Прибытие

- Простите, как вас зовут? - смутилась девушка за стеклом.

- Иисус, - ответил Иисус.

Замешательство не проходило. У неё уже был Элвис, был Кеннеди, была девочка из Джерси по имени Харли Квинн и даже однажды была семейка Ланнистеров проездом из Праги, но Иисусов ей ещё не встречалось.

- Иисус, - в последний раз уточнила она.

- Точно. Иисус Леви.

Девушка была умницей. Она быстро пришла в себя и снова постаралась принять свойственный её работе дружелюбно-безразличный вид.

- Цель визита в Израиль? - строго спросила она, теребя паспорт Иисуса.

Потом снова смутилась, подняла глаза от ламинированных страниц и зачем-то сказала: "Извините".

Иисус ей кивнул, мол, бывает. Он к этому привык.

- Встреча с друзьями и туризм.

- Как долго вы планируете пробыть в Израиле?

- Один день, завтра улетаю.

Девушка опять смутилась:

- Вы же ничего не увидите за один день.

Иисус беззаботно пожал плечами. График поездки всё равно составлял не он.

За раздвижными стеклянными дверями международного аэропорта Бен-Гурион его ждали Давид и Славик. Давид о чём-то беседовал по телефону, а Славик, едва заметив Иисуса, бросился на него как медведь. Схватил в охапку (Иисус был небольшой комплекции) и попытался каким-то борцовским приёмом поднять друга над асфальтом.

- Братан! - шумно радовался он. - Тыщу лет не виделись. Дава, брось трубу. Смотри, кто приехал!

После этого на Иисуса навалился ещё один медведь. Он был чуть поменьше, но силы ему было не занимать. Они втроем принялись прыгать и кружиться так, что чуть не затоптали долгожданного гостя.

- Значит так, - сказал Давид, обрушиваясь на водительское сиденье своего старенького "Мерседеса". - Программа у нас насыщенная. Сначала знакомство с достопримечательностями, потом пробуем бурду траппистов, далее катим в Ашдод. Там подхватываем Самойловых. Потом - в Ашкелон, берем на борт Таллеров и Келли, а под занавес заваливаемся в Иерусалим и встречаемся там с Оганесянами. Я там уже одно местечко заказал, посидим до вечера, потом разъезжаемся. Ночуем у тёти Моти, а завтра я тебя подброшу в аэропорт с утра. Если встанешь пораньше и голова не будет гудеть, успеем ещё искупаться перед дорогой. Такой вот план.

- Тётя Мотя, - улыбнулся Иисус на заднем сиденье. Ему понравилось это словосочетание.

- Ты только ей это не ляпни, - предупредил с переднего пассажирского кресла Славик, воюя с ремнем безопасности, который наотрез отказывался втыкаться в дырку. - Знаешь, как она бесится, когда её так называют? Так-то в миру она Матильда Исхаковна…

- Тётя Мотя, - блаженно улыбаясь, повторил Иисус.

- Слуш, Дава, - прогудел Славик. - Ты про франко-прусское вторжение не забыл?

Радостный Давид сразу сник.

- Эт самое, - сказал он извиняющимся тоном. - Жан и Мюллеры не приедут.

Славик на миг прекратил возню с ремнём.

- Ты издеваешься? Мы же заранее всё спланировали!

- Маттис попал в аварию. Влетел в "Тойоту" в Баварии. С ним всё хорошо, но теперь надо разбираться со страховой, это надолго. А у Жана заболела жена.

- Грипп?

- Траванулась чем-то и с горшка вторые сутки не слезает. А он говорит, что не бросит свою Шарлотточку в таком уязвлённом состоянии.

- Срань! - огорчился Славик.

- Точно, - подтвердил Давид.

- Значит, французик и немчура отпадают. Ладно, обойдёмся малыми силами. Двигай.

Обязательная культурная программа состояла из визита к родственникам в Тель-Авиве, прогулки по набережной до крепостных стен Яффы, посещения зоопарка в Рамат-Гане и дегустации вина в Латрунском монастыре траппистов. Монахи сами выращивали виноград, делали вино и продавали его втридорога туристам под видом самого что ни на есть каноничного средневекового напитка. Славик никогда не покупал это вино, потому что в магазине можно было найти то же самое, но в пять раз дешевле. Однако он настоял на включении траппистов в культурную программу из-за бесплатной дегустации.

Монах, разливавший вино, поболтал хищно-алую жидкость в белом пластиковом стаканчике, как опытный сомелье, отхлебнул птичью порцию и, довольно чмокая, выдал своё экспертное мнение: гвоздика, тимьян, корица и нотки осенней листвы.   

Он вручил по стакану каждому из гостей и предложил им протестировать олимпийскую амброзию. После чего, как учитель химии, начал ходить между туристов, заглядывая в их стаканчики и нетерпеливо требуя ответа.

- Квас, - сказал по-русски Славик.

Монах не знал этого слова, но ему понравилось, как солидно оно звучит, и он довольно кивнул головой, после чего перешёл к следующему "ученику".

Давиду пить было нельзя, он был за рулём. Но и обижать траппистов он не хотел, поэтому сделал вид, что тоже попробовал амброзии.

-  Чувствую… Чувствую… - вдохновенно сочинял он. - Чувствую землянику.

Монах непонимающе поднял бровь.

- Гвоздику!

Монах счастливо заулыбался и перешёл к Иисусу.

- На вкус как "Макдональдс", - сказал тот.

Монах поджал губы, обиженно звякнул бутылкой и направился к другим туристам, у которых был вкус к благородным напиткам. Он не знал, что Иисус обожает американский фастфуд. И в его устах это звучало как высший комплимент. Монах услышал в вердикте гостя лишь наглое обвинение в коммерциализации и бездушной корпоративности.

- Братан, ну ты чего, - толкнул Иисуса в бок Славик. - Теперь нам точно не дадут беленькое.

***

Несмотря на фиаско с дегустацией, Славик был в приподнятом настроении. И пока они ехали в Ашдод, травил жидовские анекдоты. В любой приличной компании Славику немедленно набили бы морду, но все, кто его знал, понимали, что Славик, несмотря на своё могучее телосложение, совершенно беззлобное существо. Он был абсолютно толерантен в своей нетолерантности, поэтому мог рассказывать анекдоты про жидов, чурок, косоглазых, чукч, хохлов и клятых москалей. Никто не уходил необсмеянным. Про себя он тоже не забывал, поэтому в его анекдотах находилось место и сибирским чурбанам.

Славик вырос в Израиле, куда его привезли ещё в детстве, однако всегда считал себя русским и фанател от всего, что связано с Россией. Когда Давид вручал Иисусу коробку с финиками, Славик гневно воскликнул: "Финики-***ники!" После чего торжественно достал из пакета упаковку гречки, купленную в русском магазине "Мааданей Мания" (или "Мадама Маня", как её называл Славик), любовно погладил прозрачную полимерную поверхность упаковочной плёнки и аккуратно передал её на заднее сиденье, словно финикийское золото.

- Вот настоящий экофуд, - говорил он, наставительно подняв указательный палец. - Кидаешь в кипяток, солишь, ждёшь 15 минут -  и готово. После этого ты про все эти финики с бананами даже вспоминать не будешь.

Иисус улыбнулся, но спорить не стал. Молча положил экофуд в рюкзак.

Когда они въезжали в Ашдод, на улице завыла сирена. Давид чертыхнулся и остановил машину, после чего все трое побежали в убежище, которое находилось буквально в нескольких метрах.

Убежище представляло собой довольно просторное помещение с выкрашенными в голубой цвет стенами. У стен стояли старенькие диваны и стол, на котором пирамидой громоздились коробки с настольными играми. В углу булькал большой кулер с водой, а рядом высилась башенка из вульгарно воткнутых друг в друга белых пластиковых стульев. На полу лежали матрасы на случай, если нужно было провести в убежище всю ночь.

В комнате собралось с десяток людей - в основном почему-то предпенсионные тётушки. Они недовольно обмахивали себя паспортами и панамками, обливаясь потом и жалуясь на правительство, которое экономит на кондиционерах. Орали и дрались чьи-то дети, на которых безрезультатно шикала по-арабски черноглазая молодая женщина в шейле.

И только сидящая на диване девочка-еврейка сохраняла спокойствие и невозмутимость, смотря "Юваля-Бульбаля" на планшете со звуком. На экране толстый мужик по кличке Юваль-Растеряша сидел на стуле с маппетом на коленях и увлечённо нёс какую-то чушь. Он утверждал, что построил песочный замок на пляже в Тель-Авиве и теперь мечтает туда переехать. Давид физически чувствовал, как начинает тупеть от этих великосветских бесед.

Славик тем временем раздражённо тыкал толстым пальцем в телефон, словно пытался его в чём-то обвинить. Правительство может и экономило на кондиционерах, но на вай-фай пару шекелей всё же нашло. Брови Славика опасно поползли вверх, раздалось гневное сопение. Давид бросился к другу, чтобы предотвратить катастрофу, но было уже поздно.

- ****ь-колотить! - взорвался Славик, отчего половина убежища испуганно подпрыгнула, а вторая половина - гневно обернулась, сверкнув глазами.

- Молодой человек, тут дети! - возмутилась по-русски одна из тётушек, которая до этого тихо ворковала в углу про скупердяйское правительство.

Дети, впрочем, ничего не поняли, поэтому тётушка скорее защищала свою собственную честь. Арабские малыши после короткой паузы вновь начали скандалить, а девочка с планшетом даже на секунду не оторвала глаз от Юваля и его куклы. Если она и поняла, что означали эти два слова, то явно слишком часто их слышала, чтобы хоть как-то на них реагировать.

- Слава, ты чего бузишь?

Вместо ответа Славик показал Давиду телефон. В маленьком записанном кружочке искренне извинялось чьё-то бородатое, голубоглазое лицо в красной шапке с надписью "СССР". Все трое склонили ухо к телефону, чтобы хоть что-то услышать сквозь гомон и детские крики.

- Братан, ты извини, - говорил бородач. - Ксюха вчера в универ поступила. Мы решили это отметить. К нам Швецовы приехали, тётя Шура, дядя Миша с Сахалина, прикинь! Совпало, блин. Ведро икры привёз. Короче, мы это… Слегка увлеклись и проспали самолёт.

В следующем кружочке лицо поясняло, что другие рейсы в Израиль есть, но он, к сожалению, Самойлов, а не Ротшильд.

- Минус русские, - грустно подытожил Давид.

- Я ему сейчас дам ведро икры! - закипел Славик.

Он трясущимися пальцами нажал на иконку звонка и принялся яростно сопеть, ожидая, когда на другом конце планеты возьмут трубку. В Тюмени был уже вечер, но Славику было сейчас не до деликатности.

- Братааан, - простонала с похмелья трубка.

- Мудила сраный! - рявкнул в ответ Славик и сбросил звонок.

Русская тётушка бросила ещё один испепеляющий взгляд, но он не причинил "молодому человеку" никакого вреда. Молодому человеку сейчас не причинил бы вреда даже залп из автоматов, настолько он был зол и наэлектризован.

Славик начал метаться по убежищу, как лев в клетке. Через пару минут он немного успокоился, после чего снова набрал Самойлова.

- Братааан… - с той же интонацией встретила его трубка.

- Водка хорошая была?

- Нет.

- А икра?

- Икра хорошая.

- Ксюху поздравь. Ленке привет, - сказал Славик и снова отключился.

Когда они вышли на улицу, практически ничего не изменилось. Только в нескольких километрах дальше по улице на асфальте валялись какие-то обломки. Кроме того, на шоссе они увидели попутно едущий седельный тягач с прицепом, накрытым тентом. Сзади из-под тента кокетливо выглядывала квадратная "жопа" танка "Меркава".  В  ту же сторону спешили армейские "Хаммеры". Настроение было испорчено.

Теперь в списке оставались только Оганесяны, с которыми троица планировала встретиться в Иерусалиме, и "сраные сэры". Так Славик называл британскую семейку Таллеров и ирландскую семейку Келли. Таллеры были англиканами, а Келли - католиками. Но что хуже всего - первые были либералами, а вторые - консерваторами, поэтому они постоянно цапались. Англичан Славик откровенно не любил за снобизм, высокомерие и морализаторство, а ирландцев - за безответственность и инфантильность. Келли могли смертельно обидеться на Таллеров из-за неосторожного слова про поражение "Манчестер Юнайтед". Можно только представить, что происходило, когда речь заходила о политике. А если у кого-то из Келли в этот момент была бутылка "Гиннесса", можно было сразу вызывать национальную гвардию.

Так случилось и в этот раз. Оба семейства прислали сообщение, что не приедут. Келли отказывались срать на одном акре вместе с Таллерами, а Таллеры клялись здоровьем короля, что больше никогда и ни при каких обстоятельствах они не станут смотреть на эти наглые рыжие рожи. И поскольку мудрый Дава сказал Таллерам, что Келли уже жуют орешки в самолёте, а Келли сообщил, что Таллеры уже плескаются в Эйлатском заливе, билеты отменили и те, и другие. Узнав о том, что "сраные сэры" не приедут, Славик так бахнул кулаком по бардачку, что Давид от неожиданности вильнул на дороге.

- Ты дурак?! - заорал он на Славика, но договорить не успел, потому что в этот момент сзади что-то громко крякнуло.

- Доволен?! - бросил в сердцах Давид, прижимаясь к обочине и останавливая машину.

К двери подошёл дорожный полицейский с автоматом на плече - укороченной американской штурмовой винтовкой Colt M4. Это был немолодой мужчина - не то араб, не то еврей. Лысеющая голова, густые чёрные брови, уставшие карие глаза. Несмотря на закрытую полицейскую форму, он нисколько не потел, хотя за окном был почти сороковник.

Полицейский указал Даве, что тот "ноэг кмо хамор". То есть водит как осёл. Дава не спорил. Потом "смурфик" (так тут в шутку называли стражей закона из-за синей формы) осмотрел обоих пассажиров осла.

- Вы куда-то спешите? - поинтересовался он, подразумевая, что Дава ещё и превысил.

- Мы друга везём в Иерусалим, - ответил Славик на иврите. - Он к нам из-за границы приехал.

Поскольку "сраные сэры" отвалились, ехать в Ашкелон теперь не было смысла, так что Славик не соврал. Полицейский тут же расплылся в добродушной улыбке.

- Вы в первый раз едете в Иерусалим? - обратился он к Иисусу по-английски.

- На машине - в первый, - ответил тот.

Полицейский расстроился, но не потерял надежду.

- А в Храме Гроба Господня бывали?

- Было дело, - кивнул Иисус.

- Советую вам поторопиться, если хотите осмотреть достопримечательности. Сегодня Песах. Будет очень много людей.

После этого полицейский пожелал хорошего пути и вернулся к патрульной машине.

В Иерусалиме и правда было не протолкнуться. Узкие улочки Старого города гудели и пульсировали от туристов и паломников, стёкшихся со всех концов Земли Обетованной, чтобы отпраздновать Песах. Когда друзья спускались к Стене Плача, их подхватил живой водоворот тел и понёс вниз по каменной лестнице. Впереди шли хасиды, которые держали на руках деревянный стул. На стуле сидел 13-летний мальчик в кепи. Он счастливо улыбался, оглядывая колышущееся людское море с высоты своего трона. Процессия в это время нестройным хором пела "Симан Тов у-Мазаль Тов", поздравляя мальчика с тем, что тот стал мужчиной.

Дава отчаянно пытался не потерять своих друзей, у Славика случилась паническая атака, а Иисус явно был в своей тарелке. Он пел вместе с хасидами и даже пытался отплясывать, насколько ему позволяло окружающее пространство.

Вечером был запланирован ресторан, где должны были собраться православные, католики, протестанты, лютеране и англикане, чтобы вместе отметить приезд Иисуса. Но поскольку никто не приехал, трое друзей просто сидели на холме и смотрели на зажигающиеся под вечер огоньки в долине Хинном - знаменитой Геенне Огненной. Ничего инфернального в ней не было. Обычные арабские домики, облепленные, как пчелиными ульями, спутниковыми тарелками. Иерусалим сильно изменился с тех пор, как Иисус был тут в последний раз.

Оганесяне тоже не приехали. Они догадались лететь "Эль-Алем" и не прошли проверку службы безопасности. Наверное, потому что они похожи на палестинцев. Арман Оганесян устроил скандал, и всё семейство высадили с самолёта.

- Ну, с приездом, - протянул Славик Даве и Иисусу по бутылке тёплого пива "Нешер". Все трое выпили в полной тишине, любуясь звёздами.


Рецензии