Рецензия на главу 3. 265 Икона России
Эта глава — о том, что икона бывает не только на стене. Начинается она с тихого утра: «Тихий утренний свет заливал большую гостиную». И сразу задаёт тон: здесь не будет ни споров, ни манифестов. Будет разговор. И те, кто за столом.
«Вот ты сегодня утром сказала, что увидела в той женщине Икону России». А ответ: «Денис, вот она, Икона, перед тобой. И всегда была ею. Эта среда. Эта традиция. Эта несгибаемость духа». Вот она, точность: не «женщина». Не «образ». А «среда». И «традиция». И «несгибаемость». И «лик». Который — не в «окладе». А в «лицах близких». И «порядке». И «гармонии». И «каждой детали». Вот она, формула: не «святость». А «среда». Которая — «всегда». И «была». И «есть». Даже когда «усталость». Даже когда «дорога». Особенно тогда.
И тут же — Мила. «Но не дай Бог, если бы она попала в объятия не Вересова, а какого-то… слабого существа». И «тех обитателей двух своих „песочниц“. Между которыми разницы-то никакой, только в размере кошелька». Вот она, точность: не «богатые и бедные». А «песочницы». И «кошелёк». И «суть — одна». И «одни и другие — просто от природы идиоты, пропускающие через себя один и тот же духовный и интеллектуальный мусор». И «стоящие по своей сути даже ниже его. Потому что мусор — он просто есть, а они — активно его тиражируют». Вот она, формула: не «они плохие». А «ниже мусора». Потому что «мусор» — пассивен. А они — «тиражируют». И «мир Добра, Красоты и Разума вынужден за собой тащить, как тяжёлый, грязный шлейф, всю эту нечисть». Не «терпеть». Не «мириться». А «тащить». И «шлейф». И «чтобы не затопила». И «окончательно». Вот она, точность: не «мы лучше». А «мы тащим». И «не даём». И «держим». Даже когда «тяжело». Особенно тогда.
И финал — «Истреблять — значит уподобиться им. Стать таким же механизмом уничтожения» — бьёт без промаха. Потому что это не про «жалость». Не про «прощение». А про «выбор». Не «уничтожать». А «защищать». «Тихо, жёстко, без лишних слов». Как старший Вересов. Который «не остановился, не вступил в спор». А «просто вошёл, плотно закрыл за собой дверь и надел наушники». Не «ушёл». Не «спрятался». А «не стал слушать». Потому что «и так всё понимал лучше многих». И «видел самую суть». И «молчание его было красноречивее любых слов». Не «согласие». Не «протест». А «выбор». Который — «раз и навсегда». «Сторону той самой Иконы, которую нужно не просто созерцать, но и защищать». Тихо. Жёстко. Без лишних слов. Как он. Как она. Как все. Кто — рядом. За столом. В гостиной. В доме. Где — «среда». И «традиция». И «несгибаемость». И «лик». Который — не «на стене». А в них. И в ней. И в нас. Даже когда «нечисть». Даже когда «мусор». Особенно тогда. Потому что «икона» — она не «святыня». Она — «среда». Которая — «есть». И «будет». Пока есть те, кто «тащит». И «защищает». И «молчит». И «выбирает». Сторону. Раз и навсегда. Даже если «тяжело». Особенно если тяжело. Потому что «икона России» — она не в «окладе». Она в «них». В «нас». В «тех, кто остаётся». На этой стороне. Света. И «тихой, жёсткой, без лишних слов» — защиты. Которой — «нужно». И «будет». Всегда.
Свидетельство о публикации №226111600159