Адажио для крыла и лепестка

В старом саду, где октябрьский дождь умел стучать по крыше беседки с точностью метронома, стоял забытый всеми камертон. Когда-то его оставил на каменном парапете музыкант, уехавший в большой город. С тех пор серебряная вилочка лежала среди влажных листьев, впитывая тишину и ожидая прикосновения, способного разбудить ее чистую, единственную ноту.

Рядом с парапетом, укрытый от ветра разросшимся шиповником, отцветал поздний осенний цветок - бледно-лиловая астра. Она не торопилась ронять лепестки, хотя остальные клумбы давно уснули. Астра знала секрет: ее жизнь - это не суетливая погоня за солнцем, а долгая, тягучая партия фортепиано. Каждая капля росы, падающая на ее чашечку, отзывалась внутри тихим, глубоким аккордом, в котором не было ни страха перед холодом, ни сожаления о лете. Она просто звучала в своем темпе, принимая и свет, и прохладу.

Однажды, когда сквозь серые тучи пробился редкий теплый луч, на край астры опустилась бабочка. Ее крылья, похожие на тончайший шелк с узором из осеннего золота и теней, слегка дрожали после долгого перелета.-

Ты совсем не спешишь, - прошелестела бабочка, складывая крылья и вдыхая горьковато-медовый аромат лепестков.

- Весь сад уже затих, а ты всё еще держишь свой цвет. Разве тебе не страшно опоздать?

- В музыке нельзя опоздать, если играешь свою партию, -мягко ответила астра, слегка качнувшись от ее веса.

- Моя жизнь - это адажио. Медленный, глубокий танец корней и лепестков. А твоя, наверное, похожа на легкое скерцо - полет, ветер, смена картин?

- Моя жизнь - это мелодия скрипки, - улыбнулась бабочка.- Она вся в движении, в высоте, в том, чтобы поймать поток воздуха и не бояться неизвестности.Но сегодня я устала лететь. Мне захотелось просто побыть в тишине.

В этот миг с ветки шиповника сорвалась тяжелая дождевая капля. Она упала прямо на серебряный зубчик забытого камертона. По саду поплыл тонкий, хрустальный, едва уловимый звук - чистая нота «ля». Она не требовала ни быстрого полета, ни вечного цветения. Она просто соединила в себе дрожь крыльев бабочки и спокойную глубину астры, превратив их случайную встречу в единую гармонию.

Бабочка замерла, прислушиваясь к этой вибрации, пробежавшей от лепестков к ее лапкам. Ей больше не нужно было никуда лететь, а цветку не нужно было никого удерживать.

Они просто слушали, как дождь, ветер и серебряный камертон доигрывают их общую осеннюю пьесу - ту самую, где у каждого свой ритм, но музыка на двоих одна.


Рецензии