Писарь

У Павлика никогда не было девушки. Не верилось, что Оленька смотрит на него, скромного и неказистого, так внимательно, как никогда раньше за все годы, что они учились в одном классе. Смотрит и не отводит глаз, и как будто даже зовет его. Он так мало надеялся, но все-таки ждал, а теперь она ближе, невероятно близко, все становится невообразимо прекрасным, Оленька с ним, вместе, какое же это чудо, теперь она его девушка, первая, бесконечно любимая, он даже не мог представить, восторг, наслаждение подхватывает его и мчит по гребням волн, каждая выше прежней, он летит вместе с ней, не может выдержать этот полет и взрывается от счастья. Павлик стонет, стонет и просыпается.
Нет, Оленьки нет. Эйфория оставляет его. Тусклый свет, запах, чужое сопение со всех сторон. Это казарма. Живот мокрый. Он, кажется, только что кончил во сне. Рядом с лежаком чья-то довольная рожа. Тихонько хихикает. Это писарь из штаба. Вчера он почему-то заночевал в общей казарме. Что? Писарь вытаскивает свою руку из-под одеяла Павлика, щурится, старается рассмотреть, с удовольствием нюхает и с гнусной медленностью проводит по ладони языком. Шепчет еле слышно:
- Понравилось, малыш?
Павлик не знает, что ответить. Хочет пнуть ногой в eбло. Но писарь влиятелен, а служба новобранца в советской армии и без того не сахар. Павлик неразборчиво ворчит, это может быть и сонный бред, и ругательство. Писарь вздыхает, бормочет что-то, уходит. Скотина. Нет, с Оленькой он не был.
Павлик никогда не говорил ей о своих чувствах. Лишь когда забрали по призыву в армию, написал письмо. Она не ответила. Может, потерялось? Не ответила и на второе. Больше он не писал. Просто старался выжить. Старики издевались над молодыми с выдумкой и задором. Спать хотелось всегда и так сильно, что даже голод временами пропадал. С той ночи до дембеля оставались пятьсот восемьдесят три дня. Павлик не знал, что лучший миг всей его жизни истек, миновал и растаял. Оленька больше не приснится ему никогда.


Рецензии