Ликбез

 

   Временами, для меня кстати это остаётся непроницаемой тайной, на меня снисходят небывалые мужественность, храбрость, отвага, бесстрашие, твёрдость, стойкость, непоколебимость, брутальность, несгибаемость, героизм, дерзость и это лишь самая малость, которой я решил с вами поделиться, так сказать, приоткрыть око на барокко. Всё это, того и гляди польётся через край.  И именно в момент снисхождения вышеперечисленной малости, как правило, моя семья получает невероятного подзатыльника. Во мгновение ока, голос становится встревоженным, ланиты багровеют от бравурных речей, ноздри распахиваются как у дракона, вот-вот начну плеваться огнём. Бедные мои девчата. За что я им такой послан?! Неужто они боженьку чем прогневали… ну ладно жена, а падочка чем не угодила, она ведь, маленькая ещё. Ой, даже не знаю почему так… уж вовсе лучше молчать. А то, как начнёт, да как начнёт свербить во мне, уж спасу нет. Сами провинились чем-то, а на меня всё повесить хотят. Две стервы, каких белый свет не видал. Да и хорошо, что он их не видал, а то узнал бы, с кем и как я живу. Ну да ладно, это всё мелюзга. Проживу как-нибудь. Не помру. Ну, а ежели помру, то знать судьба такова моя. Ух, если бы не эти…
   Настюшка, малая, шести лет, боится меня как паука, а я ей добра желаю, грамоте обучаю. Смотрит на меня исподлобья, долго смотрит, пока глазки не начинают краснеть, а потом как заревёт противная, до одури. Это она так читать учиться. Это ей так грамота нужна. Это она так благодарна мне. Это она так любит меня. Мне ведь хочется, чтобы она слёту всё понимала, с полуслова, без подсказочки, а она треклятая губки свои скривит, да слёзы проливает зазря. А во мне-то гнев-то праведный вскипает, пузырится истинной справедливостью, клокочет добром расписным. Глаза мои наливные поглядывают на ремень, а душа моя христианка не велит бить ремнём, уж лучше ухватом. Да пошутил я. Нет и помыслов таких, чтобы Настюшу чем охаживать. Я лучше руки свои в угли засуну по локоть, нежели обижу дочурку жены моей. Или вовсе отсеку их себе. Ну что я могу поделать если она не любит учиться, свою голову ей на шею присобачить? А ейную куда девать, мне чужого говна не нужно! Пусть сами с ним разбираются. Тоже мне, умницы! Ишь какие городские. Вот достану сейчас скотч, тогда узнаете цену тишины. А то одна завывает, и вторая тут же подхватывает дурноголосие. А я-то просто читать хочу научить. И помыслы мои — благие. В отличии от ихних. Думают обо мне ересь всякую. У меня скотча хватит на всех вас. Я вам быстро рты заделаю липкой ленточкой. И не только рты, но и умы ваши бунтарские. А то ишь что задумали! Одна не хочет читать учиться, а другая ей в этом бессовестно потворствует. Ух нахалюги! Отроковица совсем без стыда на белом свете существует. Токмо я ей быстро глазики открою на её лень, да на бесстыжесть. Со мной так дело не пройдёт. Я тебя и грамоте научу и арифметике. У меня скотч ох какой крепкий, твоих силёнок точно не хватит порвать его. Примотаю тебя к стулу крепко накрепко, чтобы не сбежала, и буду учить читать. Буду прививать любовь к чтению, к слову, к буковкам. Ууу букашка безграмотная. Читать она не хочет учиться. Я тебе устрою медовую грамоту.
   Пока она там успокаивается, пойду дойду до магазина, а то боюсь на всю азбуку скотча не хватит.
   
   


Рецензии