Шаг 26

(продолжение воспоминаний "На пути к себе")

    В Гороховец, на перезимовавший катер, мы поехали в самом начале июня 74-го: иначе  не получалось. Приехали втроём: ко мне смогли присоединиться Малахов и наш общий друг Ростислав, главный электромеханик большого плавучего крана. Деловитый Ростик привёз с собой аккумулятор, чтобы наладить нам освещение на стоянках. Заодно, проинспектировав  плавсредство, решил довести до ума рулевое управление и запуск, чтобы мотор заводился простым нажатием кнопки, расположенной около руля. Всё это: и руль, и кнопка, и ручка управления газом, и тросиковая связь с кормой были установлены ещё при постройке катера, но для того, чтобы всё это действовало, требовалась некоторая доработка подвесного мотора. А вот для этого нужно было, чтобы голова и руки Ростика сошлись с инструментальной помощью ещё одного нашего друга – Юрия Никифорова.
    Три дня мы занимались этой проблемой. Юра не только содержал нас всё это время под своим гостеприимным кровом, но и привлёк нужную заводскую  помощь. Ну, а мы постарались устроить всем нашим добровольным помощникам хорошую отвальную на берегу Клязьмы..
    Я иногда задавал себе вопрос: почему  мурманчане той поры (за нынешних не могу ручаться) отличались такой отзывчивостью, готовностью помогать друг другу?
Знаю, многие могут ответить примерно следующее: тогдашние мурманчане, мол, получали влвое больше, чем работники средней полосы и могли жить, что называется, на широкую ногу. Легко, дескать, помогать, когда есть из чего.
    Но это слишком простой ответ для действительно верного.  Абсолютно верного не знаю и я, но попробую хоть немного к нему приблизиться.
    Северные территории страны уже своим климатом, своим световым режимом дня и ночи подталкивают людей друг к другу. К тому же все мои сверстники были «детьми шестидесятых», более открытыми, более готовыми к нормальному человеческому общению. Денег, чтобы жить на широкую ногу, как это обычно понимают, нам не хватало и не хватило бы, будь даже их ещё  в два раза больше. А вот «жить на широкую душу» вполне хватало. А если не хватало, то можно было (говорю с улыбкой) подзанять у товарищей. И такая жизнь по-хорошему заразительна, удобна, человечна. Недаром я до сих пор скучаю по этой жизни и всегда рад встретить  земляка-сверстника: знаю, что нам есть что вспомнить, есть чему вместе порадоваться, или попечалиться.
    Отправились в путь мы уже не только на катере, но и с дополнительной лёгкой лодкой в придачу – ещё, пожалуй, одним подарком  Юрия Николаевича Никифорова. Партия таких лодок из водостойкой фанеры была недавно изготовлена их заводом, но в продажу по какой-то причине не пошла, и лодки предлагались своим работникам по себестоимости, то есть по довольно смешной цене – меньше  ста рублей за штуку. Юра предложил такую лодочку нам, и Малахов мгновенно загорелся от возможности стать судовладельцем. Тут же, в Гороховце, лодку зарегистрировали, дали бортовой индекс и номер, а в качестве движка был куплен двенадцатисильный подвесной мотор «Ветерок», который, не особо даже напрягаясь, выводил лёгкий корпус лодки на глиссирование. Сергей заметно светился от счастья. Теперь он мог взять на себя действительно важные заботы разведчика и добытчика. Отныне мы с Ростиславом вели нашу тяжеловесную посудину по заранее намеченному маршруту, не отвлекаясь, а Малахов время от времени, при необходимости, летал к берегу за бензином или продуктами, живо догоняя нас после выполнения задания. Это нововведение заметно ускорило наше продвижение на Север.
    Итак, мы спустились по Клязьме и вновь прошли по Оке ло устья. В Горьком впервые погуляли по Нижегородскому кремлю, откуда открывался прекрасный вид на слияние нашей пройденной реки и будущей, зовущей нас вперёд.
На первом же привале под городом Горьким к нам доверчиво подошёл небольшенький бездомный пёсик неиссякаемой «дворянской» породы. Мы его подкормили и решили взять с собой: пусть несёт охранную службу, шумнёт ежели чего. Так и назвали его – Шум. Пёсик согласился, и некоторое время мы шли вчетвером в полном согласии.
    Миновав древний город Балахну, подошли к ещё более древнему Городцу,  или  Малому Китежу, как его якобы в старину называли. За ним нас ожидало первое волжское шлюзование и выход в Горьковское водохранилище.
    Надо сказать, что Ростик на всякий случай взял в поход свою форменную куртку с  погонами  среднего командного состава. Решили, что я стану надевать её при шлюзовании, заходя к диспетчеру шлюза. Она, мол,  добавит мне  командного веса, избавит от лишних «притирок». Возможно, куртка, действительно, помогала, но надо признать, что и без неё нам ни разу не отказали в шлюзовании.
    На сей раз в диспетчерской, правда, пришлось объяснять назначение малаховской посудины. Я сказал, что это наше спасательное средство. Диспетчера такое объяснение удовлетворило,  и мы, получив разрешение, уже тёмным вечером зашли в шлюз вслед за сухогрузом.  «Спасательную шлюпку» вели на буксире.
    Казус случился в самом конце процедуры. Камера наполнилась, ворота раздвинулись, и сухогруз пошёл на выход. Надо было, не мешкая,  отправляться и нам. Ростик нажал на кнопку, и… мотор промолчал. Я метнулся на корму, прибавил газку, и попытался завести двигатель вручную, но вдруг кнопка у Ростислава, который продолжал её ковырять, нашла свой контакт и сработала. Нептун взревел на полном газу и сорвал, срезал шпонку, то есть штифт, которым винт соединяется с валом. Это означало наш провал, наш позор на глазах диспетчерской.  Сменить штифт в такой обстановке, в полной темноте, когда сверху сыплются матерные выражения из громкоговорителя, было немыслимо. Пришлось выгребать из камеры на вёслах.
    - Вот так и гребите, мореманы грёбаные,  до самого МурмАнска, - громогласно неслось нам вослед.
    Это была, пожалуй, самая мрачная ночь похода. Униженные и оскорблённые, не приставая к берегу, «трое в одной лодке, не считая собаки» кемарили кое-как под унылый аккомпанемент дождя.
    Впрочем, утром тучи разошлись. Стряхнув прах неудачи с наших всё ещё молодых сердец, мы продолжили путь. Пополнить запасы зашли в Чкаловск, где родился тот самый героический лётчик. Хорошо поужинав, ночевали с обычным нашим походным комфортом, в палатке, подложив лапник под её днище. Досыта накормленный Шум оставался снаружи, нёс сторожевую вахту.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ


Рецензии