Сибириум Приключения Кости и Виктора
Тридцать первого октября поезд дальнего следования мерно стучал колесами где-то в глухой российской провинции. В купе было тепло, пахло чаем и слегка подгоревшими сушками.
Костя Лукашин — тот самый счастливчик, который когда-то нашел выигрышный билет «Спортлото» и с тех пор свято верил в случай, — поправил сползающие на нос роговые очки. Он ехал к другу на праздники, но сегодняшний вечер (Хэллоуин, будь он неладен) не задался с самого начала.
Его попутчиком оказался мрачный тип в черном пальто по имени Виктор. Виктор не пил чай, не ел сушки и смотрел в окно с таким видом, будто ждал, когда же оттуда выпрыгнет что-нибудь зубастое. Они были абсолютно чужими людьми, случайно брошенными судьбой в одно купе.
Чтобы как-то разрядить гнетущую тишину, Костя полез в свою дорожную сумку. Под пачкой печенья и старым свитером он нащупал странную деревянную коробку.
— Надо же, — пробормотал Костя, доставая ее на свет. — Я же купил это на вокзальном лотке. Продавец сказал, игра называется «Сибириум». Что-то новое, говорят, жуть какая интересная. Может, сыграем, Виктор? А то до станции еще два часа ехать.
Виктор медленно повернул голову. В его глазах мелькнул нездоровый, почти хищный интерес.
— «Сибириум»... — протянул он. — Отчего же не сыграть. Развлечемся на Хэллоуин.
Костя открыл крышку. Внутри вместо привычного поля с кубиками лежала колода карт с изображениями светящихся тыкв и старых паровозов.
Игра началась мгновенно. Костя, решив, что он ходит первым, вытянул из колоды карту с изображением полустанка.
И как только он это сделал, вагон тряхнуло так, что сушки подпрыгнули до потолка. Лампочка под потолком мигнула и с громким хлопком лопнула. В купе стало абсолютно темно. А затем, вместо привычного стука колес, снаружи раздался протяжный, леденящий душу гудок паровоза. Поезд резко затормозил.
— Вы видели? — прошептал Костя, когда дверь купе сама собой с шипением открылась в коридор.
За окном не было ни ночного леса, ни деревень. Вместо них расстилалась густая, клубящаяся тьма, прорезанная странным бледно-оранжевым светом.
Они вышли из вагона на перрон. Точнее, это был не перрон, а какая-то забытая богом железнодорожная станция, затерянная в тумане. Табличка на столбе гласила: «Тайга-Сортировочная».
Костя поежился и вцепился в локоть Виктора (тот, впрочем, казался даже довольным). Вместо обычных фонарей вдоль путей были высажены самые настоящие светящиеся тыквы. Они мерцали жутковатым, изумрудным и оранжевым светом, освещая ржавые рельсы.
Вдруг из тумана, пыхтя паром, выполз старинный поезд. Он остановился прямо перед ними. Из открытого окна одного из вагонов высунулась женщина. Ее лицо было бледным, как у призрака, а на голове красовалась шляпа с тыквой.
Это была Полуночница. Она медленно улыбнулась им и, зажав в тонких пальцах выдолбленный тыквенный плод, начала ритмично покачивать его. Внутри плода тлели, словно живые, красные угли. От этого зрелища у Кости по спине пробежал холодок.
— З-здравствуйте, — выдавил из себя Костя, хватаясь за сердце. — Простите, а когда следующий поезд в Москву?
Полуночница не ответила. Она лишь рассмеялась — тихо, шелестящим звуком — и махнула рукой в сторону распахнутых дверей своего вагона.
— Нам туда, — твердо сказал Виктор, и в его голосе послышалась насмешка.
— Вы с ума сошли?! — ахнул Костя. — Там же эти... с углями!
— Это неотъемлемое условие, Костя, — загадочно ответил попутчик. — Игра должна дойти до конца.
Другого пути все равно не было. Поезд, на котором они приехали, уже растворился в тумане, оставив их одних посреди светящихся тыкв. Подгоняемые холодным ветром и жутким смехом Полуночницы, два попутчика шагнули в темный проем вагона. Двери с лязгом захлопнулись за ними, и поезд, набирая ход, унесся в самую глубь туманной тайги.
Часть 2. Бесконечный плацкарт
Поезд бесконечно мерно стучал колесами, унося безбилетных пассажиров в самую глубь туманной тайги.
Внутри вагон оказался самым обычным советским плацкартом. Пахло пылью, крепким чаем и чем-то горелым. За окнами не было ничего, кроме всё той же клубящейся тьмы.
Костя Лукашин сидел на нижней боковой полке, нервно поправляя очки. А по узкому проходу между рядами уже катился... круглый светящийся тыквенный плод. На макушке у него красовалась огромная меховая ушанка, а на невидимых ногах — валенки. Существо катило перед собой тележку.
— Ведьмин эль! Из болотной клюквы! Кому эль? — загробным голосом выкрикивало оно, разливая светящуюся фиолетовую жидкость в граненые стаканы с металлическими подстаканниками.
— Я лучше в котле с углем сварюсь, чем это пить, — прошептал Костя, вжимаясь в стену.
Виктор лишь усмехнулся, но вдруг свет в вагоне мигнул, и тележка исчезла. В конце коридора появилась высокая, сгорбленная фигура.
Это был контролер. Одетый в форму железнодорожника, он тем не менее походил на персонажа из страшных сказок. Голова его была повернута набок, а вместо правого глаза зияла пустая глазница, в глубине которой тлел яркий оранжевый огонек. Лихо Одноглазое, да и только.
Он остановился прямо напротив их купе. Огонек в его глазнице вспыхнул ярче.
— Билетики, — прошипел он, и от его голоса задребезжали стекла в подстаканниках. — Ваши билетики.
— Мы... это... — Костя начал судорожно шарить по карманам, понимая, что там нет ничего, кроме старого проездного на метро. — Мы по игре! У нас «Сибириум»!
— Игры тут нет, — отрезал контролер, и его щека дернулась. — Есть безбилетники. А безбилетников мы сдаем Дикой Охоте на следующей станции. Или сразу — в котел. Там как раз угли тлеют. Выбирайте.
Костя побледнел так, что стал белее Виктора.
— Позвольте, — вдруг бархатным голосом произнес Виктор. Он поднялся и посмотрел прямо в пустую глазницу контролера. — У нас нет материальных билетов. Но мы можем заплатить иным. В сказках ведь как? «Отдам то, чего дома не знаю».
Огонек в глазу контролера замер.
— Интересно... — проскрипел он. — И что же вы отдадите?
— А давай мы расскажем тебе сказку, — предложил Виктор. — Страшную. Про тебя самого.
Контролер замер, словно размышляя. Его единственный глаз сузился.
— Про меня?.. — он криво ухмыльнулся. — Ну, попробуй, вампир. Если не напугаешь — сварю.
Виктор наклонился к самому уху контролера и начал говорить так тихо, что Костя не разобрал ни слова. Он видел только, как меняется лицо стража: сначала оно было насмешливым, потом нахмурилось, а затем по нему пробежала тень настоящего ужаса. Огонек в пустой глазнице заметался, как безумный.
— Врешь! — вскрикнул контролер, отшатнувшись. — Этого не может быть!
— А ты проверь, — холодно улыбнулся Виктор. — Или боишься?
Контролер сглотнул, судорожно достал из кармана огромный медный компостер и, ничего не пробивая, просто махнул им в воздухе.
— Проходите! — рявкнул он и буквально испарился в темноте коридора, оставив после себя лишь запах серы и горелой бумаги.
Костя выдохнул и посмотрел на попутчика с ужасом и восхищением.
— Что... что вы ему сказали? Какую сказку?
— А это, Костя, секрет, — Виктор снова уселся на полку. — Главное, что игра продолжается. Поезд бесконечно мерно стучал колесами, унося безбилетных пассажиров в самую глубь туманной тайги.
Часть 3. Октябрьская
Поезд с лязгом остановился, и двери с шипением распахнулись. На облупившейся табличке у перрона значилось: «Октябрьская».
Костя Лукашин осторожно выглянул наружу и поправил сползающие очки. За станцией раскинулся поселок. Вместо привычных деревенских домиков тут стояли серые бетонные панельки, которые, казалось, медленно врастали в землю, как кривые гнилые зубы.
Но самым жутким было не это. В окнах пустых квартир полыхали огромные костры. Оранжевый свет вырывался наружу, а на пустыре вокруг зданий резвились маленькие мохнатые твари с рожками. Анчутки. Они сидели на корточках и с остервенением вырезали страшные рожицы на подгнивших репах.
— Нам точно нужно туда? — прошептал Костя. — Может, подождем поезд обратно?
— Игра не ждет, — отрезал Виктор, спрыгивая на перрон. — Идем.
Им пришлось идти прямо через этот безумный карнавал. Вокруг хохотали тени, кто-то играл на расстроенной гармошке, а из окон панелек доносился запах жареного мяса и серы.
Вдруг стена ближайшей пятиэтажки дрогнула. Бетонная панель с грохотом отвалилась, обнажив зияющую пасть, полную ржавой арматуры. Дом решил, что непрошеные гости — это отличный ужин. Панелька угрожающе наклонилась над ними, пытаясь сожрать.
— Виктор, не оборачивайся! — закричал Костя, видя, как из стены вылезает бетонная рука.
— Виктор, не оглядывайся, она сзади! — голос Кости сорвался на визг.
— Да не смотри ты назад, бежим! — заорал он во все горло.
Виктор схватил Костю за шиворот и рывком потащил в переулок. Они бежали, пока безумный поселок не остался позади. Только тогда они выдохнули, привалившись к старому бетонному забору на окраине.
— Что... что это было? — просипел Костя, стряхивая с плеча бетонную крошку.
— Местный колорит, — Виктор мрачно усмехнулся. — Идем дальше, нам еще отсюда выбираться.
Часть 4. Черная река
Безумный поселок остался позади, и туман стал еще гуще. Выйдя из переулка, Костя и Виктор остановились как вкопанные. Перед ними текла река. Но вода в ней была абсолютно черной, как нефть, и не отражала небо.
Посреди реки, прямо на воде, плавал жуткий старик с зеленой бородой. На голове у него вместо шапки полыхала огромная тыква, а в руках он держал кости. По берегам, среди сухой осоки, сидели бледные девицы в венках. Русалки заунывно пели кельтские баллады на старо-славянский лад, от которого у Кости заныли зубы.
У самой кромки воды их ждала плоскодонная лодка. В ней сидел Перевозчик — сгорбленный старик в рваном тулупе, лицо которого скрывал капюшон.
— Нам нужно на тот берег, — твердо сказал Виктор, шагая к лодке.
— Денег не берем, — прохрипел Перевозчик, даже не поворачивая головы. — На тот берег просто так не попасть. Это вам не молочные реки с кисельными берегами. Но перед тем как платить главное, помяните свою прошлую жизнь.
Он достал из-под лавки глиняную миску. В ней горкой лежали тонкие, поджаристые блины, а рядом стоял кувшин с густым, темным овсяным киселем. Запахло так тоскливо и по-домашнему, что у Кости защемило сердце.
— Ешьте, — приказал старик. — Кто поминальную еду не отведал, того река не пустит.
Костя послушно взял блин, макнул его в кисель и откусил. Вкус был странным, пепельным, но по телу разлилось тепло, будто он прощался с чем-то дорогим. Виктор лишь брезгливо скривился, но тоже проглотил кусок, чтобы не злить перевозчика.
— А теперь — плата, — Перевозчик протянул костлявую руку. — Мне нужны не бумажки. Мне нужны воспоминания. Или чувства.
Виктор шагнул вперед, готовясь снова рассказывать страшные сказки, но Перевозчик остановил его взмахом руки.
— Ты, кровосос, мне неинтересен, — просипел он. — У тебя внутри одна пустота. А вот он... — старик указал пальцем на Костю. — В нем еще есть жизнь.
Костя побледнел. Внезапно перед его внутренним взором всплыла картинка из прошлого. Солнечный день, берег реки, и та самая девушка. Тогда, после долгих приключений с «Спортлото», они сидели на бревне, и она его поцеловала. Это было самое теплое и светлое воспоминание в его жизни.
— Я... я отдам тебе тот день, — прошептал Костя. — Когда мы у реки... с ней.
— Отдаешь? Самое дорогое? — в темноте капюшона блеснули красные глаза.
— Отдаю, — кивнул Костя.
— Да, забирай, — махнул он рукой, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы.
— Забирай это, — тихо повторил он.
Туман всколыхнулся. Костя почувствовал, как из его груди словно выдернули теплый комок. Он всё еще помнил, что была какая-то девушка и какая-то река, но яркие краски и тепло поцелуя исчезли. Осталась лишь серая, выцветшая картинка.
— Проходите, — прохрипел Перевозчик.
Лодка бесшумно заскользила по черной воде. Водяной с тыквой на голове на прощание подбросил свои кости, и они вспыхнули синим пламенем. Русалки запели громче.
Лодка ткнулась носом в противоположный берег. Туман здесь был еще гуще. Костя поежился и поправил очки.
— Ты как? — спросил Виктор, впервые взглянув на попутчика почти с уважением.
— Странно, — Костя растерянно потер грудь. — Такое чувство, будто я забыл что-то очень важное. Но не помню, что именно.
Впереди, в тумане, прямо посреди поля стояла одинокая деревянная дверь. Она была приоткрыта, и из-за нее лился тусклый свет.
Часть 5. Комбинат «Исполин»
Дверь вела прямо в кромешный ад.
Костя и Виктор оказались в огромном цеху, пропитанном запахом машинного масла и дешевого табака. Под потолком висели жуткие гирлянды из сухоцветов, а из труб валил искрящийся оранжевый дым. Прямо в центре зала, скрипя ржавыми цепями, раскачивались детские качели, на которых никого не было.
Костя судорожно прижимал к груди круглую, светящуюся репу с вырезанными злыми глазами. Он подобрал её сразу за рекой, и теперь эта проклятая штука жгла ему руки. Если он её уронит или разобьёт — туман поглотит его навсегда.
Вдруг завод ожил. Загудели конвейеры, и по лентам поехали механические тыквы-роботы, из пастей которых валил пар. Одна из них заметила их и издала скрежещущий звук. Из оранжевого дыма вышел гигант в ржавой броне — Верлиока. Его единственный глаз горел как прожектор.
— Палка, палка, шестеренка. Слышишь хохот не-ребенка? — прогремел завод, и роботы-тыквы сорвались с лент, бросаясь на героев.
— Бежим! — заорал Виктор.
Они рванули в узкий проход, уворачиваясь от стальных лап. Костя бежал, зажав репу под мышкой, поскальзываясь на лужах машинного масла. Светящийся плод то и дело выскальзывал, но Костя чудом успевал его поймать.
Впереди показалась дверь с надписью «Курилка». Виктор пинком выбил её, и они ввалились внутрь.
За столом сидел сгорбленный мужичок в телогрейке, удивительно похожий на того самого Сан Саныча из фильма. Перед ним стояла мензурка со спиртом и лежала пачка папирос «Беломорканал».
— Здорово, ребята, — просипел сторож, затягиваясь папиросой. — Вы случайно не с «Спортлото»? А то я тут билет потерял, выигрышный. Без него мне этот заводской спирт не в радость.
— Дядя, нам бы отсюда выбраться! — взмолился Костя, прижимая репу. — Там эта... с тыквами!
— А, это местные, — махнул рукой сторож. — Они на чистом спирту работают. Наливаешь им в бак — они и ездят. А как Верлиока этот просыпается, так они звереют.
Он кинул взгляд на репу в руках Кости.
— Эй, парень, а ну-ка дай сюда свою светящуюся штуку. И держи мою папиросу.
Сторож ловко сунул Косте в руку дымящуюся папиросу, а сам схватил репу и засунул её прямо в огромный распределительный щиток. Замкнуло. Посыпались искры.
— Эй, ты что делаешь?! — ахнул Костя.
— Спокойно! Техника безопасности! — заржал сторож. — Теперь они тут все перезагрузятся!
По всему заводу раздался громкий вой, и конвейеры резко встали. Виктор воспользовался моментом, схватил Костю за шиворот и потащил к выходу.
— А как же билет?! — крикнул Костя, пытаясь не выронить репу и не уронить папиросу, которая уже прожгла ему пальцы.
— Да иди ты со своим билетом, — махнул рукой сторож. — Я лучше спирта выпью. Вот просто так получается!
Они вывалились из цеха на холодный ночной воздух. Костя с облегчением выдохнул, вытер вспотевший лоб и крепко прижал к себе спасенную репу.
— Что это было? — просипел он.
— Местная модель поведения, — Виктор отряхнул пальто. — Идем, пока этот завод не восстановил питание.
Часть 6. Пир у Хозяина Тайги
Лес расступился, и они вышли на поляну. В центре горел костер, а на троне из коряг восседал Хозяин Тайги. Волк, кабан и человек были перепутаны в нем навек: волчья голова с кабаньими клыками, а туловище — человеческое, покрытое жесткой щетиной.
— Здравствуйте, гости дорогие, — прогудел он. — Пожаловали на пир. Отведайте угощения.
Перед ними поставили миски с болотной тиной и светящимися мухоморами.
— Ну вот, — Костя брезгливо поправил очки. — Опять «Спортлото»! Съел гриб — и либо выиграл, либо отравился. А если я не угадаю? Где ваша карточка? Чтоб я так жил, как вы тут питаетесь!
Хозяин поднял глиняную кружку с мутной жижей и провозгласил:
— Я поднимаю этот тост за наших дорогих гостей! За то, чтобы наши желания всегда совпадали с нашими возможностями! Пейте до дна!
Виктор понял, что пить эту дрянь нельзя, и решил заболтать местную нечисть. Он поднял свою кружку и выдал:
— Слушай, Хозяин, да у нас на заводе этих сидов в третьем цеху полсмены работает. А Самайн твой? Да у нас в общежитии по пятницам после получки такая Дикая Охота начинается, что милиция не справляется! Так что не пугай нас, мы люди простые, советские.
Хозяин удивленно моргнул.
— Хитрые гости пошли... А ты, очкарик? Тоже откажешься?
Костя сглотнул. Он посмотрел на миску, потом на Хозяина. Вдруг взгляд Кости затуманился, и он, как завороженный, потянулся к светящемуся мухомору.
— Не ешь это, Костя! — крикнул Виктор, хватая друга за шиворот.
— Костя, выплюнь немедленно, это яд! — заорал вампир громче.
— Да выплюнь ты эту гадость! — взвыл Виктор, отвешивая другу звонкий подзатыльник.
Костя выронил гриб и замотал головой. Наваждение спало. Никакого костра и страшного зверя не было. Они сидели в овраге перед гнилым пнем, на котором храпел самый обычный, очень пьяный старик в тулупе. Рядом с ним сидела лохматая, страшная, как смертный грех, баба в болотных сапогах.
Костя уставился на нее и машинально выдал:
— Студентка, комсомолка, спортсменка, наконец, она просто красавица!
— Чего?! — баба замахнулась на него корягой.
— Девушка, а вы выходите замуж за этого человека? — Костя кивнул на старика.
— Скучные вы, — пробурчал старик, просыпаясь и прикладываясь к фляжке. — Ни повеселиться с вами, ни поесть по-человечески.
— Слышь, Хозяин, — Костя устало поправил очки. — Ты нам скажи лучше, как из игры выйти, а то у нас билеты пропадают, а мы тут в лесу ночуем.
Старик икнул и махнул рукой в сторону кустов:
— Как выйти? Да вон, за пнем дверь стоит. Только вы это... того... Жить, как говорится, хорошо. А хорошо жить — еще лучше! Идите туда, не задерживайтесь.
Костя посмотрел на спящую бабу с корягой, и в его глазах промелькнула жалость.
— А птичку-то жалко... — вздохнул он.
— Восток — дело тонкое, — философски заметил Виктор. — Будь проклят тот день, когда я сел за баранку этого пылесоса! (в смысле, в этот поезд). Идем уже, хватит лясы точить.
— Шляпу, шляпу надень! — крикнул им вслед старик. — А то в Тайге холодно!
Костя и Виктор обошли пень и действительно увидели дверь, ведущую в свет.
Часть 7. Исход
Дверь, которую они нашли за пнем Хозяина Тайги, оказалась вовсе не дверью, а самым настоящим окошком выдачи в каком-то захудалом МФЦ. За стеклом сидела Баба-Яга, но не страшная, а в строгом деловом костюме и с бейджиком «Специалист по инициации».
— Вы кто такие? — строго спросила она, поправляя очки. — Чего надо?
— Нам бы домой, — пискнул Костя. — Из игры выйти.
— Фу-фу-фу, русским духом пахнет! — поморщилась Яга. — Согласно регламенту, для выхода из игрового пространства вам необходимо заполнить заявление в трех экземплярах, сдать анализы на магическую чистоту и подписать протокол осмотра изнанки.
— Это что, бюрократия? — ахнул Костя.
— Это протокол осмотра изнанки, — отчеканила Яга. — А также акт приема-передачи ваших кошмаров. Без печати не выпущу.
Виктор вздохнул, достал из кармана черную печать и шлепнул ее на пустой бланк.
— Печать есть. Анализы чистые. Мы очень спешим. Накорми, напои, спать уложи — и отпусти, бабуля. У нас билеты пропадают.
Яга посмотрела на печать, кивнула и нажала на кнопку. Дверь с лязгом распахнулась, и их затянуло в белый вихрь.
Когда они вывалились на пол, то оказались в том самом купе поезда. За окном стучали колеса. На столике лежали недоеденные сушки и стакан чая.
— Вышли... — Костя поправил очки. — Ну и рожа у тебя, Виктор! Будто ты смерть увидел.
Он полез в карманы за платком и вдруг замер. Из карманов его куртки сыпались семечки от тыквы и кедровые орехи. А когда он посмотрел вниз, то понял, что его ботинки превратились в жуткие, тяжелые тыквенные требухи, облепившие ступни.
— Что за черт? — Костя попытался снять «обувь».
— Это последствия, — хладнокровно заметил Виктор.
— Я говорил тебе: Не оглядывайся, Костя
— Я и не оглядывался! — возмутился Костя.
— Я говорил тебе: Не оглядывайся, Костя.
— Я и не оглядывался! — возмутился Костя.
— Костя, назад не смотри! — передразнил его вампир. — Я тебе трижды говорил не смотреть на Дикую Охоту! А ты что сделал?
— Не оборачивайся! — заорал Костя, пытаясь стряхнуть с себя тыкву. — А я обернулся! Ну и ладно. Зато я теперь как Кощей! Смерть в яйце, яйцо в утке, утка в зайце... А выигрышный билет я так и не нашел!
Мир вокруг действительно изменился. Проводница, которая заглянула в купе, была самой обычной женщиной, но на ее фартуке красовался светящийся логотип «Сибириум». За окном проносились не поля, а какие-то странные деревья с горящими глазами.
— Похоже, мы вышли, но не до конца, — Виктор выглянул в коридор. — Игра нас отпустила, но оставила в своей реальности.
Костя стянул с себя тыквенные ботинки и выбросил их в окно.
— Знаешь, что я понял за эту неделю? — Костя посмотрел на вампира. — Жить, как говорится, хорошо. А хорошо жить — еще лучше! Но лучше всего — без тыквенных сапог и без этого твоего вампирского пафоса.
— А что ты оставил в игре? — спросил Виктор, садясь напротив.
— Воспоминание. То самое, у реки. С девушкой, — Костя грустно улыбнулся. — Но зато я нашел кое-что другое. Друга. Пусть даже и кровососа.
Виктор усмехнулся. Впервые за все время его улыбка была не зловещей, а почти человеческой.
— А знаешь, что самое интересное, Костя?
Он достал из-за пазухи ту самую деревянную коробку. На ее крышке тускло светилась надпись: «Сибириум. Часть 2».
Внезапно поезд резко затормозил. Свет в вагоне мигнул и погас. А когда он снова зажегся, напротив них сидела... Полуночница с той самой тлеющей тыквой в руках.
— Ну что, гости дорогие, — она жутко улыбнулась. — Поиграем еще?
Костя обреченно посмотрел на Виктора, потом на коробку.
— Я так и знал, — вздохнул он. — Спортлото — это лотерея! И мы снова в нее вляпались. Ну что, начнем сначала?
Свидетельство о публикации №226111601908