не силён

«Дорога петляла. Встречала из-за поворота, наполненными старой ржавой водой, ухабами. Ветки ёлочные лезли в лицо, хлестали по плечам. Темень - ранняя, не по сроку, до сумерек - затянула две, слабо протоптанных колеи.

Велосипед скрипел седлом и всеми сочленениями. Скакал, как подорванный на кочках. Наездник шептал, перемежая короткими матерными всплесками: «Кто меня понёс! На кой чёрт меня дёрнуло!» Но «дёрнуло» и спорить уж было не с кем.

За спиной болтался тощенький рюкзачок. Зажигалка, пачка сигарет. Походный нож, фонарик, мобильник. Кепка смятая, литровый термос и пара бутеров в пакетике впридачу.

«Собрался, как на полюс. **дила, блин! Амудсен, не доделанный!» - что-то ещё, не лицеприятное. Но справедливое.

Вообще-то, он звал компанию. Но никто не подорвался и он поехал один.

В коллективе было б точно веселее. И километраж навёртывался бы скорее.

Поставленная цель - «Вон та деревня, на противном берегу!»

«Нееет. Это я - дурак противный. А берег - ничего себе. Однако, ехать долго. Пилиииить..» - додумывал мимоходом. В очередной раз подпрыгивая на могучем корне, что протянулся через всю лесную тропу.

Пока наворачивал на удобной скорости через поле. Точнее, луг уж, всё заросло. Смотрел по сторонам, слушал птиц. Тишина стояла оглушительная, только его присутствие и нарушало установленный тысячелетиями порядок. И он внимал, и чувствовал свою лишность и тяжёлую неповоротливость.

С цветка на цветок перепархивали бабочки, стрекозы. Сухо потрескивали цикады, кузнечики.

Тёплый ветер мотал из стороны в сторону высокие дикие травы. И приносил сложносоченённый аромат. Так пахнет в избах у старух-ворожеек..

Но въехав в сумрачный бор, преодолев первые сотки метров. Ощутил вдруг беспричинную тоску и глубокую печаль.

Всё казалось нездешним и противоестественным. Лес - давний, хвойный в основном. Росший задолго до его появления на свет. И не заметивший его рождения. И уж наверняка будет расти и после него. Не отторгал, но и не принимал его. Топорщился, шумел верховым ветром. Заползал в лёгкие запахами сумеречными, волглыми.

Стоял стеной по обе стороны просёлка. Не открывая даже перспектив, ибо дорожка - как уже было сказано - петляла. И путала.

В таком густом, рослом лесу лужи сохнут долго. И размокая, почва выделяет - кажется - все глины на поверхность. Потом, когда наконец - если дожди не зарядят - грязь застынет. Причудливыми глыбами, почти горшковой крепости.

Ехать будет лучше. И влажность перестанет давить на грудь.

Мхи, начинающиеся прямо от дорожных борозд, смотрелись бодрее прочей растительности. Конечно, им-то комфортнее всего..

«В таком дремучем живут. Мммме.. Да, медведи. Волки, ещё. Лисы. И прочая не опасная мелочь. Да, кабаны. Они опасные..» - перебирал возможные превратности грядущей судьбы.

И убивал остатки оптимизма: «Ещё живут ведьмы. Колдуньи и нечисть всякая.. Ужаааас!»

Два раза останавливался. И курил, зябко поводя плечами. Оглядывался, словно притаился кто за стволами. Лес молчал и лишь шумел ветвями где-то очень высоко..

Не минуло и часа, выбрался на иную сторону бора. Огляделся и выдохнул. Всё напряжение крайних минут двадцати схлынуло. Отпустило и радость вернулась в виски. Улыбнулся, резюмировал: «Ага. Деревушка вовсе в запустении. Никто, видимо, не живёт. Или живёт? Вон дымок из трубы, посерёдке поселения. И ещё, и ещё.. Живут люди. Хорошо!»

Через деревню не поехал, взял в объезд. И - опять на лесную непролазь.

Но там лес повеселее, ближе к реке. Много березняка, с подосиновиками и - да! - подберёзовиками. Ольшанники, орешники. Сосны есть - их здесь везде! Да не тотально.

И хотя загустел и обвалился бывшими тропами. Не обнимал таким ужасом - как бор..

Ещё час или более пути. С ямами, матюгами, перекурами. И выехал к речке.

Открывшаяся картина заворожила. Вычурно извивистое русло, доверху напоённое чистыми - не по городскому - водами. Весь другой берег в соснах и берёзах. Но более пологий. А дальше, большая шумная людная локация. Похожая на село. Шпилем с золочёным крестом видится церковь. Деревенские бани спускаются тёмными коробками вниз, к реке. Мостки и лодки к ним привязанные.

«Лююююди..» - засмеялся. Положил велик на жухлую уж траву. Сел рядом. Вытянул из рюкзачка запасы. Не спеша поел, напился горячего сладкого чая.

Лёг на, прогретый августовским солнцем уклонистый, бережок. И таращился в чистое лазоревое небо, до упоения.

«Хорошоооо. Господи! Как же хорошо..» - вертелось где-то в области сердца. Хотя, может и живота - перекус был сытным. А в анатомии он не силён!»


Рецензии