В двенадцатом часу позвонили в дверь. Я открыл, на пороге стояли соседи, извиняясь, потребовали вернуть девушку. И кто бы мог подумать, что я вскоре на ней женюсь. Но и этот брак оказался скоротечным. Через полгода мы расстались. Справедливости ради, надо сказать, что инициатором развода, в обоих случаях, был я. Сейчас у меня гостевой брак, но боюсь, что и он долго не продлиться. Ты не поверишь, но я каждый раз, по серьезному, пытаюсь создать семью, но не получается.
                – Лена, вот скажи мне, что со мной не так.
                – Милый, расскажи, какими они были для тебя, твои жены.
                – Вот так с ходу, дать характеристику им, очень сложно для меня.
                Ну, они были красивыми…
                – Кто бы сомневался.
                – Что же еще можно сказать, даже и не знаю.
                – Расскажи, как вы между собой общались, что было приоритетом
                в ваших отношениях. Часто ли они с тобой нежно и с лаской
                вели себя.
                – Нет. Вскоре, наши отношения перерастали, как бы, в деловые.
                Быстро наступала рутина. Я, естественно, весь погружался в
                работу. А вот об их интересах и какими они были, я понятия не
                имел.
                – Ну тут, мой милый, и к психологу ходить не надо, всё и так ясно.
                Я помню твой рассказ о твоем детстве. Весьма очевидно, у
                тебя до сих пор кровоточит незаживающая детская травма.
                Комплекс неполноценности. Я даже представить себе не могу,
                сколько же надо иметь душевных сил, чтобы оставаться
                нормальным человеком.
                – Ну что ты, милая, я давно не вспоминаю о прошлом, вот только
                тебе и рассказал, а зачем, и сам не знаю.
                – Понимаешь, милый, прошлое сидит внутри тебя и в твоем
                подсознании воздействует на твои поступки и эмоции, которые
                ты неосознанно подавляешь в себе. Я на твоем месте,
                наверное, давно бы сошла с ума. Но ты сильный, ты
                справляешься с этой скрытой болью.
                – Ладно, пусть будет так. Но почему же у меня не складывается
                семейная жизнь.
                – Ты же сам мне сказал, что в отношениях боишься
                ответственности. И мне думается, что по этой же причине ты
                боишься иметь детей. Мне, кажется, что ты ищешь в женах
                мать, но не ту, что была, а некую воображаемую, чтобы
                компенсировать дефицит, недополученной в детстве любви…
     Вдруг меня пронзила, как электрический разряд, мысль. Что это со мной? Возле меня лежит такая красота, да еще и в таком соблазнительном виде, а я занимаюсь перетряхиванием замшелым прошлым.
                Я знаю, что ничто неповторимо, 
Но нежность моих рук как спусковой крючок,
Вновь запускает жизнь бездушного пространства,
Даря галактике моей иной виток.
(Н. Букарь)
    Я приподнялся на локоть, приблизившись к ее груди, стал слегка покусывать соски. Она вся напряглась. Любое мое прикосновение к ее телу вызывало у нее трепетную дрожь, она вздрагивала и, даже, нередко тихонько вскрикивала. Моя рука медленно, поглаживая ее тело, скользила все ниже и ниже. Вот она остановилась у пупка, немного поразмыслив, долго не задержалась, и стала опускаться к заветному треугольнику. Лена вся замерла, а тело ее пылало и выгибалось, щеки ее горели, глаза были полуприкрыты вздрагивающими ресницами. Затем, рука опустилась на внутреннюю сторону бедер и здесь она задержалась надолго. Я легонечко их поглаживал и одновременно целовал ее соски. Лена лежала на спине с чуть раздвинутыми ногами, руки были разбросаны в разные стороны и крепко сжимали скомканную простынь, ее волосы разметались по всей подушке, а небольшая прядь оказалась на ее лице.
                – Что же ты со мной делаешь? Я больше не могу…
    …Когда, через некоторое время, мы пришли в себя, после охватившего нас безумия, то еще долго лежали молча, испытывая сказочное наслаждение от произошедшего.
                – Милый, ты только не смейся, прошу тебя. Я никогда не
                испытывала такого наслаждения от «этого». Я и понятия не
                имела, что такое наслаждение можно ещё получать и от ласк.
                Никакого опыта в этом деле я не имела. Ты у меня второй
                мужчина, с которым я занималась «этим». А как было «это» с
                мужем, я даже и не помню. Огромное спасибо, тебе, за это
                счастье, которое ты подарил мне.
     Ночь была уже на исходе и в ее остатке, мы утонули в счастливом и безмятежном сне.  Я проспал почти всю первую половину дня. Кода проснулся, Лены возле меня не было. Через некоторое время, дверь в комнату потихонечку приоткрылась и в нее заглянула Лена.
– А, ты уже проснулся. Вставай и приходи завтракать. 
     Когда я вошел на кухню, Лена что-то готовила. Увидев меня, она слегка покрылась румянцем и смущенно засуетилась у плиты. Я приблизился вплотную к ее спине, обнял ее, положив свои раскрытые ладони на ее теплую грудь, стал целовать ее в шею, отчего она внезапно обмякла и прошептала:
                – Милый, только не начинай… Не сейчас…
    Она вся раскраснелась от смущения, по-видимому, представила события прошедшей ночи…
    …В понедельник, с утра, приступили к анализу стандартных образцов. К обеду были получены результаты анализов и мы, с Леной, сели считать статистическую погрешность. Мы сидели так близко, что касались друг друга. В общем, считала только одна Лена, а я просто наслаждался ее близостью.
Результаты оказались, сверх всех моих ожиданий, отличными. Всю неделю мы анализировали и набирали статистику. В пятницу, до обеда, обсчитав все результаты, получили данные, укладывающиеся в допустимые пределы погрешности.
      Во второй половине раздался телефонный звонок. Меня вызывал к себе ГЕС. Поднявшись на второй этаж, я зашел в секретарскую, в ней никого не было. Я, немного постояв, постучался в дверь и не дожидаясь ответа, зашел в кабинет к ГЕСу. Я поздоровался, а он в ответ, что-то буркнул. Он сидел в своем кресле и смотрел, не мигая, на меня. Я в свою очередь, стоя перед ним размышлял, чего ему от меня надо. Как и в предыдущие разы, он не предложил мне сесть.
                – Что же это вы, на прошлой неделе, четыре дня отсутствовали
                на работе, говорят, пьянствовали, девушек соблазняли.
                –  Не без этого, Гедеон Евлампиевич.
                –  Что вы себе позволяете? Не ерничайте. Когда запустите в
                работу прибор? Или у вас ничего не получается?
                –  Отчего же не получается. Прибор работает. Статистику
                посчитали. С понедельника можно приступать к рутинному
                анализу. 
                – Почему сразу же не доложили мне?               
                –  Собирался к вам подняться с докладом, но вы меня
                упредили.
                –  Вы свободны.
     Не успев зайти в лабораторию, как раздался снова телефонный звонок. На этот раз, ГЕС вызывал к себе Лену.
     Через пол часа вернулась Лена, вид у нее был несколько ошеломленный. Но она быстро справилась с собой. Затем, она всем расписала задания на понедельник. На этом закончился рабочий день. Попрощавшись со всеми и дождавшись пока все выйдут, закрыла лабораторию на ключ и сдала его на вахту.
     Из здания, мы вышли вместе. Мне с Леной было по пути. Дойдя до моей гостинице, остановились.
                – Ты придёшь ко мне сегодня вечером, после десяти?
                – Конечно, милая.
                – Я к этому времени Игошу уложу спать. Не хочу, чтобы он к
                тебе привык. Он и так пару раз спрашивал у меня, уехал ли ты
                или еще нет. Я понимаю, что ему надо, но при всем моем
                желании, я не могу одновременно быть ему и матерью, и
                отцом.
                – Да, милая, ты всё делаешь правильно. Ты большая умница и
                потрясающая мать.
                – Ладно, мне льстить, дамский угодник. До вечера.
    Она засмеялась и пошла дальше, в сторону своего дома. А я завернул в свою гостиницу. В номере полистал книгу. Но она меня никак не отвлекла от навязчивых мыслей. Лена мне очень нравится, да и Игоша, также вызывает во мне симпатию. Но готов ли я связать свою судьбу с ними. Но коль я, постоянно, задаю себе этот вопрос то, скорее всего нет.
     Чтобы как-то убить время и отвлечься, я спустился в холл гостиницы посмотреть телепередачи по телевизору.
      В одиннадцатом часу, я пришел к Лене. Она открыла дверь и впустила меня в дом. Лицо ее было не то растерянное, не то испуганное.
                – Милая, что с тобой? Ты как-то странно выглядишь.
                – Ты запозднился, и я подумала, что ты и вовсе не придешь.
                –  Ну, что ты, милая. Извини меня. Я задержался, потому что
                досматривал последние известия по телевизору и не обратил
                внимание на время.
      Ночь пролетела в таком же любовном безумии, как и прошлая. Последующие встречи проходили более-менее сдержаннее. Но я стал за собой замечать, что меня к ней тянуло, не только из-за физической близости. Появилась потребность духовной близости. На работе я постоянно искал повод подойти к ней. Это уже становилось непреодолимой потребностью. С этим нужно было как-то заканчивать. Нужно срочно принимать решение, но какое? Обнадежить дорого человека несбыточными ожиданиями? Так поступить я не могу. Что же делать? Ничего не придумав, я принял «соломоново решение», ничего не обещая Лене, уеду домой, а если вдали не смогу без нее жить – вернусь. Конечно, я лукавил себе, но всё же, это решение как-то успокоило меня. В конце рабочего дня, я сообщил Лене, что мне пора возвращаться. И, что моя командировка и так сверх меры затянулась. Мой начальник, по телефону, приказал мне срочно возвращаться. Мне кажется, что на меня, что-то «настучал» ГЕС, это улавливалось по интонации голоса моего начальника.
                – Милый, а ты можешь себе представить, что он, инструктировал
                меня в отношении тебя. Помнишь, он после тебя, вызвал
                меня?
                – Конечно, помню. Ты тогда вернулась немного не в себе.
                – Так вот, тогда, он всё выспрашивал у меня. Насколько
                ты компетентен и справляешься ли ты с поставленной
                задачей. И вообще, что ты за «птица» такая важная, что
                можешь напрямую связываться с высоким начальством. И
                напоследок мне сказал, чтобы я за тобой следила и обо всём
                ему докладывала. Такого унижения, я в жизни не испытывала.
                Я предполагаю, что у ГЕСа есть какие-то большие связи. Иначе
                бы он так, по-хамски, с людьми себя не вел.
                И если бы у нас с тобой не завязались отношения, то я тут же
                бы уволилась. Я, об этом инциденте, рассказала своему отцу.
                Он хотя уже и на пенсии, но всё ещё пользуется авторитетом, и
                пообещал с этим разобраться. Но я его оговорила. Я точно
                понимала, что без скандала это не обошлось бы. Возможно и
                ты, косвенно, испытал бы неприятности. Я не исключаю, что в
                такой ситуации, тебя бы могли отозвать из командировки.
                А этого я никак не могла допустить, поэтому и попросила отца
                не вмешиваться.
                – Ты большая умница и правильное решение приняла. А иначе,
                мы бы так и не узнали друг друга. Спасибо тебе за те минуты,
                часы незабываемого восторга.
                – Нет, милый, это тебе спасибо, за то, что разбудил во мне то, о
                чем я даже и не подозревала.
                – Да кстати, милая, а почему ты мне тогда же не рассказала об
                инциденте с ГЕСом. Ну, ладно, если не тогда, то позже могла
                бы мне всё рассказать.
                – Знаешь, дорогой, я ведь сразу тебя раскусила, что ты не
                простая «птица», случайно залетевшая к нам. Насчет «птицы»
                это не мое, это по ГЕСу. Я понимала, что если я тебе тут же
                скажу, то ты сразу же помчишься к ГЕСу требовать
                сатисфакции. И к чему бы это привело, одному богу известно.
      Прошло два месяца, в течении которых, отмечалась безукоризненная работа прибора. По сути, мне уже давно было нечего здесь делать. Пора возвращаться восвояси.
     Накануне, я с Леной договорился, что мы, вместе, проведем все выходные, вплоть до моего отъезда.
     В пятницу, я оформил все нужные документы. ГЕС, на мое удивление, молча подписал акт приемки. На этом закончилась моя командировка. Я зашел в лабораторию тепло распрощался со всеми и отправился в гостиницу.
     Там договорился с администратором, что в понедельник, рано утром, я съеду из гостиницы, на что он ответил – никаких проблем.
      Уладив все дела, я сходил в магазин, купил бутылку хорошего вина и коробку конфет. По пути в гостиницу, зашел в цветочный киоск, где выбрал красивый букет желто-золотистых астр.
     Вернувшись в гостиницу, я собрал свои вещи в сумку. После, спустился вниз, в вестибюль и по телевизору посмотрел вечерние новости.
     В десять часов вечера, покидая гостиницу, мне подумалось, а вернусь ли я когда-нибудь сюда вновь. Немножко защемило сердце. За три месяца пребывания здесь, я как-то в ней обжился и даже привык так, что стало немного жаль ее покидать.
     Я нажал кнопку звонка и дверь тот же миг распахнулась. На пороге стояла Лена, было видно, что она с нетерпением ждала меня.  Я неуклюже попытался ее обнять, держа в одной руке бутылку, в другой букет, да еще и с сумкой на плече. Она поцеловала меня и проводив меня в гостиную, усадила на диван. Сама же умчалась на кухню. Вскоре, накрыла столик, красиво сервировав его. Поставила на стол подсвечник с зажжённой свечей.
     Я разлил вино по бокалам. Пожелав друг другу счастья, мы сделали по глотку вина. Я потянулся к ней и поцеловал. Она слегка раскраснелась, то ли от вина, то ли от моего поцелуя.
     Что удивительно, так это то, что мы сидели молча и наслаждались присутствием близости друг друга и, похоже, не надо было никаких слов, чтобы чувствовать себя счастливыми. И как будто никакого расставания не предстоит. И мы будем вместе сидеть молча целую вечность. Нас словно, кто-то выключил из реальности и переместил в иллюзорный мир, без страданий и невзгод, разочарований и потерь…

Их нежное прикосновение
Красноречивей пылких слов,
Оно вбирает всю вселенную:
Картин, и песен, и стихов.
(Н. Букарь)
      Лена нежно взяла меня за руку и увлекла за собой в спальню. Ее нежные прикосновения так обожги меня всего изнутри, что у меня непроизвольно выступили слезы и она их заметила, но промолчала. Наверное, она чувствовала тоже самое, что и я.
     Утолив жажду чувственной близости, мы еще долго, не выпуская друг друга из объятий, молча лежали утомленные и счастливые.
    Первая прервала молчание Лена.
                – Значит, милый мой, уезжаешь?
                – Угу.
                – А ты не жалеешь?
                – О чём, милая?
                – Ну, обо всём.
                – А поконкретнее, можно?
                – Дорогой, не притворяйся, что не понял.
                – И всё-таки?
                – Ты меня разыгрываешь?
                – Нисколько.
                ¬– Так, почему же на мой простой вопрос, ты не можешь мне
                просто ответить?
                – Ну, хорошо, отвечу. Жалею и не жалею.
                – И, о чем же ты жалеешь?
                – Жалею о том, что всё хорошее так быстро заканчивается.
                – А о чём не жалеешь?
                – Не жалею, милая, что встретил тебя.
                – Ну, вот, дорогой мой, неужели трудно было сразу так сказать.
                ¬– А то, ты сама об этом не знала.
                ¬– Конечно знала, милый, но так хотелось это еще раз из твоих
                уст услышать.
                ¬– Милый, а ты будешь, хоть иногда, вспоминать меня?
                ¬– Вряд ли.
                ¬– Ты серьезно?
                ¬– Воспоминания будут приносить мне большие страдания.
                ¬– Неужели тебе было так плохо со мной?
                ¬– Ты дразнишь меня. Ведь и сама же прекрасно знаешь, какое
                наслаждение я испытываю с тобой. Вот в этом, милая, и
                заключается мой парадокс, что и хорошие воспоминания
                могут приносить страдания, потому что всё осталось в
                прошлом.               
                ¬– Милый, приласкай меня так, как это можешь делать только
                ты. Я хочу твои ласки запомнить для своих будущих
                воспоминаний.
                ¬– Милая, ласкать тебя это не только для твоего удовольствия.
                Я не меньше твоего испытываю наслаждение от
                прикосновения к тебе.
     Незаметно прошла ночь, и мы только под утро уснули. Где-то около двух часов дня мы проснулись. Лена быстренько что-то приготовила покушать. Завтрак в обед был очень вкусным. После завтрака-обеда, мы с бокалами вина удобно уселись на диване. Лена поинтересовалась у меня, чем я займусь дома, после командировки.  Я рассказал, что планирую взять недельный отпуск и сходить в горы. В это время года, южный склон Кураминских гор преображается в волшебное чудо. На ряду с арчовыми зарослями там стоят островками дикие яблони, алыча, а также редкие, но мощные раскидистые одиночные деревья грецких орехов. И все они, на фоне изумрудно-зеленой арчи, сейчас переливаются разноцветным сиянием от желто-оранжевого до красно-коричневого цвета. А воздух там наполнен коктейлем запахов из хвои арчи и опавших преющих листьев. Он стоит такой густой, что кажется осязаемым и можно потрогать его руками. И от его опьяняющего запаха начинается кружится голова…
                ¬– О, как бы я хотела быть там рядом с тобой и наслаждаться
                этой красотой вместе с тобой.
                ¬– Милая, ты можешь приехать и вместе сходим в горы.
                ¬– Спасибо, дорогой, но это невозможно.
                ¬– Отчего же, милая?
                ¬– Ну сам подумай, кем я буду выглядеть в глаза твоих знакомых.
                Да, не исключено, что можно встретить и общих знакомых.
                Тогда и здесь всем будет известно о моей поездке. Начнутся
                пересуды и это может сильно ранить моих родителей. И
                попробуй что-нибудь объяснить, точно увидишь на лице
                ехидную ухмылку. Ты же знаешь, зависть, как ржавчина,
                разъедает, даже самих утонченных.
                ¬– Да, милая, наверное, ты права. Но очень жаль, что не сможешь
                приехать и насладиться, вместе со мной, осенними красотами
                наших гор. 
         Выходные прошли в счастливом обожании. Мы не говорили о будущем. С самого начала наших отношений мы не касались этой темы.
       И вот наступил час расставания. Рано утром, в понедельник, Лена проводила меня до двери. Были сказаны какие-то незначительные слова. Оба чувствовали некую неловкость, не зная, что в последний раз надо было бы сказать. Но всё, что бы не было сказано, выглядело бы просто пошло.  Поэтому мы молча попрощались…
    …Автобус стал притормаживать и вскоре совсем остановился. Я выглянул в окно, там была густая тьма. Водитель по радио подал голос.
                – Ну, кто там просил остановиться на Чкаловском перекрестке.
                Пожалуйста, выходите, и всего вам хорошего.
      Я поблагодарил водителя, пожелав ему хорошего пути, сошел с автобуса и через пол часа, пешечком, уже был дома. Надо было бы радоваться, но что-то сдерживало. Хотя, чего уж там, лукавить перед самим собой – на душе, очень даже сильно скребли кошки.
     Через день по прибытию, я предстал пред строгими очами главного инженера – Ивана Николаевича. Он внимательно посмотрел на меня и как-то задумчиво начал рассуждать:
                – Вот одного я не пойму, чем же вы так не пришлись ко двору
                ГЕСа. Я вас знаю давно и за всё это время, ни разу не было
                замечено, чтобы вы являлись инициатором какого-либо
                конфликта. Это что же вы там такое натворили, чтобы
                получить такую негативную характеристику от ГЕСа. Кроме
                всего прочего, он в своем рапорте указывает, что вы часто
                прогуливали рабочие дни, пьянствовали, совращали
                молоденьких девушек лаборатории. Что вы скажите на этот
                счет? 
                – Я не знаю, что сказать, Иван Николаевич.
                – Ну, хорошо, не буду вас дольше задерживать. Но прошу вас,
                как можно скорее и подробнее составьте отчет о
                выполненных вами работах в НИЛ-№5. И еще, я надеюсь,
                что всего того, что написано в рапорте, на самом деле не
                было.
                – Будьте уверены, Иван Николаевич, ничего не было такого,
                чтобы я хотел это от вас скрыть. 
                –  Это хорошо. Жду, в ближайшее время, от вас отчет. 
     Выйдя из кабинета главного инженера, я прямиком направился к себе в лабораторию и тут же принялся писать отчет. Проблем с этим не было, весь процесс работ я отмечал в своей рабочей тетради. Осталось, только «одеть» и «причесать» записи и отчет будет готов.
      Сказать, что я сильно расстроился, по поводу клеветы в мой адрес, конечно, нет. Что-либо доказывать в свое оправдание я не собирался, но всё же неприятный осадок остался.
      Пошли рабочие дни, работа и повседневная суета, не то, чтобы не вытеснили Лену из памяти, но еще больше обострили чувство противоречия в моих мыслях. Ночами, долго не засыпая, я себе говорил, ну всё, завтра беру недельный отпуск и первым же автобусом еду к ней. Но наступает утро и всё видеться в ином свете. Вот приеду, приду к ней и, что я ей скажу. Лена, я страдаю. Лена, я хочу быть с тобой, сейчас и всегда, но мне страшно. Я боюсь ответственности. Вот с этой словесной чушью явиться перед ней, как глупо. Нет, надо подождать.
    Так прошли дни, недели, месяцы. Прошло полгода. Из памяти ничего не ушло, более того, чувства ещё более обострились.
     И я решился. Еду. Я ясно понимал, что, сделав этот шаг, обратного пути уже не будет. И это меня уже, почти не пугало.
     В пятницу, самолетом, добрался до Навои, а оттуда автобусом до Зарафшана.
     В шесть вечера, я стоял у заветной двери. Я нажал кнопку звонка. За дверью было тихо. Я ещё постоял несколько секунд и снова нажал кнопку. Тишина. Чтобы не возбуждать у соседей излишнего любопытства, я спустился вниз и вышел во двор дома. Там у детской площадки стояла скамейка. Я подошел к ней, уселся и решил тут ждать Лену. Вскоре, стало темнеть. И тут я подумал, а что, если она не придет, мне, что здесь, на лавочке ночевать. И решил быстренько сходить в гостиницу и оформить номер. В гостинице встретил меня знакомый администратор. Я спросил есть ли свободные номера. Он утвердительно кивнул и попросил документы. Я достал паспорт и протянул ему. А, командировочное удостоверение? У меня его не было. Я ведь прибыл, как частное лицо. Администратор, с сожалением, объяснил, что без командировочного удостоверения он не имеет права меня заселить.
      Не солоно хлебавши, я вернулся во двор, на скамейку. Посидев еще с полчаса, я снова поднялся на этаж и позвонил, дверь не открылась. Похоже, что Лены не было дома. Что же мне делать, стоя у двери, напряженно соображал я.
     Вдруг скрипнула соседская дверь. Выглянула соседка.
                – Здрасте, а это вы, опять к Лене. А ее нету. Она, намедни, три дня
                тому назад куда-то в Россию уехала.
                – Спасибо.
                – А вы заходите, милости просим.
                – Спасибо, как-нибудь в другой раз.
                – Отчего же в другой раз, заходите сейчас, не пожалеете. Лена
                ничего не узнает.
                – Спасибо, всего хорошего.
                – Куда же вы на ночь глядя, оставайтесь у меня, а завтра утром
                уйдете.
     Последнюю фразу я уже услышал на лестнице, спускаясь к выходу.
     Что же мне делать? Знакомые есть, но где они живут я не знаю. Одним словом: сюрприз удался на славу. Горько усмехнулся я. Делать нечего, и я удобно уселся на лавочке, во дворе. На ней я прокоротал остаток ночи и, ранним утром уехал первым автобусом Навои. А там самолетом до Чкаловска.
     Дни текли однообразно и безрадостно.
     Что мне теперь делать со своей личной жизней, я понятия не имел.
Спустя пару недель, я решился позвонить Лене на работу. В трубке раздался мужской голос. Я попросил передать трубку Лене. К сожалению, ее сейчас нет, она еще не вернулась с отпуска, прозвучало в трубке. Я положил трубку.
      Что я делаю? Я схожу с ума? Ведь мы расстались без всяких обязательств. И почему я должен полагать о том, что Лена спит и видит, как бы встретиться со мной. Просто какой-то сюрр. 
      На работе начальство решало кого послать в командировку в город Шевченко, на полуострове Мангышлак. Ну, конечно же меня. Видите ли у всех семьи и дети, а меня, холостяка, можно посылать когда угодно и куда угодно. Да, нервишки стали ни к черту…
      Вскоре я собрался и уехал на целый месяц на Мангышлак, пропади он пропадом.
      Когда я вернулся с командировки, коллеги на работе стали меня подначивать, мол, тут интересовалась тобой некая симпатичная дамочка.
      Как потом я выяснил это была Лена. Она приезжала в управление по каки-то рабочим делам и заглянула к нам в лабораторию, спрашивала меня.
      В один из рабочих дней, в лаборатории раздался телефонный звонок, я поднял трубку и услышал голос Ивана Николаевича: зайдите ко мне пожалуйста.
                – Присаживайтесь, пожалуйста. Тут, вот какое дело. В НИЛ-
                №5 случились какие-то неполадки. Результаты измерений
                не укладываются в пределы погрешностей Сами они не
                могут разобраться, просят помощи. ГЕС просит прислать
                специалиста, но только не вас.
                – Но я и не рвусь туда, Иван Николаевич. У меня и здесь
                завал в работе, хватило бы времени уложиться в срок.
                – Но я вас пригласил не за этим. Я прошу вас подготовить
                Филимонова. Вы запускали прибор в работу, значит знаете,
                возможные места сбоя. 
                – Хорошо, Иван Николаевич. Будет сделано. А еще, я ему
                передам свои рабочие записи, в них всё подробно описано.
     Я всё подробно рассказал и показал записи по прибору Филимонову. Через пару дней он уехал в Зарафшан, чтобы выяснить причины сбоя, ну, и конечно же их устранить.
     Через три дня он вернулся. Я стал его подробно расспрашивать о причинах сбоя в работе прибора. Но меня очень сильно удивило, что он толком не мог мне объяснить, что же все-таки случилось.
     По приезду, он с ребятами протестировал все параметры. Всё отлично работало. Хотя, как Лена сказала, всю неделю шли ошибки в измерении.
     Дольше оставаться там Филимонову смысла не было.
    Вот так загадка, подумал я. И тут же припомнились мои совместные рабочие дни и, особенно, Лена.
«Любовь не терпит объяснений.
 Ей нужны поступки».
(Эрих Мария Ремарк)
     После отъезда из Зарафшана, я часто думал о ней. Мне хотелось написать ей письмо, и я уже был готов к этому, но всё как-то откладывал. Хотел ей позвонить, но почему-то испугался, а что я мог ей сказать.
     Прошел год как мы расстались.  И я решился. Я оформил отпуск, взял билет на самолет до Навои. А там до Зарафшана доберусь на автобусе.
    И вот я стою у ее дверей. У меня трясутся руки. Я весь покрылся холодным потом. Я понимал, что если сейчас, сделаю шаг внутрь, то обратного пути уже не будет. Я нажал кнопку звонка. Через некоторое время послышались за дверью шаги. Дверь распахнулась и на пороге стоял мужчина в тренировочном синем костюме. Он удивленно спросил:
                – Вам кого?
    Я назвал фамилию Лены. Мужчина обернулся назад и позвал Лену. Вскоре она появилась у двери, в домашнем халате и с косынкой на голове. А, это бывший наш сотрудник, и не поворачиваясь к мужчине, сказала она, всё еще стоявшего позади нее, и добавила: я скоро вернусь, вышла за порог, закрыв за собой дверь.
                – Здравствуй. Ты очень сильно припозднился. Хотя, ты ничего
                мне и не обещал, но я тебя ждала. Я даже организовала для
                тебя командировку, но ты не приехал. 
                Ты сейчас видел моего мужа. Он вернулся к нам. Игоша очень
                рад ему. Поэтому, не принять его в семью, я не смогла, а
                ты мне в этом не помог. И ещё, я слишком близко к сердцу
                восприняла и очень хорошо запомнила твой рассказ о твоем
                детстве. Этот рассказ послужил мне примером, как сделать
                правильный выбор. И спасибо тебе за те мгновения
                волшебной любви, подаренные тобой. Похоже, что судьбе
                было угодно именно так распорядиться с нами. Так что теперь,
                прощай. Может быть, ты еще найдешь свое счастье, но я тебя
                предупреждаю, если ты не изменишься к самому себе и не
                прекратишь постоянно терзаться в своих сомнениях, то боюсь,
                что одиночество будет тебе обеспечено до конца жизни.
                Умоляю тебя, наберись мужества и разруби ты этот проклятый
                узел противоречий…
 


Рецензии