Степень сжатия

Степень сжатия

Предисловие

Эта история передавалась из уст в уста среди автогонщиков в середине 90-х. Причём ребята из Питера, Екатеринбурга, Смоленска, Ростова и других городов утверждали, что события, описанные ниже в литературной обработке, произошли именно в их городе.

Я не знаю – правда это или вымысел с желанием, чтобы это было правдой. В любом случае думаю, что, во-первых, дыма без огня не бывает, а, во-вторых, всем нам хотелось верить в те тяжелые годы, чтобы такое обязательно случилось…

Я придал этой легенде форму детектива, добавил персонажей и ситуаций, хотя всё можно было рассказать тремя предложениями, но пусть она будет не просто рассказом, а напоминанием о жизни в ту беспредельную эпоху…

                1. Кротов

        Его разбудил шорох на столе. С трудом разодрав веки, Михаил тяжело вздохнул и , неловко поднявшись, сел на сдвинутых казенных стульях, служивших ему кроватью.

Уныло посмотрев на часы, показывавшие шесть утра и подсчитав, что поспать ему удалось чуть больше часа, он перевел осоловевший взгляд на стол и среди папок и бумаг увидел Зинку. Она осторожно копошилась в каком-то пыльном гроссбухе и виляла тонким хвостиком. Зинкой была симпатичная серенькая мышка, жившая в его кабинете где-то за сейфом и любившая по утрам появляться из своей норки, и просматривать скучные бумаги, а заодно завтракать кусочком сыра, который заботливый Михаил почти всегда оставлял ей перед уходом. Они подружились месяцев шесть назад, когда мышь среди бела дня объявилась посредине кабинета и всем своим видом показала, что никого не боится и собирается жить в нем долго. После этого она деловито взобралась на приставной столик, где располагался электрический чайник и чашки и принялась хрустеть польским печеньем.

Привыкший к столь откровенной наглости маленького зверька, Михаил тем не менее не стал ее прогонять.

- А, это ты… А сыра-то я тебе сегодня не припас. Шоколад будешь?

        Зинка недовольно скосила глаз на сонного Михаила, но тут запиликал серый телефон и, сообразив, что у ее товарища появились какие-то дела, прощально вильнула хвостом и убежала.

- Слушаю, Кротов, - поднял Михаил трубку и удивился хриплости своего голоса.

- Михал Михалыч! - раздался голос дежурного. - Придется еще раз съездить. На Барковском шоссе на АЗС - тяжкие телесные…

- Да когда ж они угомонятся?! Драка, разборки? C лицом? Стреляли?

- Один пострадавший, забрала «скорая». Избили зверски и уехали. Там машина его осталась. Ванин из розыска уже пошел вниз, только вот УАЗик на квартирную ссору уехал. Подождете?

- На моей сгоняем... С вами смерть хорошо ждать. На АЗС, говоришь? Ладно. Заодно и заправлюсь…

- Там гаишники стоят, - дежурный положил трубку.

        Михаил развел руки в стороны, потянулся и широко зевнул. Потом подошел к сейфу, открыл его, взял в руки «Макаров», взвесил на ладони и положил обратно на полку.

«И так всю подкладку у пиджака рукояткой оборвал», - подумал он, натянул куртку и, погасив лампу, вышел из кабинета.

        Внизу, около обшарпанной «восьмерки» угрюмо топтался Ванин и дымил сигаретой.

- Ты чего около моей ласточк» трешься? - спросил Кротов.

- Так на ней же поедем…

- С чего ты взял?

- Агентура донесла… Не везет нам с тобой сегодня. Мокруха, теперь это… - Ванин обошел машину и забрался на правое сиденье.

- Ленивые вы, опера, - Михаил завел машину и расчистил дворниками налипший на лобовое стекло мокрый снег. - Любите свободный поле», а дежурить - под сердце финский но»… Через три часа будешь вольным, как птица, пойдешь домой, стопочку накатишь, выспишься…

- Не получится… Дела еще есть. А дежурить действительно не люблю. Сам посуди - ладно, убийство вчерашнее очевидное. Мужик - теплый. Поехали, ласты завернули, нож подобрали, привезли. Дело - к вам, в следствие и… забыли. А сейчас? Быстро вряд ли возьмем… Утро, машин на заправке не было, никто ничего толком не видел. Пострадавший, - Ванин заглянул в какую-то бумажку, вынутую из кармана, - гражданин Кремлев, с проломленной башкой в реанимации, не то что говорить - сопеть с трудом может… Направление не мое, поэтому, если он коней бросит, отдадим в «убойный», и скорее всего, образуется очередной висяк. А ежели поднапряжется и выживет, дураком не станет и сможет что-нибудь поврежденными мозгами вспоминать, то все равно его мемуары мы сможем услышать не скоро, а боксеры эти к тому времени по норам рассредоточатся…

- Кремлев? Известная в определенных кругах фамилия… - проговорил Кротов, сворачивая между тем к бензоколонке и подруливая к стоящей несколько в стороне машине ГАИ.

- В законе, что ли? Не слышал… А кликуха какая?

- Нет, - усмехнулся Михаил. - Из другой секции. Да мало ли однофамильцев… Автогонщик такой был. Очень прилично ехал, но года два я о нем ничего не слышал.

- А! Я ж забыл - ты же у нас колесный фанатик!

- Тоже бывший, к сожалению. Но я-то любительствовал пока работа мой энтузиазм не сожрала, а тот был профессионалом… У человека, господин Пуаро, должно быть хобби , а то он закисает и становится похожим на мокрую тряпку. Вот, у тебя какое?

- - Четырнадцать сантиметров. Пошли, Шумахер…

        Старший лейтенант средних лет в белой портупее и старой, потертой шапке лениво выбрался из машины ГАИ и направился к ним. Михаил узнал Сергея Конина, с которым хлопотная жизнь его часто сводила около разбитых вдребезги или расстрелянных машин и трупов задавленных пешеходов. Осмотревшись, Кротов увидел и машину пострадавшего - белую «восьмерку» с открытой водительской дверью.

- Доброе утро, товарищи! - улыбнулся подошедший Конин. - Михал Михалыч, а Вас-то за что в такую рань? Дело-то легкое, вроде, не по Вашим меркам…

- Дежурю, Сереж! Расскажи, что тут было…

        Конин принялся рассказывать. Кротов, слушая его, одновременно все больше всматривался в «восьмерку», и постепенно изнутри вырастала мысль, присланная в сознание опытом - он не ошибся, эта машина была непростой. 15-дюймовые диски O.Z., спортивный руль, виднеющаяся из-под бампера толстая алюминиевая защита картера…

- Где его документы? - дослушав Конина, спросил Михаил.

        Гаишник протянул Кротову права и техпаспорт. Михаил взглянул на фотографию водителя и задумался…      

…Старший следователь по особо важным делам N-ского УВД подполковник юстиции Михаил Михайлович Кротов был незаурядной личностью. В управлении его безоговорочно уважали за абсолютную честность - качество, которое в то нелегкое время удалось сохранить далеко не каждому, Коммуникабельность Кротова, его постоянное стремление к оказанию помощи в любом сложном положении, в которое попадали сослуживцы, друзья и знакомые сочетались с практически полным отсутствием внимания к собственной персоне. Он прозябал в одиночестве в однокомнатной квартире на краю города, питался только тем, что можно приготовить за десять минут, ездил на стареньких «жигулях и все делал по совести. А она не пускала Кротова на подработки по охране банков, организацию «крыш» и, тем более, откровенное взяточнество.

Окончив после службы в армии юрфак, он ушел работать следователем, где поднявшись по служебной лестнице до должности старшего следователя по особым делам и остановился, методично уклоняясь от попыток руководства повысить его до следующей ступени. В основном он занимался тяжкими преступлениями, но периодически Кротову подсовывали загадки, раскрытие которых требовало не только опыта и кропотливости, но и многочисленных связей и хороших отношений с параллельными службами, ведомствами, организациями и просто людьми, которые знают больше, чем говорят. Михаил спокойно относился к подобным действиям начальства, которое знало - если уж Кротов не раскрутит дело, то оно действительно «кислое» и его можно спокойно зачислять в «висяк».

        В отличие от достаточно комфортного служебного положения, личная жизнь Михаила не складывалась. Женщины приходили и уходили, не оставляя в его душе ни переживаний, ни волнений, ни потрясений. Настоящих друзей тоже не было. Жизнь текла где-то рядом, прокладывая свою нехитрую тропинку между кабинетом и пустой квартирой, неумолимо отсчитывая свое время и не принося ни особых переживаний, ни слишком больших радостей.

Когда-то в молодости он увлекался автокроссом, но постепенно на это не стало хватать ни времени, ни средств, и Кротов к тридцати трем годам бросил свое увлечение, сохранив только чисто зрительский интерес к происходящим в автоспортивном мире событиям, да ежегодно участвуя в конкурсе профмастерства водителей, проводимых в масштабе управления.. Он следил за соревнованиями, посещал их, когда они проходили где-то поблизости и знал расстановку сил, имена фаворитов и мог оценить реальные возможности новичков.

        …Фамилия пострадавшего была ему знакома. Она, как он предположил по дороге к АЗС, действительно принадлежала известному в недавнем времени раллисту Александру Кремлеву - личности довольно загадочной.

Этот автогонщик взялся ниоткуда и ушел в никуда. Лет шесть назад, на рубеже девяностых, внезапно ворвавшись в раллийный мир, Кремлев с первого своего сезона пробился в самые верха и отъездив пять или шесть чемпионатов также неожиданно исчез. Интересно, что никто толком не знал - откуда появился этот парень, чьи цвета он защищал и кто оказывал ему финансовую поддержку.

- А я ошибся, - прервал его размышления Ванин, успевший переговорить с заправщицей. - Можно ехать забирать драчунов! Машина “Мерседес”, вот номер… Да и без номера хозяина каждый уважающий себя опер знает - Алексей Терещенко по кличке Ребус, которой он был удостоен на зоне во время своей первой ходки за неиссякаемую любовь к разгадыванию кроссвордов. Одно странно - Терещенко бандит умный и даже интеллигентный - и вдруг пошел на такую хреновину! Ну, что вызываем подкрепление? Их четверо было - нам такую ораву вдвоем не одолеть…

- Вам бы только хватать… А мы потом будем отпускать и извиняться, потому что у Ребуса найдется десять алиби, заправщицу они прижмут, а пострадавший или ничего не помнит, или, как ты оптимистично заметил, «бросит коней»… При этом общественность и пресса будет шумно обсуждать взяточников-следователей, выпустивших отпетых бандюков из СИЗО.

- Да, ладно… - Ванин закурил сигарету. - Ну, Ребус-то наверняка этого парня не молотил, а бойцов жестко отмотивируем, соберем подписи на чистосердечных признаниях и дадим отдохнуть трешку-другую на общественных работах.

- Если это Терещенко с братвой, - Михаил спрятал права Кремлева в карман и направился к будке заправщицы. - То они никуда не денутся. Помнишь у Жеглова - «у них тут свой интерес, у них тут лежбище». Пойдем, Пинкертон, поговорим с нашей единственной свидетельницей.

        … Вернувшись в управление, Кротов первым делом зашел в свой кабинет.
Убедившись, что Зинка позавтракала оставленной ей коркой хлеба, он наспех побрился имевшейся для таких случаев электробритвой, которую в обычной жизни не переносил на дух и, собрав со стола документы отправился к уже прибывшему на работу начальнику отдела.

- С добрым утром, Петрович, - поприветствовал Кротов шефа, войдя к нему в кабинет и присаживаясь в кресло. - У тебя сигареты есть?

Такая фамильярность по отношению к руководству при разговоре с глазу на глаз была позволительна Михаилу потому, что со своим начальником Сергеем Ивановым он учился вместе еще в школе, где даже безуспешно приударял за его будущей женой - Леной.

- Отдежурил? - Иванов протянул Кротову пачку. - Что-нибудь было?

- Было немного… Убийство. Гражданин Варенников замочил кухонным ножом свою сожительницу за то, что она выпила последний стакан водки, не оставив ему ни капли на поправку, в чем он в настоящий момент раскаивается, приходя в себя в ИВС. Эту бытовуху я сдал в дежурную часть. И тяжкие телесные… - Михаил протянул Иванову тонкую полиэтиленовую папку с документами. - Пробегись, а я пока кофейку сварганю…

Кротов привычно порыскал в шкафу начальника, нашел банку с кофе и, налив из графина воды, включил электрический чайник.

- Надо возбуждать дело… - прочитав немногочисленные документы сказал Иванов. - Оставь мне, я отдам в третий отдел. Поспать не удалось?

- Вздремнул немного. Слушай, Петрович, - отдай это дело мне. - Зачем? Дело-то ясное, как слеза ребенка… Или у тебя свой зуб на Ребуса? Но он выкрутится. Даже если все докажем - свалит на свою братву и в лучшем случае повышение квалификации будут проходить они… Или еще причины есть?

- Есть причины… И Терещенко тут не при чем, хотя я его сажал в восемьдесят восьмом на «пятерку», и по-моему это была его последняя ходка…

- И что за интерес у тебя?

- Потом расскажу. Отдай, Петрович! У меня сейчас слишком сложного ничего нет.

- Да, бери, для друга ничего не жалко! Кстати, ты помнишь…

- Обижаете, гражданин начальник! Послезавтра буду, как штык!

- Надо же… Неужели ты не забыл когда у моей жены день рождения? В семь вечера ждем.

- Я уже подарок купил, так что не прийти не смогу. - Кротов поднялся и вышел из кабинета.

(продолжение следует)


Рецензии