Роман Переплёт. Эпилог гл. 5

С тех пор прошло много лет. Нашему герою перевалило за шестьдесят. Дети его повзрослели. С приходом, так называемой «перестройки», он не потерялся, а на пару с одним своим хорошим приятелем создали небольшую фирму по доставке из Китая и продаже внутри страны запасных частей к автомобильной и прочей техники.
Как это ни удивительно, дела у них быстро пошли в гору, так что ни он, ни его приятель отнюдь не бедствовали.
Что до Тверского, то ему, помимо расходов на семью, вполне хватало средств, чтобы время от времени издавать за свои деньги очередную книгу. Всего им было уже написано книг десять. В основном это были романы, написанные, что называется, в лучших традициях русских классиков. Да, да, он не погнался за модой и не пустился во все тяжкие, штампуя бульварные вещички, имевшие большой спрос у не слишком образованной или, прямо скажем, у маргинальной публики.
Собственно, на них-то как раз и специализировались столичные издательства, завалившие своей продукцией все книжные магазины. Те самые издательства, которые были в состоянии и платили своим авторам довольно жирные гонорары. Вопрос, что это были за авторы и откуда они повылезали. Ну, да не будем об этом, дабы не впасть в обличительный раж, а тем более, в анализ всей тогдашней издательской политики, перевернувшей с ног на голову самое отношение, как к русской словесности, так и к литературе в целом, и тем самым наглухо перекрывавшей путь к читателям наиболее талантливым авторам. 
Думается, что как раз к таким авторам, мы могли бы отнести и нашего героя. По крайней мере, если верить его многочисленным поклонникам, к которым ему всё же удалось пробиться, благодаря появлению Интернета и литературных сайтов и которые не скупились на восторженные отзывы. И это не считая жены, которую по-прежнему восхищали его работы.
 Разумеется, его публикации в Интернете, а также издание книг небольшими тиражами и на свои средства, не приносили да и не могли принести никаких доходов и, уж тем более, так называемой, официальной славы, чем так любят похваляться все эти новоявленные «звёзды» бульварного чтива. Впрочем, он не слишком-то в этом и нуждался. Его вполне удовлетворяла уже самая возможность создавать вещи, за которые ему не только не было стыдно, но напротив, которые нравились, как ему самому, так и многим его читателям, как правило, весьма просвещённым. Другими словами, морального удовлетворения ему было вполне достаточно. Тем более, что в материальном плане ни он, ни его семья отнюдь не нуждались.         
Кстати, о материальной стороне. Ему частенько по делам фирмы приходилось бывать в командировках. И вот как-то раз, не то в две тысячи тринадцатом, не то в две тысячи четырнадцатом году, его занесло в Москву.
Собственно, в Москве он пробыл недолго и уже вечером четвёртого дня приехал в аэропорт Домодедово, собираясь вылететь домой. Билет он купил заранее, но на всякий случай прибыл  в аэропорт, когда до рейса ещё оставалось больше двух часов.   
С ним был небольшой кожаный чемоданчик. Тверской и не подумал сдавать его в багаж - так и разгуливал с ним по зданию аэровокзала. Желая убить время, он либо просто прогуливался, либо устраивался где-нибудь в зале ожидания и читал книжку, которую прихватил с собой.
В конце концов, он решил на дорожку хотя бы немного подкрепиться. Для этого поднялся на второй этаж, где находился буфет. В буфете он отстоял небольшую очередь, купил парочку бутербродов с сыром и ветчиной, а также - пару кружек кофе. Он расположился за одним из пустовавших столиков и не спеша принялся есть.
Он уже принялся за второй бутерброд, когда скорее почувствовал, чем увидел, устремлённый на него пристальный взгляд. Он повёл головой по сторонам и вдруг увидел незнакомую женщину лет сорока или чуть больше, в шикарной шубке из чернобурки и с распущенными по плечам крашенными в каштановый цвет волосами. Она сидела за столиком, чуть наискосок, и тоже что-то ела, запивая, видимо, соком. И при этом она не сводила с него глаз. 
Её слегка полноватое лицо, впрочем, довольно приятное, показалось Тверскому отдалённо знакомым. Однако, сколько бы он ни старался, он так и не смог вспомнить, где мог его видеть. 
А женщина тем временем всё продолжала на смотреть. При этом выражение её лица было такое, словно она ждала, когда же он, наконец, её узнает. Его смущал этот взгляд, поэтому он старался не смотреть в её сторону.  Однако, продолжая чувствовать его на себе. Причём настолько, что это уже начинало действовать ему на нервы.
И вот, когда в какой-то момент он не утерпел и снова бросил на неё взгляд, незнакомка вдруг приветливо ему улыбнулась. Он как раз доедал второй бутерброд. От неожиданности он чуть было не поперхнулся.
Как вдруг его словно прожгло - он мог бы поклясться, что когда-то уже видел эту улыбку. Ну, может, не эту самую, но очень и очень похожую. 
И тогда, сам того не сознавая, он вдруг улыбнулся ей в ответ. Правда, тут же спохватился и нахмурил брови, мысленно чертыхнувшись и на себя, и на своё глупое поведение.

В конце концов, он прямо посмотрел в глаза незнакомки и пожал плечами, как бы выражая недоумение. И тогда она поднялась, взяла со стола свою тарелочку и стакан и направилась к нему.
Подойдя к его столику, она загадочно улыбнулась.
- Ну, здравствуйте, Сергей Петрович! – сказала она. - Вы позволите?
Поздоровавшись, он неуверенно кивнул.
- Я что-то… - в растерянности пробормотал он. – Мы знакомы?
- Однако! – тонко усмехнулась она. Она поставила на столик свою посуду, а затем, распахнув шубку, присела на стул. На тёмно-зелёном фоне её платья сверкало золотое с крупным изумрудом колье. - Неужели, я уж настолько изменилась? – И она вдруг весело рассмеялась. - А вот вас я так сразу узнала.
- Узнали? Меня? - И вдруг голос его осёкся. – Даша! – Выдохнул он, не веря своим глазам. – Майорова! Да, но как же?.. – Он запнулся и умолк, глядя на неё в замешательстве.
«Господи, однако, как же она изменилась!» - промелькнуло у него в голове. 
- Ну, слава богу, - улыбнулась она.  – А то я уж было подумала… Однако, согласитесь, ну разве это не чудо! Вот так вдруг встретиться. И не где-нибудь, а в самой Москве! Нет, это просто уму непостижимо!
- Да уж, действительно, - слегка конфузясь, улыбнулся Тверской. - Нарочно не придумаешь.
- Вот-вот, - подхватила Майорова. - Да, но расскажите же, расскажите, как вы поживаете? – Так и накинулась она. – Не поверите, я так часто о вас вспоминала. И вообще… Чем занимаетесь? Небось, всё там же, в нашем благословенном Благовещенске? Что, всё так же преподаёте?
- Да нет, не преподаю, - вздохнул он. – Давно уже не преподаю.
- Как! – удивилась Даша. – Вы бросили учительство! 
- Выходит, бросил.
- Ну а здесь вы как оказались? 
Она всё осыпала его вопросами, на большую часть которых он даже не успевал отвечать. Чаще же всего он только смотрел и смущённо улыбался. Тем более, что ему вовсе не хотелось распространяться о своей работе в компании. Как, впрочем, и о семейных своих делах, хотя ему было, чем похвастать. Он лишь вскользь упомянул, что очутился в Москве по делам своей фирмы. Ну, и о том, что у него всё в полном порядке.   
- Так что живём, не тужим, - сдержанно улыбнулся он. 
- Да, но как же всё-таки школа? – В голосе Даши даже послышались нотки разочарования. – Ведь я же помню, вы были таким классным учителем? – От слова «классный» Тверского слегка даже передёрнуло - он на дух не переносил жаргонных словечек. И особенно этой современной манеры выражаться. - Вот уж никогда бы не подумала, - продолжала она, - что вы захотите уйти из школы. Хотя… Что, наверное, материальные проблемы? Сейчас ведь многие из-за этого подались, кто в бизнес, кто ещё куда-нибудь…
- Ну, и это, конечно, тоже, - усмехнулся Тверской и посмотрел на табло, на котором светился циферблат часов. - Впрочем, ни это главное, - задумчиво прибавил он.
- Да, да, - рассеянно пробормотала Даша, – с тех пор так много всего переменилось. Просто ужас!.. И люди изменились тоже.    
- Ну, а как ты? – спросил Тверской, желая перевести разговор на другую тему. – Кстати, ты роскошно выглядишь. И вообще, не похоже, чтобы ты бедствовала. 
- А, вы про это, – с усталым каким-то самодовольством отозвалась она, проведя по шубке рукой. - Это мне муж подарил. А ничего прикид, правда?
- «Прикид»? – Тверской зябко повёл плечами. – Господи! Да, что это с тобой?
- А что? – захлопала Даша глазами.
- Откуда весь этот жаргон? Ведь ты же всегда была такая щепетильная на слова.  Что с тобой произошло?
- Да ничего особенного, - чуть-чуть конфузясь, пожала плечами она. И этим жестом она напомнила ему свою мать, довольно кокетливую и неприятную особу. Только у той всё это проявлялось ещё выразительней и отдавало показной пресыщенностью.   
Тверской похлопал себя по карманам пальто, но тут же вспомнил, что ещё при входе в аэровокзал выбросил в урну пустую пачку сигарет.   
- Хотите закурить? – угадав его желание, спросила Даша.
- Да, не мешало бы, - сухо отозвался он.    
Она открыла сумочку и достала из неё зелёную пачку «More».
- Правда, у меня только ментоловые, - виновато улыбнулась она. - Как вы насчёт ментоловых?
- Да нет, я их как-то… Я сейчас…
Он оглянулся на буфетную стойку, за которой скучала продавец. Потом встал и направился к ней, доставая на ходу мелочь.
Когда он вернулся, Майорова сидела, откинувшись на спинку стула, и покуривала коричневую тонкую сигаретку. На пальце её сверкал массивный золотой перстень с каплевидным изумрудом. Тверской закурил свою «Золотую Яву» - обычно он предпочитал только эту марку.  Образовалась неловкая пауза. Впрочем, Даша её вскоре нарушила:
- Что же касается жаргона, - Она бросила на него короткий взгляд, и губы её дрогнули в насмешливой улыбке. - Нет, я, конечно, всё понимаю… Да, что там, я и сама ещё недавно была почти столь же щепетильной. Но, знаете ли, в чём дело. Ведь и жизнь сейчас очень изменилась, хотим мы того или нет. И с этим приходится считаться. По правде сказать, мне и самой вся эта тарабарщина не очень нравится. Но, что поделаешь, такова, как говорят, селяви.  К тому же я человек публичный, и мне, как публичному человеку, волей-неволей приходится подстраиваться, а заодно и выражаться на том языке, на котором изъясняется подавляющее большинство сограждан. Опять же и в издательстве мне только об этом и толкуют. Они уверены, что мне без осовременивания моего лексикона не видать популярности, как своих ушей. Да, да, прямо так и говорят. Так что, сами понимаете… - Она сделала глубокую затяжку и выпустила тонкую струйку дыма. После чего ненадолго задумалась. 
- «Публичный человек»… « в издательстве»… - повторил Тверской, сосредоточенно к ней присматриваясь. – Я что-то не совсем понял. То есть ты хочешь сказать, что ты…
- Да, Сергей Петрович, да, - не дав ему договорить, рассмеялась Майорова. – Я действительно стала писательницей. Удивлены?
- Ты! Ты - писательницей! - На секунду он даже лишился дара речи.
А Майорова наблюдала за ним, явно польщённая произведённым эффектом.
– Так ты, значит, всё же добилась своего? – наконец выдохнул он. – Поздравляю! Ну, и что же ты пишешь? Кстати, - усмехнулся он, - я как-то запамятовал, как тебя по отчеству?
- Ой, ну зачем это? – конфузливо поморщилась она. При этом на щеках её выступил румянец.   
- Ну, как же, - всё так же с усмешкой продолжал Тверской, - теперь, в свете того, что я о тебе узнал, мне уже как-то неудобно называть тебя просто Дашей. Всё-таки писательница и, как ты сама говоришь, «публичная личность». А это уже статус, который нас, простых смертных, ко многому обязывает. 
- Ну, уж нет, никаких отчеств, - заупрямилась Даша. - Ещё чего не хватало. Пусть я для вас навсегда так и останусь Дашей Майоровой. А ещё лучше Дашенькой. Помните, как вы иногда меня называли?.. Что, неужели, забыли?
- Я? – почесал нос Тверской. - Да нет, не забыл.
 - Ах, а всё-таки какое было милое времечко! – Она потушила в пепельнице сигарету и закатила глаза. - По крайней мере, не то, что сейчас. А сколько было романтики, сколько было идеалов! Это сейчас всё строится на расчёте и прагматизме, а тогда… Поверите, бывает, как расвспоминаюсь, так возьму вдруг и расплачусь. Да так, что прямо слёзы ручьями, почти навзрыд. А всё нервы, наверное.
- Да, что и говорить, - задумчиво отозвался Тверской, катая по столу зажигалку. – Не спорю, и тогда было много хорошего. Хотя, честно скажу, я ни за что не согласился бы вернуться в то время. Ну, уж нет, боже упаси. А всё равно, как иногда задумаешься, ведь столько лет пролетело. Это даже удивительно, что ты вообще смогла меня узнать. Наоборот, все мои знакомые только и говорят, что за последние лет десять я неузнаваемо изменился.
- Может быть, может быть, – пробормотала Даша и как-то нервно усмехнулась: - Время действительно пролетело быстро. Но ведь мы… мы-то с вами остались. И хочется думать, что не так уж сильно изменились. Или вы так не считаете?
- Нет, отчего же? – невольно слукавил Тверской. Ему просто не захотелось её разочаровывать. - Да и ты как будто всё такая же, - прибавил он, впрочем, не слишком уверенно. - Такая же ершистая. Так, значит, писательница, говоришь? М-да…
- Нет, представляете! – Как-то уж очень развязно рассмеялась она. – Я и вдруг писательница. По правде говоря, мне и самой иногда в это не верится.
- Ну, почему же, - возразил он. – Помниться, у тебя уже и тогда проявлялись к этому неплохие задатки. Как сейчас помню, те твои первые рассказы.
- Что, неужели, помните? – вдруг вдохновилась она. 
- Ещё бы не помнить.
- Удивительно! А я так про них давно уже и забыла. Как-то хотела их отыскать… ну, чтобы в новый сборник включить… и не нашла. Хотя всё перерыла… Наверное, в Благовещенске остались, когда переезжали. Мы ведь тогда много там всего оставили. 
- Жаль, очень милые были рассказы, - вздохнул Тверской. - Так ты, что же, и печатаешься? 
- Хм, ещё бы! - Даша распрямилась и вздёрнула кверху подбородок. – Не то слово!  У меня, представляете, рукописи прямо из рук вырывают. И всё, сколько ни напишу, всё им, видите ли, мало. Просто вурдалаки какие-то. Нет, правда, эти издатели… они просто готовы всю кровь из меня высосать. Кстати, на днях выходит мой юбилейный сороковой роман.
- Сороковой! – изумился Тверской. – Ничего себе, производительность!
Он чуть было не брякнул, что ему лично за тридцать почти лет удалось написать всего только восемь. Хотя и довольно объёмных, но всё же только восемь. Однако, он вовремя прикусил язык. Да и не хотелось ему об этом распространяться.
- Но после этого, - самодовольно ухмыльнувшись, продолжала Даша, - хочу сделать небольшую паузу. Устала, сил нет. А что, смотаюсь куда-нибудь, на Бали или… ещё говорят, есть отличны курорты в Египте. Я пока ни разу там не была, но надо будет попробовать. Муж вон давно меня уговаривает…   
Она до такой степени увлеклась, расписывая свою успешность и свою востребованность, что не заметила, как Тверской явно заскучал и стал всё чаще посматривать на электронное табло.
Говорила же она почти без пауз, словно из опасения, что её перебьют, и тогда она не успеет сказать всего того, о чём ей хотелось бы сказать. Приостановилась она лишь в тот момент, когда решила снова закурить. Он зашуршала пачкой, доставая из неё сигарету. 
- Так ты, значит, замужем? - спросил Тверской, чиркнув зажигалкой и поднося ей огонь.
- Вообще-то, да, - небрежно усмехнулась она. Потом выпустила облачко дыма и оглянулась на буфетную стойку. - Правда, не буду скрывать, - прибавила она, как-то немного стушевавшись, -  это уже третий у меня брак.

Продолжение:


Рецензии
У Сергея все замечательно, и это чудесно, с Дашей не так однозначно, видно что хорошо устроилась и успешна, а вот с личной жизнью сложнее, раз третий брак, не удивлюсь если Сергея вспоминает до сих пор. А количество романов, так неудивительно, Сергей ведь занятой человек весьма, был бы профессиональным писателем, который больше ничем не занят, небось тоже сорок создал. К тому же, надо еще качество проверить, может у Сергея восемь шедевров, а у Даши беллетристика и туалетная бумага. Надеюсь, Сергей не сойдет с ума и не заведет с Дашей роман. с уважением:—))удачи в творчестве.

Александр Михельман   16.11.2026 17:37   •   Заявить о нарушении