Воспоминания судоремонтника о службе и работе в си
БАЛАКЛАВСКОГО СУДОРЕМОНТНОГО ЗАВОДА
При переводе по службе в Главное Управление СРЗ ВМФ, моя первая должность в подземном комплексе по ремонту подводных лодок Балаклавского завода имела наименование начальник 825-й Группы Технических Установок (ГТУ).Значительно позже её переименовали в Группу Технических Систем (ГТС). С момента постройки и сдачи в эксплуатацию подземный комплекс был отдельной бюджетной войсковой частью 15059 с тактическим наименованием 597 Судо-Ремонтная База ГУ СРЗ ВМФ. Позже он вошёл в состав хозрасчётного Балаклавского судоремонтного завода ГУ СРЗ ВМФ на правах специального цеха. Однако, в связи со значительной стоимостью подземного комплекса, он не мог быть полностью принят на баланс хозрасчётного Балаклавского завода даже на льготных условиях. Поэтому, завод принял на свой баланс только производственное оборудование комплекса (законсервированное – на льготных условиях), а само сооружение с сухим доком, каналом-стоянкой подводных лодок и обслуживающими их установками и системами было оставлено на балансе Черноморского флота, выделено в 825-ю Группу Технических Установок и было поставлено на снабжение во все довольствующие органы флота. Таким образом, стал начальником этого серьёзного объекта с подчинением непосредственно начальнику Балаклавского завода, а в связи с отдалённостью от основной территории завода, по вопросам не связанным с хозяйственной деятельностью подчинялся начальнику подземного комплекса - начальнику специального цеха. В целом подземный комплекс представлял из себя уникальное защищённое специальное фортификационное сооружение с сухим доком под одно стапельное место подводных лодок 613 проекта и их модификаций (в последствии расширили специализацию за счёт лодок 633 проекта и их модификаций), каналом-стоянкой для укрытия, пополнения всех видов запасов и производства навигационного и межпоходового ремонтов 8-ми подводных лодок этих же проектов, цеховым пространством со станочным оборудованием и складами, помещениями обслуживающего персонала и запасным (на случай повышенных боеготовностей) командным пунктом командира 14-й дивизии подводных лодок и имел наименование 825 К. К нему примыкали меньшие по размерам подземные выработки : арсенала по хранению и приготовлению торпед со специальными боевыми частями (ядерными боеприпасами)-объект 820, мастерской по хранению и приготовлению торпед с обычными боевыми частями- объект 825 Т и топливных складов береговой базы подводных лодок. Все эти объекты находились в чреве горы Таврос, которая возвышалась над ними на максимальную высоту 160 метров. Основная штольня (объект 825 К) имела вход по водной акватории в гору Таврос с западного берега Балаклавской бухты и выход в открытое море с противоположной стороны. Сама Балаклавская бухта также является уникальной в связи с её конфигурацией и расположением. Из-за её изогнутости вход в неё со стороны моря на фоне скалистого берега совершенно не виден. Это соображение видимо и было принято во внимание во время принятия решения по строительству подземного завода по ремонту подводных лодок в Балаклаве.
Во все времена Балаклавская бухта была богата рыбными ресурсами и часто называлась - рыбья бухта. Особенное изобилие в ней рыбы наблюдалось в зимнее время в период с ноября по март. Рыба всех видов в это время ищет для себя укрытие в этой защищённой акватории. А уж в канале подземного комплекса для неё были просто идеальные условия. Скорее всего, это объясняется тем, что его бетонная облицовка обильно отдаёт набранное за летние месяцы тепло, да и температура воды там видимо выше, чем в бухте. Поэтому, плотность рыбы там была такова, что она стояла одна к одной как по длине,ширине, так и по глубине канала. Очень часто мне приходилось наблюдать, как зашедшие в акваторию канала дельфины буквально глотали свою добычу, даже не прикладывая для этого никаких усилий. Сам я, родившийся в Севастополе, с ранних лет начал заниматься подводной охотой. Кстати, она является моим хобби до сегодняшнего дня. Меня до сих пор трясёт пока не подстрелю на первой охоте сезона своЙ беднЫЙ рИбкА. Также не равнодушен я и к рыбалке. Впервые эту особенность скопления рыбы в канале штольни я имел удовольствие наблюдать после прибытия к новому месту службы с наступлением холодов. В обеденный перерыв очень многие работники штольни, располагаясь на галереях канала, закидывали в него своеобразную снасть. Она представляла из себя свинцовое грузило и выше него с интервалом 20 сантиметров ряд тройных крючков-кошек до 5-ти штук. После закидывания сразу же необходимо было дёрнуть снасть на весь ход руки. Результат не заставлял себя долго ждать - на всех тройниках серебрилась рыба, пойманная за любую часть её тела. Производительность рыбалки была просто запредельная. Ясное дело, что эта снасть являлась браконьерской и называлась в простонародье «драчком». Но руководство штольни закрывало на это глаза, так как наш объект был строго режимным и ожидать в связи с этим никаких инспекторов не приходилось, а мне как недавно прибывшему что-то говорить по этому поводу, влезая со своим уставом в чужой монастырь, не следовало и подавно. Но меня , как азартного Парамошу, это действо поначалу сильно впечатлило. И я спросил, где можно приобрести такую снасть? Рабочий люд у нас был искушённый, и зная, что я являюсь самым богатым в штольне обладателем спирта, то бишь шила ( 200 литров в год, значительно больше, чем даже у начальника спеццеха), тут же «выкатил» её цену – эквивалент - бутылка. Взял грех на душу и произвёл гешефт. Единственное что мне не нравилось в этой рыбалке это то, что все «рыбаки» при выемке снасти, во избежание её спутывания, наматывали леску на длинную фанеру (донка). На следующий день я принёс из дому никелированный телескопический спиннинг с полированной ручкой, снарядил снасть на катушку и приступил к священодействию. После каждой подсечки удилище сгибалось в дугу, что являлось самым приятным моментом процесса. Но, с каждым разом менее приятно было снимать добычу с тройников. Ветошь,предназначенная для протирания рук от тузлука, уже не выполняла свою функцию, рабочая фуфайка пропахла стойким рыбным запахом. Менее чем за пол часа я «наловил» два ведра кефали в перемешку со средиземноморской и черноморской ставридой и «сломался». Азарт как-то сам собой пропал и меня даже стало подташнивать. Таким способом я больше никогда не «рыбачил».
Тем более, что зимой во время осуществления передоковок при осушении сухого дока на его стапель палубе оставалось значительное количество (максимально до нескольких тонн) рыбы различных видов. В основном это была кефаль различных типоразмеров, включая лобанов, средиземноморская и черноморская ставрида, луфарь, сарган и вкрапления ершей, бычков, пикши, морского дракона и другие разновидности. Бывали отдельные случаи захода в док даже черноморских акул - катранов. Запомнилась одна из передоковок, когда в док массово зашла огромная стая саргана. Поэтому, необходимость в персональной рыбалке, тем более для руководства штольни, сама по себе отпадала. Короче, в холодное время года недостатка в рыбе при таком её изобилии никто из работников комплекса не испытывал. Её хватало и для дома и для употребления на работе в качестве закуски. Кефаль чаще мариновали, средиземноморскую ставриду и саргана коптили, луфаря жарили, черноморскую ставриду вялили. Все остальные разновидности годились на уху. У большинства работников штольни на дачах имелись персональные самодельные коптильни, изготовленные собственноручно. Благо обрезков металла на корпусном участке и опилок от деятельности цеховой деревообработки было предостаточно.
Но один из ряда вон выходящий случай в мою бытность начальника подземного завода запомнился особо. При выходе очередной лодки из дока она своим корпусом выдавила из широкой части канала скопившуюся там в этот раз в колоссальном количестве массу рыбы, которая зашла в док. Закрыли батопорт, заполнили водой его балластные отсеки. Когда он стал на порог, начали осушение дока. На отметке 0,5 метра от стапель палубы все откачивающие насосы остановились, так как сетки их приёмных трубопроводов были забиты рыбой. И вся эта огромная масса рыбы серебрилась и переливалась в искусственном освещении дока. Такого ещё ни разу не наблюдалось за всё время эксплуатации сухого дока. При его габаритах: длина 100,5 метра, средняя ширина 9 метров объём рыбы превышал 450 тонн. В начале восторгу не было предела. Рыбу большими сачками и лопатами грузили в мусорные контейнеры поднимали тельферами и кранами на придоковую площадку, там грузили на электрокары и вывозили на площадку у входа в штольню. Здесь их разгружали тельфером и её разбирали и вывозили на личном транспорте около 300 человек работающих в штольне и порядка 1300 человек работников с основной территории завода, да и все желающие из дивизии и бригады подводных лодок и близлежащих воинских частей. Позвонил командиру береговой базы подводных лодок, спросил нужна ли рыба для кормления моряков. На вопрос - а сколько дашь, ответил – сколько увезёшь. Через какое – то время по его команде прислали фуру, которую полностью загрузили. Больше брать не стали видимо из – за проблем с её хранением. Слухи о необычном улове по сарафанному радио экстренно распространились по всей Балаклаве. Желающие набрать рыбу подходили и подъезжали на личном транспорте. Никому не было отказа в желании набрать рыбы в неограниченном количестве. Сложилось впечатление, что сюда пришла значительная часть населения городка. При всём этом, объём рыбы в доке практически не уменьшался. Стало ясно, что ситуация близка к катастрофической. Доложил начальнику завода о том, что в связи со сложившейся ситуацией срывается задача по постановке в док очередной лодки. Получил от него указание вывозить оставшуюся рыбу на свалку в Василёву балку силами автотранспорта заводского гаража. Что и было сделано в течение нескольких дней.
Через непродолжительное время в адрес начальника завода пришло письмо из Инспекции по охране водных ресурсов республики Крым. Смысл был следующий: такого-то числа во вверенном Вам объекте 825 ГТУ имел место случай захода и массовой гибели кефали в сухом доке. Во избежание повторения подобного прошу принять меры и обеспечить проведение доковых операций установкой защитных сетей. Готовить ответ было поручено мне. Его суть состояла в следующем : предложенный Вами вариант на практике технически не осуществим из – за разнообразия докуемых проектов кораблей с разными осадками, обводами корпусов по их длине, разными винто – рулевыми комплексами и выступающими под водой частями, а также большой глубиной и шириной дока и, следовательно, не решит проблему. Поэтому, предприятие за свои средства готово по Вашей рекомендации приобрести прибор – излучатель, позволяющий предотвратить массовый заход и гибель значительного количества рыбы. Просим дать посыл для его приобретения. В ответ – опять же категорическое требование по установке сетей. Делать нечего, нужно что – то предпринимать. Собрал на совещание офицеров и инженерно – технических работников комплекса. Коллективный разум альтернативы затратному, трудноосуществимому, небезопасному и неэффективному способу, предложенному Инспекцией не нашёл. Решение пришло на ум через день после совещания. Вспомнил, что на Северном флоте при производстве докований для предотвращения попадания пакового льда в доки, а следовательно изнурительной и титанической работы личного состава кораблей по его удалению со стапель палубы после замерзания, использовалась установленная на криналинах доков система барботажного типа. Она представляла из себя уложенные на криналинах трубы с множеством отверстий в их верхней части, через которые подавался воздух среднего давления. Создаваемые от этого на поверхности буруны не позволяли паковому льду в больших количествах заходить в док. Аналогичная система могла решить и нашу проблему. Поэтому, дал указание высверлить в верхней части дюймовой трубы многочисленные отверстия, уложить и закрепить её у порога дока, присоединить к ней дюритовый шланг с клапаном и подключить к компрессору среднего давления. Первое опробирование этой идеи состоялось при проведении очередной доковой операции. Испытание при полностью открытом клапане прошло просто блестяще. Пузырьковая завеса от поднимающегося с подошвы дока воздуха отпугивала рыбу и она массово в док не заходила. Таким образом, проблема была решена дёшево и сердито. Правда это решение не совсем устраивало личный состав следующих докуемых объектов. Наслышанные о прежних «уловах», командиры подводных лодок приходили ко мне в кабинет с пожеланиями затарить свой экипаж дармовой рыбой. При этом, двери в кабинет открывали чуть ли не ногами, так как руки, как правило, были заняты посудой с флотским эквивалентом – шилом. Говорил им, что этого добра у меня самого в избытке и что давно его внутрь не употребляю. Вынимал из сейфа бутылку коньяка, так называемый не снижаемый запас, и приглашал гостя остаканиться. Перед этим, давал команду немного призакрыть этот вожделенный клапан перед всплытием и отводом батопорта дока. После осушения дока на его стапель палубе серебрились «стандартные», честно заработанные пару тонн свежайшей рыбы. Поэтому, думаю, что все были довольны : и моряки, и работники штольни и самое главное не страдали несметные рыбные ресурсы Чёрного моря, Балаклавской бухты и акватории подземного комплекса. Надо также отметить, что стоимость одной незаконно выловленной с помощью «драчков» кефали в Балаклавской бухте в случае прихвата нарушителей инспекторами рыбоохраны составляла 2 советских рубля. Для улучшения статистики социалистического соревнования между основными цехами завода, оформил рационализаторское предложение после внедрения этой системы пузырьковой завесы с нулевым экономическим эффектом. За что получил целых 10 рублей. Если бы подсчитать экономический эффект от этой «рации» из расчёта стоимости одной браконьерским способом добытой кефальки, то он составил бы такую сумму, что запросто при выплате обанкротил бы завод. Поэтому, довольствовался только моральным удовлетворением от выполненной работы и гордился чувством приобщения себя к защитникам рыбных запасов Державы.
Свидетельство о публикации №226111600170