Суббота
Ранним утром в дверь постучали.
«Кто это может быть? Соседи? Но те могли войти и без стука — просто крикнуть: „Петро!“ или „Надька!“» Так звали родителей нашего героя. Старший брат Витька, который вспорхнул с дивана на стук и полетел к двери, был той неизбежностью, что с утра готовила не пойми чего.
За окном светило солнце, день обещал быть ясным и тёплым. Вова чётко знал: в этот момент, когда ему полагалось досыпать самые драгоценные минуты перед уходом в садик, кто-то из папиной родни, может быть, приехал — и невольно похитил у него эти сладкие мгновения.
Брат Виктор открыл дверь. На пороге стоял Серёга — двоюродный брат. Его нередкие визиты всегда запоминались всем членам Володиной семьи. Серёжа не был хулиганом, хотя и учился на тройки. Братья его искренне любили за то, что он всегда оставался собой и привносил свежую струю в их рутинное существование.
— Витя и Серёжа! — обратилась Надежда Петровна. — Может, вы отведёте Володю в детский сад?
— Хорошо, тёть Надь! — как-то подозрительно быстро согласился Серёга. — Не волнуйтесь… Отведём!
Вовочке было досадно. Как так-то? Брат приехал, видать, очень даже неспроста, что-то затевается, а тут этот садик!.. У Володи было непомерно развито внутреннее чутьё на приключения, а те уже отчаянно скреблись в его незатейливую судьбу.
Клетчатая рубашка с коротким рукавом, шортики и сандалии на босу ногу — вот и все сборы. В начале пути Вовочка уж было смирился со своим распорядком дня: детский сад, завтрак с манной кашей, непонятное времяпрепровождение до обеда, а дальше кто-то придёт за ним — и дом, милый дом. Ведь суббота всегда короткий день.
Впереди шли старшие братья, тихо выстраивая тайные планы будущего дня. Володя грустно плёлся за ними. Вова изо всех сил напряг слух. Со стороны ребят доносилось:
— На батину…
— Через забор…
— Никто не узнает…
Понятно: братья собрались на папину работу. Организация, в которой работал Пётр Петрович трактористом — папа Вити и Володи, — называлась «Райсельхозтехника». Суббота — выходной, значит, в организации будет пусто, кроме разве сторожей. Когда мальчишки были там в последний раз, им удалось покататься на лошади. Серёга даже с неё свалился. Правда, потом пришлось быстро убегать от старого конюха, а вечером выслушивать упрёки отца: «Что ж вы, балбесы, полезли на беременную кобылу — вот она вас и скинула!»
От услышанного в душе Вовочки замаячило очередное приключение. Но дорожка упрямо вела его в уже ставший ненавистным садик, а братья решительно хотели исполнить поручение Надежды Петровны. И Вова, недолго думая, включил то, что умел пока лучше всего на свете, — ныть.
— Вить, возьмите и меня с собой!
— Тебе надо в садик! — сердито ответил тот.
— Гы!.. Гы!.. — откликнулся Серёга и как «коварный искуситель» добавил: — Ты что, хочешь детский садик прогулять?..
— Да, хочу прогулять, если можно!.. — плаксивым голосом подтвердил Володя.
— Ты будешь нам мешать! — не уступал строгий Виктор.
— Не буду, вот увидите… Возьмите! А?..
— А что мы родителям скажем?.. — продолжал ответственный брат.
— Так ведь никто не узнает!.. — копируя вкрадчивую интонацию двоюродного брата, сказал способный Вовочка.
Серёга снисходительно отозвался:
— Да пусть идёт!.. Прикроем, если что!.. В случае чего он сам не пошёл в садик, мы тут ни при чём!
Решение было принято. Вовочка облегчённо выдохнул. Приключения устремились к нему, и детский сад не получил своего постояльца.
Кривые переулки, пара асфальтированных дорог, которые надо было пересечь, — и вот они, главные ворота папиной работы, а вместе с ними шлагбаум и сторожка с двумя бабушками, которые, по опыту, не были настроены пускать детей к сельскохозяйственной технике.
Мальчишки не стали испытывать удачу и сразу отвернули от главного входа в сторону. Прошли примерно метров сто и свернули в узкий переулок. Справа от петляющей просёлочной дороги, по которой они топали, располагались небольшие домики местных жителей, а слева тянулся каменный забор, сложенный из грубо обработанного жёлтого известняка. За ним как раз и была цель путешествия ребят. У правильного забора где-то обязательно должна быть дыра. Этот забор был правильным, и лазейка, конечно, нашлась быстро. В одном месте, где стена из рыхлого известкового камня прилегала к коробке какого-то цеха, её верхушка примерно до половины высоты была обрушена — то ли от времени, то ли чьими-то стараниями.
Старшие ловко перемахнули это препятствие, а вот Володе пришлось попыхтеть из-за малого роста. И то не без помощи братьев. Старший Витька подтянул его за руку, а Серёжка подталкивал сзади, говоря:
— Не тормози!
На сторону вожделенной «Райсельхозтехники».
Впереди, перед восторженным взором Вовочки, открывалась чудесная картина. На огромной бетонной площадке стройными рядами стояло техническое богатство всей районной сельскохозяйственной техники. В первых рядах располагались трудяги ЗИЛы — самосвалы и просто грузовые; в этом же строю находились и «Газончики» с округлыми формами по моде шестидесятых годов. Во втором ряду красовались Уралы, внушавшие уважение уже одним своим крупногабаритным видом. А вот в крайнем ряду Володя увидел такое, что его дыхание занялось от частого биения сердца. Там стоял настоящий великан под названием КрАЗ. Словно двухсотпушечный галеон из Испанской армады среди мелких прогулочных яхт. Его величественный вид так поразил Вовочку, что тот застыл, открыв рот.
Действительно, машина внушала благоговейный трепет своими размерами. Вопрос — залезть в неё или нет — отпал сразу же. Главное было дотянуться до подножки и открыть дверь кабины. В те далёкие времена двери квартир и домов часто не запирались на ключ, равно как и двери грузовых автомобилей и тракторов. Это было время блаженного всеобщего доверия.
Расположившись на большом кожаном водительском кресле и взяв в руки руль, как корабельный штурвал, — по своим размерам он как раз на него и походил, — Вовочка пустился в путь по воображаемой дороге, озвучивая шум мотора, подрыкивая и гудя, то и дело попрыгивая на сиденье и раскачиваясь из стороны в сторону, изображая ухабы и ямы на извилистом пути, щёлкая тумблерами и нажимая на кнопки перед собой, назначение которых он не знал. В этом увлекательном процессе он как бы провалился во времени, забыв о братьях, которые тоже, как и он, занимались освоением техники. Дорога, как известно, вещь непредсказуемая, даже если она воображаемая. Мало ли кто там может на неё выскочить или кто из своих же водителей что-нибудь сотворит непотребное — как не известить о своём недовольстве нажатием на клаксон.
И он нажал.
КрАЗ издал трубный звук, словно паровозный гудок, сотрясая округу.
И тут пришлось срочно покидать свой виртуальный мир, потому что со стороны главного входа и сторожки к площадке бежали две старушки, окружённые двумя или тремя лающими маленькими лохматыми собаками.
Выскочив из кабины железного великана, Володя ринулся к проёму в стене. Ребята его уже опередили и были на другой стороне. На этот раз помочь ему было некому. Сделав несколько попыток перелезть через забор, он так и не допрыгнул до края обвалившейся стены и, чтобы не тратить больше времени на бесполезность этого отхода, бросился обратно к КрАЗу, думая как-нибудь укрыться в нём.
Но бабки были уже близко, и ум юного прогульщика детского сада работал весьма прагматично.
«Вот оно — ПРИКЛЮЧЕНИЕ…
В кабину не успею, заметят…
Надо лечь под машину, как партизаны в советских фильмах, — авось не увидят…»
И он лёг, прижавшись всем телом к холодному бетону.
Воображение у Вовочки было устроено так, что не нуждалось ни в разбеге, ни в разрешении: оно включалось само и мгновенно подминало под себя всё вокруг. Едва он прижался к холодному бетону, как бетонная площадка стала партизанским лесом, сторожихи — немецкими охранниками, лохматые собаки — овчарками, а сам он — партизаном. Ему слышалось:
— Wer k;nnte das sein?.. (Кто это мог быть?..)
— Jungs? (Мальчишки?)
— Ich habe sie gesehen, als sie ;ber den Zaun liefen. (Я видела, как они убегали через забор.)
— Aber was machten sie in den Autos? Vielleicht haben sie etwas gestohlen! Komm, wir sehen nach, was da ist! (А что они делали в машинах? Может, украли чего? Пойдём посмотрим, что там!)
Пока бабушки-сторожа бойко общались между собой, их верные спутники, прекрасно видя Вовочку в клетчатой рубашечке, шортиках и сандалиях, распластанного под грузовиком, истово заливались лаем, всем видом показывая хозяйкам: вот он, разбойник, рядом.
— Was ist da? (Что там?)
— Wen bellst du an? Wer ist denn da? (На кого ты лаешь? Кто там?)
— вопрошала собачку старушка, готовясь нагнуться и увидеть его, тёпленького Вову.
«Пора!» — скомандовал себе Вовочка и выскочил из-под своего железного укрытия в противоположную сторону от бабок с собаками, изо всех сил побежал в сторону пустующей сторожки и главного входа. Поднырнув под шлагбаумом, пересёк асфальтированную улицу и бросился в переулок с пешеходным тротуаром. Он почему-то был уверен, что проезжая дорога станет границей полномочий двух сторожих, но, обернувшись, с ужасом увидел бегущих за ним бабок с всё той же лающей псиной и кричащих ему вслед:
— Halt, russischer Partisan! Wir werden auf jeden Fall alles dem leitenden Offizier und deinem Papa melden! (Стой, русский партизан! Мы обязательно всё доложим главному офицеру и твоему папе!)
Страх влил в него новые силы, которые он было уже все вложил в свой рывок из-под КрАЗа. Пробежав всю длину переулка, паренёк уже не оглядываясь ворвался в знакомые дворы своего родного района. Он знал каждый дом, каждое дерево и даже кустик в этих местах. Догнать его или найти было для старушек непростой задачей. Но с ними были собаки. Они вполне могли взять его след и затем прочесать округу.
«Надо запутать следы…» — решил Володя и нырнул в парк.
Оббежав парк, он вышел к окраине детской спортивной площадки за школой, где в начальных классах учился его брат Витя. Там он наконец спустился к реке и, как был в сандалиях и шортах, кинулся в воду.
«Собаки!.. Врёшь, не возьмёшь.
Пройду по речке, собью собак со следа…»
Припоминая фильмы о бежавших от фашистов и их овчарок наших бойцах, Вовочка иногда по колено, а иногда и по пояс, поднимая тучи брызг, спешил к другому мосту, располагавшемуся недалеко от его дома. Путь был неблизким и всё по воде. Володя немало удивлял мальчишек, рыбачивших вдоль берега и удивлённо провожавших его взглядами.
Он намеревался выйти из прибрежных зарослей и незаметно прокрасться к своему подъезду. Озираясь по сторонам, ему казалось, что неуёмные бабки в немецкой форме и с белыми нарукавными повязками могут ждать его где угодно. И всё же, как бы ни было страшно, надо было возвращаться домой.
Дома было солнечно и особенно уютно. Братьев, Виктора с Серёгой, пока не было.
Подошла мама и как-то строго спросила:
— А где ты был?
— Пришла за тобой в садик, а мне говорят: а Володи сегодня не было…
— Я уже не стала им говорить, что отправляла тебя в садик…
— Так где ты лазил?
— Мам, так ведь короткий день — суббота…
— Ну шалопаи… Это Серёга приехал! Понятно…
— Переодевайся… Одежда вся мокрая. Где так можно лазить?..
Вовочка молчал: уж он-то прекрасно знал, где так можно лазить, но сдавать братьев — последнее дело. А к вечеру пришли и они.
— Где ты был? Мы тебя искали повсюду… Думали, тебя схватили…
— Вы чего меня бросили?!
— Никто тебя не бросал. Мы потом вернулись к той дырке… Ждали тебя, ждали, а ты пропал.
— Я говорил, не надо было его брать, — заметил Виктор.
Конечно, Володя был немного сердит на братьев, но и счастлив. И хотя папа Пётр Петрович, уважаемый тракторист «Райсельхозтехники», назвал его сачком и прогульщиком, сам Вовочка был доволен, что сумел-таки сбежать и запутать свои следы от собак. Но больше таких приключений ему не хотелось.
Хорошая выдалась суббота — короткий день…
Дальше Вовочка продолжил исправно ходить в детский садик — до самого первого звонка в своей родной двадцать пятой школе. Но это уже другая история.
Свидетельство о публикации №226111601792