Глава 1. Годы молодые
Детство, отрочество
Выбор профессии
Курсант ТОВВМУ
Родители, бабушки, дедушки
Родился я, Бузин Борис Михайлович, 24 сентября 1951 г. в роддоме №2 г. Хабаровска, Казарменный пер., 4а. Это было замечательное местечко, утопающее в зелени огромных старых деревьев: центральный район города и буквально в 300 метрах протекает величественная река Амур, хотя из-за листвы его оттуда совсем не видно. Впрочем, я не жалуюсь, все равно из-за пеленок трудно было что-нибудь разглядеть вообще.
Отец - Бузин Михаил Андреевич, русский, 01.08.1927 – 19.07.2001. Уроженец с. Орловка Бузулукского р-на Оренбургской обл. В 1934 г, в возрасте 7 лет вместе с родителями переехал осваивать новые земли в Хабаровском крае. Точнее, в Еврейскую автономную область (ЕАО), Ленинский район, колхоз им. Кирова, где потом и работал учетчиком тракторной бригады. 16.10.1944 г. был призван на срочную военную службу краснофлотцем и зачислен курсантом в Объединенную школу Краснознаменной Амурской Флотилии (КАФ) по специальности радиотелеграфист 3 класса и был выпущен по 1 разряду. Участвовал в войне с империалистической Японией (09.08. – 03.09.1945 г.) в составе района СН и С Главной базы КАФ. После окончания срочной службы в 1951 г остался на сверхсрочную, получил звание главного старшины, затем мичмана, старшего мичмана. Служил старшиной команды радиорелейной связи в Специальном приемном радиоцентре (СПРЦ ВМФ) дальней связи с подводными лодками, войсковая часть 62655, под г Хабаровском, военный городок вблизи села Гаровка-1. Занесен в Книгу почета части. 26 марта 1981 г уволен из Вооруженных Сил в отставку по возрасту, после чего продолжал работать в воинской части в качестве специалиста радиосвязи. Член КПСС с августа 1953 г. Неоднократно избирался секретарем партийной организации воинской части.
Фанатично заядлый охотник и рыбак. Бессменно избирался председателем коллектива военных охотников воинской части. Имел первый разряд по стендовой стрельбе из гладкоствольного оружия, был призером многих соревнований. Похоронен в г. Хабаровске.
Мать Бузина (Гореликова) Любовь Антоновна, русская, 30.12.1927-01.08.2019, уроженка х. Старый Валуйского уезда Борисовской волости.
По переписи 1859 г - «хутор казенный Старый при речке Волчей между проселочными трактами на гг. Харьков и Старый Оскол» - 17 дворов, 174 жителя (79 муж., 95 жен.). В 1920 г. через х. Старый провели границу с Украиной и половина хутора оказалась по ту сторону. Был даже один пограничник, правда, без оружия. С июля 1928 г. стал называться «хут. Старый хутор» в Тишанском сельсовете Волоконовского района Белгородской области.
В 1940 г. вместе с семьей Гореликовых переехала в г Хабаровск по призыву властей заселять Дальний Восток. В 1950 г вышла замуж за моего отца. Работала в воинских частях по месту службы мужа машинисткой, специалистом СПС-связи, связистом, шифровальщицей. Дочь Шаповалова (Бузина) Татьяна Михайловна, 29.06.1957 - 15.09.2020.
Мой дедушка по отцовской линии - Бузин Андрей Степанович, 19.12.1891 – 15.12.1972, уроженец села Орловка Пронькинской волости Бузулукского уезда Оренбургской губернии. Русский, из крестьян - середняков. Участник Отечественной войны 1914 г., солдат-артиллерист на конной тяге, воевали против австрийцев и немцев. В 1917-1918 г после братания с немцами полк перешел на сторону красных. После переформирования полка в 1919 г назначен служить в дивизию Чапаева В.И., артиллерист-наводчик гаубицы на конной тяге. Летом 1919 г в бою получил ранение в живот. После выздоровления был переведен в связисты и назначен телефонистом в штаб Чапаева В.И. 05.09.1919 г. в составе штаба Чапаева В.И. участвовал в бою со сводным отрядом белогвардейцев в уездном городе Лбищенск Уральской области Российской империи (с 1932 г. территория области входит в Республику Казахстан. В 1939 г. Лбищенск переименован в г. Чапаев). Переплыл реку Урал, в одних кальсонах и с винтовкой, а в ней было 5 патронов. Рассказывал, что доплыли человек 17. Чапаева В.И. среди них не видел. В хуторе на том берегу бабы их одели. В том бою Чапаев В.И. погиб. Дедушка продолжил воевать под началом Буденного, пошли на Польшу. В 1920 г закончилась война, и он вернулся домой. В 1929 г началась коллективизация, он стал первым председателем сельсовета. Через месяц кулаки сожгли его дом и ранили в голову, но всю семью спас.
В 1934 г семья переехала осваивать новые земли в село Ленинское, ЕАО Хабаровского края. В колхозе им. Кирова работал хлеборобом – бригадиром полеводческой бригады.
Его супруга, а моя бабушка - Бузина (Махрина) Татьяна Яковлевна.
С выбором места рождения мне, конечно, повезло, поскольку неподалеку, в деревянном одноэтажном и почерневшем от старости бараке (сейчас там стоит многоэтажка по адресу: г. Хабаровск, ул. Истомина, 42а) жила моя любимая бабушка по материнской линии – баба Дуся - Гореликова (Гнедыш) Евдокия Митрофановна, русская, уроженка х. Старый Валуйского уезда Борисовской волости.
В революционные годы баба Дуся была активисткой, агитатором за Советскую власть: ходила по деревням, участвовала в демонстрациях с песнями и портретами. Там же вышла замуж за моего дедушку Гореликова Антона Тихоновича, 09.07.1908 г рождения, из крестьян. Отслужив срочную службу в г. Воронеже, он по призыву правительства РСФСР поехал переселенцем в г. Хабаровск осваивать дальневосточные земли. Устроился кочегаром, слесарем и механиком в Управлении дальневосточной железной дороги, а в 1940 г. перевез туда и всю семью вместе с родителями. Баба Дуся работала уборщицей сначала в больнице, а затем в Управлении ДВЖД.
Их родители:
Мой прадедушка по материнской линии - Гореликов Тихон Коннович, родился в 1882 г в х. Старый. Жили одной семьей – 25 человек, на две хаты. Участник Отечественной войны 1914 г, кавалерист в гусарском полку. Во время революции привезли его больного тифом, выздоровел, но остался инвалидом – не сгибалась нога. Выбрали уполномоченным.
В 1930 г он вступил в образовавшийся колхоз «Красный путиловец». Его супруга - Гореликова (Мизгарева) Елена Павловна.
Мой прапрадедушка по материнской линии - Гореликов Конн Иванович, 1850 г рождения, х. Старый. Моя прапрабабушка Гореликова (?) Варвара Даниловна.
Детство, отрочество
Поскольку отец был военным, все мое детство проходило в постоянных переездах с места на место вокруг г. Хабаровска. Сначала это был Воронеж – военный городок на берегу р. Амур (сейчас там расположены деревни Воронеж-1,2,3), потом База КАФ, ну а затем уже – «Точка» в чистом поле за деревней Гаровка-1. Да-да, все так и говорили, что живем на Точке. Там был один двухэтажный кирпичный дом на 16 квартир для семей, казарма для матросов и техническое здание с радиоаппаратурой. А вокруг стоял частокол нескольких десятков высоченных радиоантенн – это называлось «антенное поле». И все было огорожено колючей проволокой. Управлял всем этим хозяйством командир части – майор Инякин Владимир Александрович. Строгий, справедливый, заботливый и хозяйственный.
Наша воинская часть обеспечивала связь с подводными лодками. Говорят, что болота, в которых стояли антенны, благотворно влияли на высокое качество радиосигналов. Естественно, что вся общественная жизнь на Точке крутилась вокруг радиосвязи с подводными лодками, поэтому я с детства впитал, что важнее связи ничего быть не может. Надо ли говорить, что подводные лодки при этом мне представлялись, как нечто восхитительное и таинственное, могущественное и вместе с тем недоступное простым смертным. Впрочем, впоследствии это вполне подтвердилось, все-таки детские впечатления – самые правильные. Ну и так же естественно, что в дальнейшем все это повлияло на выбор моего жизненного пути.
Отец фанатично любил рыбалку и охоту. Соответственно и мое свободное время тоже было посвящено этим занятиям. В Амуре и его протоках водилось множество сазана, карася и прочей рыбы, а с 14 лет у меня был охотничий билет и собственная одностволка. Я даже успешно занимался стендовой стрельбой и получил второй разряд по стрельбе по тарелочкам. При всем этом меня всегда преследовала мысль, что все это – подготовительный этап жизни и детские увлечения. Вот вырасту, тогда и займусь рыбалкой и охотой по взрослому, по-настоящему. Но, как оказалось, именно детские рыбалки остались в памяти единственно настоящими.
Школа отнимала время у прогулок, а также ограничивала рыбалку. Поэтому мне пришлось пересмотреть свое отношение к школе. Я научился не терять время даром, делать домашку в школе, запоминать материал крепко, чтобы потом ничто не омрачало мое свободное время. В результате я стал лучше учиться и почувствовал, что успешная учеба может доставлять удовольствие – это чувство сохранилось на всю жизнь. Но был один предмет – русский язык, который категорически не хотел покоряться. Только представьте: по всем предметам пятерки, а по русскому – четыре. 9 и 10 класс я заканчивал в средней школе №35 г. Хабаровска (тогда находилась по адресу: ул. Шевченко, 10). Моя классная руководитель Валентина Семеновна, которая постоянно наставляла нас, посоветовала мне как можно глубже подготовиться к итоговому сочинению и проштудировать дополнительную литературу. Я выбрал тему, которую помню по сей день: «Творчество Михаила Шолохова». Набрав в библиотеке толстенных книг, я сначала нехотя, а потом с удовольствием почитал о великом писателе. Должен признаться, что новые знания не помогли мне достичь отличной отметки за сочинение и в выпускном, в целом, отличном аттестате у меня так и красуется единственная четверка по русскому языку. Но зато я навсегда запомнил, что когда Шолохова спросили, почему у него все произведения жестокие: отец убивает сына, а брат идет на брата, то писатель ответил: «Я бы очень хотел писать о добром и светлом, но правда-матка гражданской войны не дает».
Выбор профессии
Еще в школе, ни с кем не советуясь, я пошел в военкомат и заявил, что хочу поступать в высшее военно-морское училище по профилю радиосвязи – пример отца был для меня святым. А такое училище, как выяснилось, находилось в далеком загадочном городе Ленинграде. Военкомат отреагировал, и буквально через два-три дня после школьного выпускного мне пришло приглашение явиться во Владивосток для сдачи экзаменов в Тихоокеанском Высшем Военно-Морском училище (ТОВВМУ) им. С.О.Макарова. Я, конечно, запротестовал. При чем тут Владивосток, когда я поступаю в Ленинград? Но в военкомате успокоили, мол, чтобы не ездить через всю страну (из Хабаровска в Ленинград), сдача экзаменов предусмотрена в ближайшем военном ВУЗе. Ну и если абитуриент наберет проходной балл, то будет зачислен, куда желает. Наивно поверив, я поехал во Владивосток.
В ТОВВМУ нас разместили в казарме, переодели в видавшую виды (бывшую в употреблении) матросскую робу, отчего все стали похожими друг на друга, и потекли экзаменационные будни. Вскоре прошел слух, что два абитуриента, одним из которых посчастливилось быть мне, набрали наивысший балл. На заседание мандатной комиссии, где решалась судьба поступления в ВУЗ, я заходил вторым, явственно ощущая, как я лечу по мостовым Ленинграда. Но комиссия одной фразой поотшибала все мои крылья:
- В связи с открытием в нашем училище факультета радиоэлектроники, принято решение всех поступающих на данный профиль оставить учиться здесь, в ТОВВМУ. Вы согласны? Если нет, то можете ехать домой.
Сказать, что это было подобно обуху по голове – значит, ничего не сказать. Я остолбенел и потерял дар речи. Члены комиссии истолковали это по своему и дали мне время подумать до завтра. В казарме царило оживление: поступившие сбивались в кучки и предвкушали будущее, отчисленные молча укладывали вещи и сдавали постельное белье. Я же не относился ни к тем, ни к другим. В настроении, когда не хочется жить, я вышел на улицу и присел на лавочку напротив главного корпуса училища. Рядом случайно оказались курсанты в белоснежных форменках с тремя галочками на рукавах:
- По какому поводу такая грусть?
Я, естественно, рассказал им все, как есть. Курсанты одобрили мои действия, но истолковали их по-своему:
- Ну и правильно сделал, что не согласился. Это же надо додуматься – факультет радиоэлектроники. Поступать надо только на штурманский факультет – это самая лучшая профессия в мире.
Так я и сделал свой выбор профессии, которая действительно оказалась лучшей в мире.
Курсант ТОВВМУ
Первый курс Тихоокеанского Высшего Военно-Морского училища (ТОВВМУ) им. С. О. Макарова был каким-то не уютным и ершистым. Ко многому предстояло привыкнуть. После домашней вольницы все было непривычным: строгость и дисциплина, физзарядка и спорт, казарма и строевые занятия. В первые дни нам выдали целую кучу форменного обмундирования и, конечно, личный автомат Калашникова и противогаз, которые хранились в оружейной комнате казармы. Раз в неделю мы исправно чистили свои автоматы. На первых занятиях, как оказалось, снова стали проходить физику, химию, математику, отчего опять запахло школой. Но хоть русского языка не было – это как-то утешало. Постепенно предметы стали усложняться. Один сопромат чего стоил. Но школьная метода уже крепко засела в голове, и заставляла меня учиться как можно лучше. Перед экзаменами все обычно делились конспектами и помогали друг другу разобраться в сложных вопросах. Так мы периодически занимались вместе с Бистерфельд Александром, Михаилом Севрюгиным и другими. И оказалось, что после объяснения другу трудного материала сам начинаешь разбираться в нем еще лучше.
В конце первого курса нас ждал сюрприз - посвящение в войсковую действительность. Однажды ночью нас внезапно подняли по тревоге, выдали сухие пайки, взрывпакеты и холостые патроны. Весь первый курс училища, а это были 3 роты: мы, штурмана 13 роты, рота минно-торпедного факультета и рота радиоэлектроников и посадили на крытые грузовики, которые долго куда-то ехали. В незнакомой местности мы спешились, развернулись в цепи и по сигналу ракеты повели атаку в заданном направлении, ведя беглый автоматный огонь холостыми патронами. Конечно, это были учения, но организованы они были очень грамотно – никаких инструктажей, предупреждений и страховок. Все было внезапно и по-настоящему. Учения закалили нас и заставили немножко повзрослеть.
Каждый учебный год завершался практикой. После первого курса у нас была корабельная практика на крейсере 68-бис проекта «Дмитрий Пожарский». Это был красивейший классический артиллерийский крейсер. На нем мы бороздили воды Японского моря. При этом каждый из нас был расписан на какой-либо боевой пост корабля. Я, например, был назначен заряжающим артиллерийского орудия дивизиона универсального калибра 100 мм (ДУК) левого борта. На крейсере сигналы подавались по трансляции горном, который играл свою мелодию. И по учебной тревоге каждый бежал на свой боевой пост. Знаете, когда 1000 человек, гремя гадами (флотскими рабочими ботинками), грохочут по трапам – это суровое зрелище. В такой момент, как никогда, чувствуешь себя частью могучего коллектива.
Наступило 9 мая и вдруг выяснилось, что наш крейсер вечером будет участвовать в салюте в честь Дня Победы у г. Владивосток. Корабль лег на курс к рейду города, а экипаж начал тренировку. По трансляции гремели команды:
- Правый борт! Толстые – заряжай! Ревун!
В ответ раздавался нестройный хор холостых щелчков орудий ДУК правого борта. Затем тренировался другой борт. Мы, курсанты, не участвовали в тренировке и с издевкой комментировали разнобой артиллеристов. Незаметно стемнело, и крейсер занял назначенную точку на виду у города. Раздался сигнал боевой тревоги и все заняли свои места по боевым постам. Поскольку тревога была не учебной, курсантам никуда идти было не надо, и мы залезли на все выступающие части, чтобы любоваться салютом. Корабельные офицеры загоняли нас в помещения, кричали, что на палубах находиться нельзя, но мы же самые умные – большинство осталось наверху. Как и на тренировках прозвучала команда «Заряжай – Ревун!» Мы внутренне приготовились злословить, хихикая и предсказывая разнобой орудий. Но вместо этого ВСЕ орудия правого борта ахнули дружным залпом. Пламя охватило половину корабля, корпус дернулся так, что никто не устоял на ногах. Я отлетел к какой-то стальной переборке, шмякнулся всем телом, а по ушам ударило так, что грозило порвать барабанные перепонки. Вокруг валялись, стонали и проклинали салют друзья-товарищи. Но насладиться проклятиями никто не успел, как раздалась новая команда «Тонкие – заряжай!» В мгновение ока все бросились к массивным дверям, ведущим внутрь. Залпы следовали с хронометрической точностью. Высоко в небе искрились шапки фейеричных разрывов, и на набережной города ликовала толпа зрителей. А в это время в кубриках, где мы спрятались, при каждом залпе лопались лампочки и отлетали всевозможные ручки, кнопки, шпингалеты и пр.
Прошло две недели, но на этом практика не закончилась. Теперь мы отправились в береговую часть морской пехоты. Нас поселили в каких-то вагончиках времен войны, хотя никаких рельсов поблизости не было. Мы целыми днями тренировались, как десантники – стреляли из автоматов и пулеметов, кидали боевые гранаты, ползали по-пластунски, рыли окопы, делали марш-броски и даже проходили обкатку танками. Обкатка – это когда танк проходит над твоим окопом, а ты пропускаешь его через себя и кидаешь ему вслед учебную гранату, сопровождая стрельбой из автомата. Кормили там просто, но обильно. На завтрак давали полную миску каши, пахнущей костром, и все съедали за милую душу.
Второй курс пошел полегче, многое стало привычным. Наконец-то начали изучать штурманские науки – это оказалось трудным, но интересным. С другой стороны, усилились разброд и шатания среди одноклассников: некоторые стали сомневаться в правильности своего выбора, а другие не могли смириться с необходимостью дисциплины. После второго курса отсеялась где-то пятая часть курсантов. Оставшиеся пошли на корабельную практику, которая проходила на уже знакомом крейсере «Дмитрий Пожарский». На сей раз, мы обошли вокруг Японии, познакомились с Тихим океаном, научились пользоваться секстаном и определять место корабля по звездам. Дельфины, касатки, киты и летучие рыбы – все это теперь запросто окружало нас во время занятий в море.
Третий курс стал переломным в сознании каждого. Окончательно закончились предметы, которые тянулись со школы. Больше никого не мучали физикой или химией, зато появилось много специальных штурманских и военных наук. Учиться становилось все интересней. Пришло осознание того, что штурман – это звучит гордо. Учеба превратилась в радость, и больше никто не бросал выбранное дело. На практике мы побывали на аэродромах морской авиации и научились управлять малыми катерами.
Для меня лично третий курс стал особо значимым – я познакомился с самой лучшей девушкой на свете – Верочкой, и через три месяца мы подали заявление в ЗАГС.
Регистрация проходила во Владивостоке, в Первореченском ЗАГСЕ, недалеко от ТОВВМУ. Присутствовали, конечно, только друзья, поскольку мои родители жили в Хабаровске, а Вера была родом из Бийска Алтайского края. Прокатившись по Владивостоку со свадебным кортежем, и наскоро отметив с друзьями это событие в женском общежитии, мы с женой поехали на такси в аэропорт, чтобы лететь в Хабаровск. Все было рассчитано по минутам: в это самое время в Хабаровске, на квартире моих родителей за накрытыми столами уже сидели гости в ожидании нашего прилета. Мама Веры (моя теща) уже прилетела из Бийска в Хабаровск и вместе со всеми ждала новобрачных на «Точке» за свадебным столом. НО, в аэропорту Владивостока случился казус – началась пурга, а дело происходило 30 декабря, аэропорт закрыл небо для полетов, и все рейсы отменили. Потянулось томительное ожидание, время перевалило за полночь. Начальник аэропорта обещал отправить нас с любой оказией, а окружающие пассажиры бросили клич на сбор средств и празднование свадьбы. В центре зала ожидания сделали импровизированный стол из ящиков. Я сидел в курсантской шинели, а супруга – в пальто с фатой. Не успев, как следует начать застолье, нас с Верой пригласили в образовавшийся самолет, а пассажиры продолжили нашу свадьбу уже без нас: гулять, так гулять. В Хабаровске, тем временем, узнали о закрытии неба и решили, не тратя время даром, начать свадьбу без новобрачных. Поставив на стол мой фотопортрет, гости начали гулянку, которая закончилась далеко за полночь. Новобрачных все не было, и гости легли спать, где придется, но недалеко от свадебного стола. Около 6 часов утра мы с Верочкой, наконец-то, на такси подъехали к свадебному столу. Гостей по тревоге разбудили, все сели за стол и свадьба снова началась.
Четвертый курс пролетел на одном дыхании и на практику мы отправились в дальний поход – к берегам Южной Америки. В программе было посещение острова Пасхи, Чили, Перу и Эквадор. Плавание было интересным, пересекали линию смены дат, проходили экватор, где нам устроили праздник Нептуна. Но не успели мы дойти до Южной Америки, как в Чили произошел государственный переворот. Мы застопорили ход, почистили свои автоматы, и командование решило, что заходить в Чили и их острова Пасхи мы не будем. Поэтому пошли сразу в Перу. Знакомство со страной инков прошло бурно, приятно и весело. Мы ходили в увольнение, покупали колониальные товары и мигом освоили разговорный английский язык. Через пять дней корабль перешел в Эквадор, где приятное времяпревождение повторилось. Курсанты местного училища радушно приглашали нас в свое училище, а в конце визита для нас устроили большой банкет. Пока я болтался в морях, у меня родилась дочурка – Алена, но узнал я об этом с опозданием в три месяца.
Пятый курс – это уже все было по-взрослому. Училище я закончил с золотой медалью, и выбрал место службы – атомные подводные лодки на Камчатке.
Свидетельство о публикации №226111602013