Одичалый мир Последняя терраса. Гл. 15
— Что скажешь? — откинулся к борту лодки Антон. — Раньше, кроме лошадей и овец, здесь никого не было.
— По крайней мере, псы теперь не разгуляются, — Виктор окунул ладонь в воду и обтёр кровь со своей груди.
— Мы тоже, — Антон приложил к боку намоченную в море тряпку. — Если б ты ножом не полоснул по морде пса, у меня, как и у боксёра, кишки вывалились.
— На грани были, — кивнул Виктор. — В какой-то мере нам крупно повезло. Немного бы замешкались — и до лодки б не добежали. Какого лешего мы врага спасали? — с иронией произнёс он.
— Сам об этом думаю, — Антон поморщился от боли в укушенном боку и с некоторым безразличием заметил: — Ещё один рубец останется.
— Теперь не разгуляемся, — продолжил тему Виктор и спихнул Антона с вёсел. — Жизнь на Караби приобретает ещё большую насыщенность и яркость. Куда ни сунься — всюду задница.
— М-да, — многозначительно промычал Антон. Откинулся и с прищуром наблюдал за берегом. — Словно какой-то испытательный полигон. Всех сбросили в одну кучу и наблюдают, кто выкарабкается.
— Скоро такая каша заварится, а людей у нас мало. На Карадаг следует плыть.
— Было бы на чём, — вздохнул Антон.
— Корабль будем делать! — Виктор даже сам не понял, откуда у него появилась такая мысль.
— Корабль? Настоящий?
— Средневековый. С парусами, — Виктор выдавил из себя смешок. — А почему бы и нет? — сам себе сказал он. — Брёвна есть. Специалистов… Может, Игнат с Сашей?
— Ты это серьёзно? — Антон даже привстал. — Какой корабль? Плот сделать — это ещё мы сможем. А они профессионалы лишь по постройке коровников, — с пренебрежением добавил он.
— Ну, коровник — тоже судно. Перевернуть крышей вниз, сделать гидроизоляцию и в путь, — рассмеялся Виктор.
— Всё же ты шутишь, — кинул быстрый взгляд Антон.
— Вероятно. Но над этим надо подумать. Я кое-какие схемы из интернета помню. Да и народ наш не глупый. Сообща разберёмся, что к чему.
— За это время Идар на своих резиновых танках быстрее туда попадёт.
— Это вряд ли. Чтобы заставить их плыть куда нужно, необходимо проделать немалую работу. Тоже какие-то паруса поставить, вёсла изготовить. А так — просто дрейфовать по ветру будут.
— У них так называемых „неграждан“ полно. Заставит — сделают, — нахмурился Антон. — Вот если б их порезать?
— Хорошая идея, — уважительно глянул на него Виктор. — Вот только охрана у них наверняка хорошая.
— А где верфь будем строить? — загорелся Антон.
— На берегу, — пожал плечами Виктор. — Ну где ещё?
— Нас быстро вычислят, — с тревогой заметил Антон.
— Определённо. Это вопрос времени. Утаить такое невозможно. Забор будем ставить от моря до скал. С нашей стороны закрепим площадки. Камни подготовим, копья. Лучников посадим. У нас уже есть приличные стрелки. А в долине надо искать ход, по которому собаки к нам проникают. Это для нас очень уязвимое место, — нахмурился Виктор, но глаза его буквально загорелись.
Этот внутренний огонь воодушевил Антона.
— Собачий лаз найдём, — уверенно произнёс он.
— Очень нужно, — глаза Виктора почернели от беспокойства. — Чувствую: немалая опасность в этом кроется. Вокруг кольцо из неприступных скал, а собаки ходят к нам как к себе домой!
Некоторое время Виктор молчал, затем с расстановкой сказал:
— Надо готовить диверсантов. Резиновый флот Идара нужно продырявить.
Антон утвердительно кивнул. Он зачерпнул ладонью воду и пристально глянул в море:
— Там акулы или косатки? — привстал он с места.
Виктор всмотрелся вдаль до рези в глазах:
— Не понять. Волна в бликах.
— Люди говорят, кита на горизонте видели, — со смешком заявил Антон.
— Корабль будет, поохотимся и на него, — уверенно пообещал Виктор.
— Я не верю в китов. Это уже слишком!
— А почему бы и нет? Косатки и белые акулы обитают там же, где и киты.
— Тогда конечно, — быстро согласился Антон. — Но в голове не укладывается. Самым безопасным было Чёрное море!
— А теперь всё смешалось. И неизвестно, остались ли моря в нашем понимании. Может, вокруг — один сплошной океан?
— Неужели это навсегда?
— Никто не знает. Но насколько мне известно, в раннем архее тоже был всеобщий океан, а потом появились материки. Может, и нас такое ждёт?
— Это известно только Ему, — Антон указал пальцем в небо.
— Ну да. Кто мы в этом мире? Искра! Вспыхнула и исчезла. А Вселенная вечная, — Виктор опустил руку в море. — Вроде вода потеплела.
— Сложная философия, — Антон пропустил реплику Виктора мимо ушей. — Все эти умозаключения вызывают у меня головную боль. Мне бы что-нибудь попроще.
— Не прибедняйся, — хмыкнул Виктор и обтёр пальцы о куртку.
Они замолчали. Мерно хлопали вёсла по воде. Лодка лениво двигалась вдоль самого подножья утёсов. Пики скал вставали отвесной стеной — красноватые, изрезанные бороздами и трещинами, будто кто-то их вначале разбил, а потом кое-как собрал, не задумываясь об эстетике. В щелях уже зеленели ростки заброшенных ветром луговых семян, а ближе к поверхности на склоны заползали мхи. Всё поменялось: засушливый край стал влажным, даже чрезмерно. Внизу, у самой воды, камни были ещё не облизаны волнами — море только недавно затопило эти места, и потому камни не успели стать гладкими и блестящими. Они были серыми, шершавыми, колючими. Волны набегали на берег, и между камнями возникала пена, похожая на кружева. Казалось, море вяжет кружева, а затем утаскивает их за нити обратно.
Резиновая лодка мягко перекатывалась на волнах, то приседала на ходу, то вздрагивала, когда под днищем проходил вал, и взлетала вверх. Виктор и Антон, невзирая на раны, выдавали вёслами мощные гребки.
Берег менялся. За каменистым мысом открылась короткая полоса берега, на которой особенно не разгуляешься. Но её уже заселили морские котики, и они вальяжно подставляли блестящие тела редким лучам солнца. И снова скалы — уже ниже, поросшие колючим можжевельником и травой, в которой яркими красными пятнами сияли горные пионы. Дальше берег поднимался холмами, крутыми, поросшими густой травой, и между ними, в узких долинах, темнел невысокий лес, тянущийся вниз прямо к воде. Под порывами ветра от него доносился запах смолы и чего-то пряного.
Время от времени берег разрывался круглыми бухточками, зажатыми утёсами: вода в них стояла неподвижная, тёмно-голубая, с зелёными бликами, и в ней зеркально отражались скалы. В одной из таких бухточек на камнях лежали разбитые клетки: виднелись сетки, толстые прутья, разбитые стёкла… Это был выброшенный на берег передвижной зоопарк.
Виктор указал на них взглядом:
— Необходимо собрать всё нужное. Здесь такое сокровище! Как бы наши враги не опередили.
— Место неприступное. Подобраться можно только на лодке. А у них, судя по всему, лодок нет. В ближайшее время мы организуем сюда экспедицию, — согласился Антон.
Мужчины вновь замолчали, синхронно опуская вёсла в воду. Лодка шла дальше вдоль берега. А он был всё таким же диким и равнодушным.
Через некоторое время Антон радостно произнёс:
— За теми скалами наш берег.
— Акулы появились, — Виктор перестал грести и стал разглядывать на глади моря несколько чёрных плавников.
— Вроде к нам направляются, — привстал Антон.
— За котиками охотятся. Мы им не интересны, — неуверенно произнёс Виктор.
— Акулы сейчас какие-то не такие. Нападают на всё, что движется, — с тревогой заметил Антон.
— К сожалению, да, — согласился Виктор. — А ведь чётко к нам идут!
Словно русалки пронеслись мимо морские котики. Пара зверей высунула усатые морды, с неудовольствием посмотрела на людей и шарахнулась в стороны.
— С человеком уже познакомились, — констатировал Антон. — Вот жизнь у них! В море — акулы, на берегу — беда! Может, под их прикрытием мы и пройдём.
Акулы оказались у лодки неожиданно быстро. Они, едва не задевая борт, равнодушно проплыли мимо и медленно начали выписывать круги, разрезая море острыми плавниками. Лучи света жизнерадостно играли на грязно-белых телах, но от этой игры света настроение у людей не повысилось, а ухнуло вниз, словно в ледяную бездну.
— Как назло котики на берег выбрались, — процедил Антон, со страхом поглядывая на белых акул.
— Не дураки, вовремя посуетились. Сейчас смеются над нами, почёсываясь ластами, — невесело пошутил Виктор.
Он убирал вёсла из воды, чтобы лишний раз не провоцировать хищниц. Лодка начала медленно курсировать вдоль берега.
Вот одна из акул несильно ткнулась о борт. Она раскрыла пасть, оголяя смертоносный частокол из треугольных зубов. Попробовала на вкус свисающую лямку. Лодка в конвульсиях дёрнулась и едва не зачерпнула бортом воды. Люди замерли — даже дышать перестали.
— Хоть бы одно копьё осталось! Чем бы их отогнать? — отпрянул от борта Антон.
— Ты лучше не дёргайся. Нас к берегу гонит. Было бы неплохо, если на мелководье вынесет.
Сильный удар по днищу подкинул лодку. Она опасно накренилась. Люди бросились в противоположную сторону. Лодка выровнялась, шлёпнула дном и поскакала на волнах от поднявшегося буруна. Виктор схватил вёсла и отчаянно погреб к берегу. Одно весло с силой выдернулось из уключины. Белая акула перекусила его, словно сухой стебелёк, и мощно ударила хвостом. Взлетела пенистая волна, и лодка закрутилась на одном месте.
— Получай! — Виктор наотмашь нанёс удар веслом по широкой морде.
Акула выдохнула из себя поток воды и, словно торпеда, ушла под воду. Мужчины замерли. Скоро произойдёт решающий удар, и их растерзают ужасные твари. Внезапно на берегу началась суета. Морские котики с рычанием пошлёпали по камням. Наседая друг на друга, они заметались и начали целыми группами прыгать в море.
Решающего удара не произошло. Акулы отошли от несъедобной лодки и скрылись на глубине. Пользуясь моментом, Виктор вывел лодку за скалы, а там уже открылся знакомый берег.
— Ты видел, кто котиков напугал? — прерывающимся от напряжения голосом спросил Виктор.
— Большая зверюга.
— Тигр?
— Нет, на медведя похож. Только тощий какой-то.
— Весело, — неожиданно засмеялся Виктор.
Антон некоторое время смотрел с недоумением, а затем и сам рассмеялся:
— Ей-богу, не земля, а рай для всех! Приютила и людей, и зверей, и людоедов!
— Одичалый рай, — Виктор сдёрнул с себя улыбку.
Орудуя одним веслом, Виктор уверенно направил лодку к одиноко стоящим деревьям, под которыми разлёгся колючий кустарник. На взгляд Виктора, место было весьма удачным для засады. Именно там располагался пост Викентия Петровича.
Разошлись в стороны ветки, и из-под них, держа АКМ стволом вниз, вышел батюшка. Он приветственно поднял руку и улыбнулся в бороду. Неторопливо подошёл к морю и подождал, когда лодка ткнётся носом в отмель. Следом за ним вышли два брата — Семён и Виталий. Оба держали копья, через плечи были закинуты луки, а на ремнях болтались ножи. Были они одеты в одинаковые серые куртки с эмблемами муай-тай.
Антон бросил верёвку. Братья подтащили лодку к берегу, и мужчины выпрыгнули на землю.
— А я смотрю, вы не можете без приключений. Как вас потрепало! — Викентий Петрович узрел кровавые пятна на куртках Антона и Виктора.
— С собаками вновь подрались, — словно он был в чём-то виноват, несколько стыдливо произнёс Антон. — Мало мне прежних шрамов — теперь ещё один добавился.
— А где второе весло? — батюшка легонько улыбнулся, но глаза были цепкими и понимающими.
— Оно белой акуле понравилось, — ухмыльнулся Виктор. — Но это не главное. Сейчас у Идара людей больше пятидесяти. Идти на него нереально — числом задавят. Необходимо эту полоску берега огородить забором, иначе раздавит он нас, как блох. Есть ещё одна новость, нехорошая: помимо собак в окрестностях объявился тигр, а ещё Антон медведя разглядел. Тот котиков с берега согнал. Зверь худющий и злой. Выходить за территорию нашего поселения будет весьма проблематично.
— Когда говорили, что видели на берегу разбитый зоопарк, я чего-то подобного и ожидал. С животными мы разберёмся, — не слишком обеспокоился Викентий Петрович. — А вот то, что людей в лагере Идара прибавилось, — совсем плохо. Какие по этому поводу мысли?
— Будем строить корабль. На Карадаге крупное скопление людей. Кстати, туда Идар и собирается.
— Корабль? Авантюрно, — почесал бороду Викентий Петрович. — А впрочем… попробовать стоит. Это лучше, чем топтаться на месте и причитать. Вот только строительство домов придётся отложить.
— Потом отстроимся. Пускай палатки утепляют — и всем на строительство забора. Идар долго ждать не будет. Он попытается использовать своё преимущество. Очень скоро появятся его разведчики. Необходимо устроить им горячий приём.
— И чего людям не живётся? — тоскливо произнёс один из братьев.
— Хотят жить хорошо, но за счёт других, — несколько пренебрежительно глянул на подростков Антон.
— Мы обнаружили на берегу разбитые клетки. Там столько полезных вещей. Надо снарядить туда людей — не позже завтрашнего дня. Антон немного придёт в себя, — приказал Виктор.
Близился вечер. Виктор, Антон и Викентий Петрович шли вдоль берега. У кромки воды, расположившись со спиннингами, поселенцы ловили рыбу. Горели костры, пахло дымом, слышались неторопливые разговоры, и на душе становилось тепло. Наконец-то они дома.
Виктор чуть замедлил шаг и поправил на плечах тяжёлый рюкзак.
— Мы нашли пещеру, а там — целые россыпи огненных и чёрных опалов.
— Интересно, — приостановился Викентий Петрович. — Надеюсь, вы их взяли?
— А как же! Весь рюкзак забили. Своей игрой света едва с ума не свели. Мой друг утверждает, что они безумно дорогие, — он хлопнул по плечу Антона. — Поделить их, что ли, между всеми?
— Весьма глупое решение, — усмехнулся в бороду батюшка.
— Почему? — не удивился Виктор.
— Необходимо сделать неприкосновенный запас. Мало ли для чего они могут пригодиться. Пускай станут основой так называемого „золотого“ запаса.
— Где-то так я и думал, — сознался Виктор. — Но считал, что опалы на эту роль не подойдут.
— Сгодиться может всё, что имеет потенциальную ценность. У некоторых народов даже ракушки имели хождение как деньги. А дай-ка я посмотрю на них, — полюбопытствовал Викентий Петрович.
Виктор с усилием снял рюкзак и сбросил на землю. Щёлкнул застёжками, открыл молнию и достал горсть опалов. Они вспыхнули восхитительными огнями.
— Ничего подобного не видел, — пожевал губами Викентий Петрович. — Пожалуй, возьму этот камушек. В крест его вмурую. — Он осторожно взял крупный опал, и по нему пробежала волна света — от лунного до ярко-алого.
— Ещё возьмите, — посоветовал Антон.
— Хватит и одного, — нахмурился батюшка, недовольный тем, что его так заворожили эти камни. — Они действительно настоящая драгоценность. Не стоит их раздавать, как конфеты. Пусть будут служить наградой за какие-либо заслуги. А вы, так как их нашли, имеете право выбрать себе по несколько штук. Это правильно, и никто оспаривать не будет.
— А сколько можно взять? — Антон вспомнил свою любимую Яну и готов был забрать все опалы разом.
— Пусть наш лидер решает, — склонил голову батюшка и профессиональным движением поправил на плече автомат.
Виктор задумался. Противоречия просто раздирали его. Он вспомнил Нину — в душе возникли её лучистые глаза и нежная улыбка.
— По пять штук возьмём, — выпалил он и заметил едва проскользнувшую насмешку на лице Викентия Петровича.
— Что ж, решение принято, — согласился батюшка. — Остальные — в фонд нашего поселения. И вот ещё: не подарок, а на время! — Викентий Петрович произвёл некоторые манипуляции со своим кожаным ремнём. Оказалось, там был тайник спецназовца: твёрдосплавная пилка и тонкое сверло с алмазным наконечником. — Я так думаю, вы своим женщинам подарок хотите сделать? Без такого сверла отверстия в опалах не сделаете.
Весть о том, что Виктор и Антон вернулись, разнеслась быстрее урагана. Нина и Яна совершили стремительный бросок из лагеря и едва не сбили с ног оторопевших от их натиска мужчин. Виктор сгрёб в объятия Нину. Она ойкнула и погрозила пальцем, глубокомысленно указывая взглядом на свой уже округлившийся живот. Яна резко остановилась напротив Антона. Он нежно взял её за руки, локтем прикрывая кровь на своём боку. Они с жадностью смотрели друг на друга. Затем она, как дикая кошка, прыгнула на него. А он, не обращая внимания на боль в боку, принялся вертеть её вокруг себя, целуя в трепетные губы.
— Мне снился сон, — прошептала Нина. — Страшный. Мрачные пещеры. А потом ты зачерпываешь из воды огонь.
Виктор с удивлением глянул на Нину:
— Огонь, говоришь? Было дело. Антон, ты как? Сейчас покажем им или пусть помучаются?
— Это из-за чего мы должны мучиться? — отпрянула от Антона Яна.
Девушка с любопытством скосила взгляд на рюкзак, который с важностью матёрого индюка раскрыл Виктор.
— Что это? — невольно отшатнулась Нина, когда самоцветы поймали свет и заиграли неповторимой цветовой гаммой.
— Разновидность благородных опалов — чёрные и огненные. Это драгоценные камни! — с гордостью произнёс Виктор. — Это тот огонь, что тебе почудился. Можете выбрать… по шесть штук.
Антон метнул насмешливый взгляд на Виктора и подмигнул, украдкой посмотрев на Викентия Петровича. Тот с подчёркнутым вниманием что-то расспрашивал у рыбаков.
— Вы тут быстрее выбирайте… по семь камней, — развеселился он.
— Думаю, если даже по восемь возьмёте, их не убудет, — в такт улыбнулся ему Виктор, скосив взгляд на батюшку.
Женщины, забыв обо всём на свете, погрузились в сладостный мир созерцания и выбора самоцветов. Но вот солнце устало провалилось за горизонт и дало шанс померцать на небе звёздам. Луна сверкнула узким серпом, и женщины, обливаясь потом, наконец выбрали то, что им было по душе. Тяжёлая для них была эта работа. После этого мужчины пообещали изготовить из камней бусы.
Викентий Петрович давно ушёл. Рыбаки сворачивали удочки и нанизывали на бечёвки рыбу. Показалась Аня с Игнатом.
— Что, подруги, мужиков своих встретили? — кисло улыбнулась Аня.
— Это у тебя мужик, а у нас мужчины, — не преминула съязвить Яна.
— А какая разница? — повела выпуклыми грудями Аня и демонстративно обняла ухмыляющегося бородача.
— Как сходили? — спросил Игнат, пряча в бороде недоброжелательную ухмылку.
Его взгляд скользнул в сторону набитого рюкзака и неприлично долго на нём задержался.
— Результативно, — осторожно произнёс Виктор. — Как продвигается строительство? — задал он встречный вопрос.
— Стропила ставим. Скоро крышу стелить будем, — кашлянул в кулак Игнат.
— Это хорошо. Вот только придётся с ней повременить. Завтра отберёшь людей для постройки забора от кромки моря до тех скал. Брёвен не жалей!
— Зачем забор? — вскинул взгляд Игнат.
Он заметил помрачневшее лицо своей спутницы и вкрадчиво произнёс:
— Так все брёвна туда уйдут. На личное жильё не хватит.
— Сначала Игнат достроит мне дом, и только после этого я разрешу строить ваш забор, — визгливо заявила Аня.
— Не ваш, а наш, — поправил её Виктор, с улыбкой глядя на её вздёрнутый носик. — Если его вовремя не поставить, твой Идар придёт со своей командой, и будете вы жить в лучшем случае в бараках, а тебя он и вовсе пообещал людоедам отдать.
— Правда, что ли? — испугалась Аня.
— Более чем.
Женщина дёрнулась и растерянно глянула на Игната. Тот повёл лицом — словно неудачно высеченным топором из дубового пня — и виновато промямлил:
— Может, Алик и Маша приведут очень много людей, и Идар испугается на нас нападать?
***
Трава на Караби-яйле доходила им до пояса — сочная, ярко-зелёная от частых дождей. Она шумела под натиском тел. Маша шла впереди, отстраняя рукой ветви колючего можжевельника. Её золотистый хвостик смешно прыгал на загривке и веселил Алика. Он шёл следом и не отставал ни на полшага — не потому, что боялся потерять её из виду, а потому, что считал: на замыкающем большая ответственность.
— Алик, ты ещё не устал? — спросила Маша, смахивая пот с лица.
— Даже не запыхался!
— Я не об этом. Ты третий день рассказываешь про то, какой ты опытный спелеолог.
— Это просто факты из моей насыщенной биографии, — с достоинством ответил Алик, поправил на голове белую панаму и тут же споткнулся о камень.
Маша хмыкнула, но смех у неё вышел беззлобным. Странно: раньше она злилась на него всерьёз — эта панама, эта бородка клином, этот тон „а вот я однажды в пещере Мира провалился в пропасть…“. Теперь она ловила себя на том, что ждёт его рассказов. Особенно когда он приукрашивал: врал он так лихо, как будто заранее просил не верить.
Плато было пустым и гулким. Там, где когда-то проходили вытоптанные многочисленными экспедициями тропы, теперь всё заросло травой. Алик с трудом находил ориентиры. Вдалеке, на каменной гряде, паслись мустанги всех оттенков степи. Они подняли головы, прислушались и снова наклонились к траве.
— Красивые, — тихо сказала Маша. — Давай подойдём поближе?
— Они на двести метров никого не подпустят. Осторожные и очень сильные звери. На них даже собаки боятся нападать. Помнишь, мы вчера видели их свору? Хорошо, что они нас не учуяли.
Маша поёжилась. Она хорошо помнила тот вечер: полдюжины тёмных силуэтов, бредущих в круглой долине ровным строем. Не стая — отряд убийц. Тогда Алик перестал рисоваться. Он молча встал между ней и склоном, выдернул копьё из-за плеча и до самой темноты не отводил от них глаз. А наутро — снова шутки, панама набекрень и рассказы про то, как он однажды завяз в шкуродёре, уже прощался с жизнью, но неожиданно почувствовал затылком ток воздуха, развернулся на спину. Оказалось, в потолке был лаз, в который он вполз и через некоторое время свалился вниз, прямо в подземное озеро. Вероятно, он врал. А если нет? Маша представила эту ситуацию — и её пробил озноб. Завязнуть в толще пещеры, в каком-то узком ходе! Как это жутко!
— А один раз к нам в лагерь начала приходить кобыла. Встанет и стоит. На нас смотрит. Помнишь, я тебе говорил: мустанги на двести метров к себе не подпускают. А эта в метрах двадцати стоит. Понурая, голова опущенная. Несколько дней приходила. Девчонки боялись её, даже камнями отгоняли. Представь себе: дикий, сильный зверь топчется у наших палаток. Её даже дым от нашего костра не пугал. А тут к вечеру мы пещеру Виолу штурмовали. Одна группа пошла вниз, а мы на страховке остались. Сижу я, курю бамбук. Неподалёку стадо мустангов паслось. Нас увидели — мгновенно ускакали. А одна в самом центре воронки стоит. Я знаю: там понор имелся. Смотрю — это старая знакомая, в лагерь к нам приходила. И ты знаешь, Маша, что-то ёкнуло в груди. Я отбросил бамбук в сторону и вниз побежал. Кобыла увидела меня, взбрыкивать начала, но с места не уходит. Страшновато стало: она же меня одним копытом могла убить. Но я пошёл. И тут вижу под ней что-то жёлтенькое. Пригляделся — головка жеребёнка! Тут я забыл обо всём! Как ринулся вниз! А кобыла взяла и отошла. Я прыгнул в понор. Верёвку с пояса сдёрнул, под живот ему просунул и начал малыша тащить на себя. А ему больно стало — он и заржал. Ох, как начала мамаша по кругу бегать! Я чуть не посидел от страха, но тащу его. Всё боялся: а вдруг понор в пещеру переходит, и детёныш в любой момент туда провалится. А ведь иногда мы в пещерах находили кости животных, которые туда когда-то сорвались. Тащу его, тащу. Почти целиком на себя затащил. Тяжёлый парень! Я чуть не надорвался! И вот он почувствовал волю, поднапрягся и по мне прыгнул из понора. Копытом прямо по груди долбанул — аж кровь брызнула. Впоследствии даже шрам остался. Выскочил — и к мамке за соски. Как начал пить! А лошадь начала успокаиваться, только иногда что-то нервное под кожей проходило. Я вылез. Подошёл к ней. Погладил. Представляешь! Дикая лошадь позволила себя погладить! Ну и пошёл к своей пещере — штурмовать Виолу.
Маша так растрогалась, что слезу пустила. А потом выдала:
— Ты так складно врёшь, что меня даже проняло! А покажи мне след от копыта жеребёнка.
Алик усмехнулся, расстегнул штормовку. На его груди виднелся чёткий шрам в форме полумесяца. Маша округлила глаза и задумалась: а вдруг всё, о чём он так складно рассказывал, — правда.
К вечеру ветер стих. Они вышли на увал, к старой воронке, на дне которой чернел вход в пещеру. Палатку поставили между деревьями, задней частью к скале. Разожгли костёр. Вода в котелке закипела. Алик разделал копчёную рыбу, выложил на кусок мешковины два голубиных окорочка с румяной коркой. Маша отщипнула от рыбы и облизала пальцы.
— Слушай, а у тебя девушка есть? — спросила она.
— Зачем спрашиваешь? — Алик озорно тряхнул бородой.
— Так. Просто интересуюсь. Если б ты сбрил эти козлиные волоски…
— О нет! Тогда я не буду самим собой!
— Зря. Ты вроде ничего.
— „Ничего“ — это пустое место. А я Алик, и меня ребята уважают.
— Понятно, — разочарованно протянула Маша, отвернулась к воронке и кинула туда большой камень.
— Раз, два, три, четыре, пять, шесть… — послышался далёкий удар. — Глубокая пещера, — задумчиво произнесла она.
— Бывают глубже, — Алик спокойно пододвинул котелок поближе к углям, вытащил из-за пояса нож с изогнутым лезвием и начал точить его о камень — неспешно, размеренно, как будто это была не точильная, а разговорная работа.
— Спать будем по очереди, — сказал он. — Утром пойдём к озеру Каратау. Раньше там экспедиции частенько останавливались.
Маша лежала в палатке уже погасшим вечером и смотрела в маленький треугольник неба, где горели звёзды, а у костра сидел Алик и держал копьё поперёк колен. Панаму он снял и положил рядом, и в отсвете углей он казался совсем другим: не рисовавшимся, а просто внимательным и неожиданно привлекательным.
«И за что я его только называла несерьёзным?» — подумала Маша. И сон пришёл к ней быстро, как вода в затопленный город.
Свидетельство о публикации №226111601711