Кому три кота, а мне вот четыре
Я зову его Сеней. Хотя при знакомстве его назвали иначе, мне сказали, что его имя Саймон. Его так и теперь некоторые зовут – Саймон. Особенно, когда он начинает грозно шипеть на внуков или внучку.
Сеня у меня четвертый кот. Были: Рыжик, Дима, Люсьен и вот – Сеня.
Рыжика загрызла собака. Он был натуралом. В дом взят был взрослым котом поэтому любил погулять. Яркий, бело-рыжие пятна, пушистый с очаровательной мордашкой плута. Не выпускать – было невозможно. Обычно вечером муж возвращался с работы, Рыжик ждал его у открытого подъезда, прыгал мужу на плечо, и вдвоем они поднимались в квартиру.
В прощальный вечер с рваными ранами на теле, с распоротым животом, кота принёс домой муж на руках. Обмыла раны, поставила рядом с ним миску с водой, … и всё. Все спали в ту ночь напряженно прислушиваясь. Чтобы не сильно напрягать детей, я закрыла дверь спальни. Рыжик от двери в прихожей дополз до двери спальни. Он ждал от нас помощи. А мы были бессильны. Утром муж закопал тело бедняги за домом в кустах сирени.
Второй кот получил имя от меня. Дима был крепким, энергичным котёнком. Месяца три ему было при знакомстве. Кот с очень красивым окрасом, гладко серым с подпалиной. Он был из первого помёта кошечки моих знакомых. Папа Димы был из дома так же хорошо знакомых нам людей. В общем, чисто домашний кот. За него я заплатила хорошие по временам «перестройки» деньги. Он тоже жил у нас натуралом. Его я тоже не стала холостить. Гладкошерстный, грациозный, мускулистый, желтоглазый, с умной мордой этакого неулыбчивого крутого «пацана». Красавец, зачем портить его ауру, я не отнесла его холостить.
И вот, прошло пару лет, и Димку нашего потянуло погулять. Поест и – шасть - к двери, ждёт, мяучит – выпускай! Выйду, послушаю обстановку в подъезде. Тихо. Выпускаю, спустившись с ним в лифте. Вечером, с мужем Дима всегда возвращался домой. Он даже путешествовал с нами. На машине, на катере. Ничего и никого не боялся. Был терпелив с детьми. Вечером, возвращаясь с гуляночки он обычно плотно ел и после отдыхал.
Но снова… настал вечер, когда наш красавчик почему-то не ждал хозяина у двери подъезда. Кот не нашёлся. Мы искали его долго. К ночи несколько дней подряд муж обходил после работы подъезды ближайших домов, тогда они стояли открытыми. В нашем доме он обошел все подвалы, где стояли мусорные контейнеры. Диму мы так и не нашли. Ни ушка, ни хвостика. Остается надеяться, что нашего красавца просто украли. Украли и …увезли далеко-далеко. Если бы близко, этот кот точно бы вернулся.
Люсьена – третьего кота нам навязали. Абсолютно белый, просто альбинос какой-то. С очень длинным, тощим хвостом, похожим на крысиный. Но котёнок он был забавный, не трусливый. Хозяйка особо подчеркивала, что он «приучен», что он «детей любит», а ещё добавляла: «И зовут, как вас – Люсьеном». Абсурд! Но пришлось заплатить.
Люська пережил со мной всякое. Перестройка многим судьбу поломала, не пожалела и меня. С мужем расстались, из квартиры нас выгнали. Коту тоже часто доставалось. Из-за его любви к каспийской кильке, у него началась мочекаменная болезнь. «Налив» как-то в тапки нашему папе, Люся крепко получил. Тапки «истцу», конечно, я купила, но, расставаясь с квартирой, где мы прожили двадцать лет, я забрала всё. Как там писал Константин Симонов: «Ни любви, ни тоски, ни жалости. Даже курского соловья. Никакой, самой малой малости» … там не оставила я.
Кот, однажды даже пожар с нами переживший, не понимал и никак не мог принять ситуацию с переездом. Одиннадцать лет он тут прожил. Даже местный злой кот Борис не обижал его. А тут вот, вместе с мебелью погрузили его на машину и вывезли на съемную квартиру. Далеко-далеко от знакомого двора.
Но ничего, Люсенька быстро освоился. Стал носиться по огромной площади квартиры как котёнок. Двух его молодых хозяек женихи быстро расхватали, старшую мы с ним даже замуж выдали. И «старую» бы он тоже пристроил, да, обжёгшаяся на молоке, долго стала и на воду дуть, разлетелись желающие. В огромной квартире мы жили с ним вдвоём.
Кот почувствовал себя хозяином в красивой, украшенной нами квартире. Три с половиной года мы там прожили. Да только вот беда, болезнь его усугубилась. Не понимал котейка мой, за что его так хозяйка ругает, тапком на него замахивается, с кресел, с дивана сгоняет, закрывается от него в спальне. Обои драл, орал, возмущаясь: «Мяур…р, открывай, мать твою, чего двери затворила перед носом моим?! На диване спать буду. С тобой!»
Бывало отнесу его после его безобразия, посажу в лоток и кричу: «Вот, посиди и подумай, за что!» А он смотрит на меня испуганно, не понимая моего гнева. Ора моего. Боже мой, я до сих пор этот его взгляд помню.
Вот же беда, приду на работу, а мне девушки мои: «Кошкой где-то пахнет, фу». Ну да, от меня. Все туфли мне зассал мой сожитель. Тёплые кофты. За три с половиной года всю мебель, ковры – всё ушло. И обидно так было, сидит рядом, пригрелся, и вдруг чувствую, я «поплыла».
В общем, не сказав ничего детям, я собрала кота в сумку и – понесла его на усыпление.
Вытащил голову из сумки мой Люсенька и всю дорогу смотрел на кроны высоких тополей, на пролетавших птиц…
Мне сказали: «Вам лучше выйти. Подождите на улице». Девушка ветеринар видела моё состояние. И, наверное, слышала, как я рыдала, не обращая внимание на проходивших мимо людей.
Она сама положила мне кота в мою сумку. Я заплатила за убийство и ушла.
Поехала в сад. Взяла лопату, в лесочке, рядом с садами, на полянке, где цвел зверобой, выкопала ямку и так, прямо в моём платке, закопала нашего Люсеньку. Неглубоко закопала. Почему-то сил не стало глубоко дёрн копать. Сумку оставила под деревцом.
Дети не простили мне мой грех. И, странное дело, у старшей дочери вдруг неожиданно открылась жестокая аллергия на кошек. К четвертому моему коту она уже с таблетками подходила.
Я уже и не хотела заводить живность. К тому времени, пришлось снова съезжать с насиженного места на новую арендованную квартиру.
Но вот что странно, стала мне чудится белая тень рядом. Оглянусь – вот будто опять что-то промелькнуло рядом с моими ногами.
Рассказала я обо этом младшей дочери. И она с женихом своим однажды привозит мне котёнка. Злющего с виду. Малявка тут же забрался мне на загривок. Я с ним как бабка Ёжка по кухне ходила. Мне сказали, что это пятнистое задиристое чудо зовут Саймон. Я тут же переиначила: «Значит, Сенькой будет». А ведь не хотела больше живность заводить, никогда больше. А вот…взяла.
Только уже этого котёнка я отнесла «холостить» сразу. Этот совсем домашний был. За дверь и носа не совал.
Сменили мы с Сеней ещё одну квартиру. Шустрый «парень» рос. Лохматый. Голова огромная, роскошный хвост и всегда «трубой».
Кот заметно переживал переезды. Как только запахнет картонными коробками, мебель вдруг начинает место своё терять, он успокаивался, по коробкам лазать переставал, садился поближе ко мне и …ждал. Боялся, думаю, чтоб не оставили его тут, в этом бардаке с кучей перемотанных коробок, тазов и горшков с цветами.
И вот, наконец, мы с ним в свою квартиру переехали. Всё по местам расставили. И зажили тихо-мирно. Младшую тоже замуж выдали, внуков стали встречать в гости. Парней он как-то легче признал. А вот с внучкой у него до сих пор не ладится. Ревнует. У внуков аллергия, а внучка часто остается у нас ночевать, отдаю ей свой новый диван для сладких снов, сама ухожу на кухню спать, на кресло-кровать. Кот не понимает такого положения. Страшно они ссорятся с внучкой. До царапин.
Залезет Сенька под стол, свернется клубком на стуле, но не спит, следит за девчонкой. И если она хоть чуточку приблизится, тут же когтистую лапу вперед выставит и шипит, и орёт страшным голосом. Только к ночи он успокаивается. Держась подальше от надувных шаров, которых страшно боится, ходит поглядеть на уснувшую девчонку. Встанет на задние лапы, облокотится на диван, и наблюдает за спящей. Потом тихо ходит по всей квартире, уже спокойно, по-хозяйски.
Годы идут. Постарел мой Сенечка. Был случай у нас с ним, чуть в окно он не выпал, только и успела его за лапку переднюю удержать. Наверное, потому и припадать он стал к старости на эту лапу. И ещё думаю, слепнет мой котик. Иногда взгляд его вдруг такой странный становится. В зеркало на себя вдруг смотреться начал. Долго так смотрит, только мне кажется, он себя в зеркале не видит. Взгляд стеклянный, незрячий, будто сквозь глядит. Смотрит и прислушивается к чему-то. А ещё полюбил, чтоб ему головку гладили. Прямо не отстает, где бы я ни была, хоть в туалете, хоть на кухне, орёт, трётся. Наклонишься погладить, он отбегает и всё на диван заманивает. Как бы говорит, вот тут садись. Голову на колени мне кладёт и лапой указывает – гладь.
Есть стал плохо. Балую его, пуще, чем себя. Всё есть и печень, и говядинка, и корма кошачьи элитные, а он подойдет к миске, постоит, отвернется и уходит. Только пьёт, да спит. Или сидит, уставившись куда-то, в какую-то неопределенность. Я вcе хочу понять, на что он смотрит, что видит, но взгляд его странный, он даже вроде и не замечает, что я наклонилась и приглядываюсь к нему.
Чем болен, не знаю. Ходим колтуны сбривать, ветеринар осматривает, называет его «старичком-боровичком». Вроде всё в порядке. Но красота его уходит, только хвост по-прежнему «трубой» держит.
Облюбовал себе место в шифоньере. Положила туда крышку от мягкой коробки, застелила. Вроде нравится ему. На ночь туда прячется. Подерёт свой когтеточ, посидит на его мягкой горке, потом медленно слезает, бережет лапку свою, потянется всем телом, откинув назад хвост, и заходит в шифоньер. Типа в спаленку. А раньше всё в ногах моих спал.
Да, Сенечка, судьба тебе стареть со мной. А там, как бог даст, кто из нас вперёд пойдёт.
16.11.2026 Пермь
Свидетельство о публикации №226111601689