Шарик моя 4 я сказка
Шарик давно считал себя настоящим сторожем. Пусть он уже немолодой, пусть шерсть местами поседела, а цепь стала чуть тяжелее, чем в юности, — всё равно он знал: без него во дворе нельзя. Кто же будет первым слышать шаги за калиткой? Кто встретит рассвет раньше всех и проверит, всё ли спокойно у сарая, у колодца, у дальнего угла, где трава всегда ложится по особенному, если кто то прошёл?
Каждое утро начиналось одинаково. Ещё только небо серело, а Шарик уже поднимался, отряхивался и делал свой обход. Он нюхал воздух, прислушивался к тишине и только потом позволял себе тихонько зевнуть. И вот однажды, когда солнце только-только тронуло крыши, Шарик заметил у забора что то странное.
Там, прижимаясь к доскам, сидел маленький ёжик. Он дрожал, будто ему было страшно, и смотрел на Шарика круглыми тёмными глазами. Шарик замер. По правилам сторожа надо было бы громко гавкнуть, чтобы чужак знал: тут своя территория. Но ёжик был такой крошечный, такой одинокий, что вместо лая у Шарика вырвалось что то среднее между вздохом и ворчанием.
— Ну чего ты тут? — проворчал Шарик, но не строго, а так, будто сам себе удивлялся. — Чего дрожишь?
Ёжик не убежал. Он только втянул иголки поближе и тихо фыркнул.
Шарик подумал немного, потом сел напротив и сказал уже спокойнее:
— Ладно. Если ты не злой, посиди тут. Только не пугай кур. И не ходи к луже — там Янка теперь хозяйничает, она с незнакомцами разговор короткий ведёт.
И правда: вскоре из дома вышла бабушка, следом выбежала Янка, увидела ёжика, остановилась, выгнула спину и зашипела:
— Ш ш ш!
— Тише ты! — рявкнул Шарик, не по-злобному, а по хозяйски. — Это гость. Свой.
Янка посмотрела на него, потом на бабушку, потом снова на ёжика. И вдруг поняла: если Шарик сказал «свой», значит, так и есть. Она опустила спину, села и стала смотреть, как ёжик осторожно тянется к хлебной корочке, которую бабушка положила на дощечку.
Весь день ёжик держался рядом, будто проверял, можно ли тут остаться. А вечером, когда над двором потянуло прохладой, он вдруг юркнул под крыльцо и затих. Шарик подошёл, понюхал щель и удовлетворённо вздохнул:
— Вот и ладно. Пусть спит. Тут тепло, тут тихо, тут никто не обидит.
А ночью, когда ветер снова гудел в трубе, Шарик лежал у порога и слушал, как ровно дышит дом. И ему казалось, что теперь их стало чуть больше: бабушка, Янка, ёжик под крыльцом… и он, Шарик, который всё это бережёт.
Он тихо тявкнул — не от тревоги, а просто чтобы дом знал: сторож на месте. И снова положил голову на лапы.
Свидетельство о публикации №226111601769