Работа в парикмахерской Эпилог

Знаете, что интересно? Американцам я не стесняюсь говорить, где я работаю и чем занимаюсь. А перед нашими бывшими соотечественниками  много раз подумаю, прежде чем сказать. И дело не во мне: я уважаю свой труд и знания, полученные в новой профессии. Дело в нашей эмиграции. Здесь, в Америке, к любой специальности относятся с уважением. Тогда как «наши» люди умудрились перенести на американскую почву  высокомерное отношение к советским парикмахерам, которые за мизерную плату стригли, красили, завивали и красиво причёсывали. При этом существовали два типа мастеров ножниц и щёток для волос, резко отличающихся друг от друга.

Хороший парикмахер (особенно «дамский мастер») высоко ценился среди модников в советском обществе. Немудрено, что и заработки его были достаточно высокими, хотя зависели в основном от «чаевых»,  а также от сложности выполненной работы и престижа салона.

Среди своих клиентов он пользовался не просто уважением: к нему относились подобострастно и даже заискивающе. Запись к нему велась за много месяцев вперёд до нужной даты. Да и попасть к нему в кресло зачастую можно было только по протекции клиентов, которым он доверял.

Совсем другое дело –  работницы рядовых парикмахерских. Что и говорить, образованием они не блистали и обращались с клиентами чаще грубо, чем уважительно. Никто серьёзно и не надеялся на мастерство их рук: всё, что можно было получить, – это примитивные стрижки и причёски. Главным было желание, чтобы не сожгли волосы во время перманента или осветления и не подстригли вкривь и вкось. Получив эти немудрёные блага, клиенты с чувством радости и удовлетворения покидали салон – простите, парикмахерскую! – предварительно отсидев несколько часов в очереди и надышавшись запахами дешёвого одеколона и лака для волос. Само слово – «парикмахерша» –  накладывало особый отпечаток на человека, которого в принципе близко не знали, но о ком имели предвзятое суждение.

Слово «парикмахер» пришло из немецкого языка и означает «изготовитель парика».  В эпоху Петра I широко распространилась мода на парики, и хотя потом эта мода прошла, название профессии, расширившееся до ухода за живыми волосами, осталось, а само слово закрепилось в русском языке. А мастерские, где работали парикмахеры стали называть парикмахерскими.

В Америке нет этого слова.  Парики, правда, изготовляют и продают, а мастеров так и называют –  wigmaker, от слова  wig (парик).
Здесь – культ красоты. Поэтому женских мастеров  называют «бьютишен» (от английского слова beauty – красота) или hairdresser – причёсывающий волосы. Это почётная индустрия красоты на самом современном уровне науки и искусства, где, вложив много труда и знаний,  самые талантливые добиваются высокого положения в обществе и зарабатывают на уровне звёзд.

Салон, в котором я работала, был не просто парикмахерской, где стригут, причёсывают и красят волосы, а настоящей индустрией красоты, где и женщинам, и мужчинам возвращают красоту и здоровье волос, ногтей и кожи. Рядом с массажными и косметическими кабинетами – кресла для маникюра и педикюра, а также специальная уютная комната, где можно отдохнуть от процедур, расслабиться и выпить освежающий бокал воды с лимоном. Отдельно, в большом зале,  творят чудеса с волосами чародеи красоты.

Хозяйство в нашем салоне большое, современное. Никаких бумажек! Всё на компьютере.

Поскольку салон красоты предлагает множество услуг, он так и называется – "Spa at Hair Plus", что в  переводе означает – «Оздоровительный центр плюс Всё для волос».

Но "русские" (так нас здесь называют безотносительно к национальности) относятся с известной долей снобизма к этой профессии, которой, кстати, занимаются многие из наших соотечественников. Основная масса (но не все!) приехавших музыкантов в своё время разделилась на две части. Кто-то пошёл на курсы программистов (меня это не привлекало, и слава Богу, потому что потом многие потеряли работу), а кто-то –  в парикмахеры и маникюристы. Вот вторая часть не прогадала. Работа есть всегда, и в самые турбулентные времена я не знала страха лишиться её.
Никогда не забуду, как однажды мы с подругой сидели в театре в ожидании начала концерта. Рядом с ней была её приятельница, которой она представила меня как музыканта, скрипачку. Та, живо обернувшись ко мне, поинтересовалась, где я работаю. И я отчётливо сказала:
–  В парикмахерской.
Мне интересна была её реакция. Она немедленно отвернулась от меня. Я не удивилась. А те, кто не отворачивается, знаю, в глубине души презирают.
Не верите? Та же самая подруга, много раз предлагавшая мне преподавать в музыкальной школе скрипку, как-то раз сказала буквально следующее: «Ты себя человеком почувствуешь!»
Как вам нравится?! Снобизм... Это то, что я больше всего не люблю в людях.
Что ещё странно: ведь все они регулярно посещают здесь салоны красоты и прекрасно знают стиль и примечательные достоинства здешних мастеров. Может, если бы эти мои знакомые посетили мой салон и сами воспользовались моими услугами, их отношение стало бы иным? Не знаю...

Сейчас я задумалась и задала себе вопрос: а как бы я сама реагировала на «русского» мастера – бывшего музыканта, врача или педагога, – работай я сама в любой другой сфере?  Наверное, мне было бы их жаль. Но никогда в жизни я не унизила бы их своей жалостью. Даже вида бы не подала! Даже если бы не знала, какой трудный путь им пришлось пройти, чтобы получить эту профессию.

Здесь надо окончить специальную школу, что занимает десять месяцев, и получить лицензию, что тоже не так просто: экзамен состоит из двух частей. Вначале надо сдать письменный, который включает в себя вопросы по огромной книге, изучаемой нами всё это время. И только правильно ответив на них, можно было получить разрешение перейти к практической части. Её все боялись даже больше, чем письменного экзамена. Я попросила подругу прийти со мной в качестве модели и аккуратно подравняла кончики её длинных волос, а потом накрутила несколько прядей на бигуди, имитируя химическую завивку. Но и это было не самое страшное. Не знаю, как сейчас, но тогда, тридцать шесть лет назад, от всех нас требовалось показать на «практике» бритьё опасной бритвой, хотя в нашем штате эта услуга запрещена. Как же я была счастлива, когда через несколько дней получила вожделенную бумагу, присланную по почте, –  разрешение встать к «станку»!

Честно сказать, я горжусь собой. Мне удалось взять ещё один барьер: лицензия дала мне право на труд, как в своё время –  диплом консерватории в родном городе. Закончилась старая жизнь, и началась новая.

Весь этот каторжный труд я проделала и не жалею. Работа очень интересная, творческая. Умею делать абсолютно всё, что пожелают клиенты.  И для меня большое удовольствие – видеть их довольные, улыбающиеся лица.

11/11/2026


Рецензии
Дорогая Ада!
Очень тронула эта исповедь о Вашем пути в новую профессию и об отношении к парикмахерам! А ещё, я не ожидала, что Вы уже так давно в США!
Здесь, в Ашдоде, недалеко от дома, где мы снимали квартиру, я стала ходить в салон "Влада" к визажисту и косметологу Людмиле. Её все очень уважали. Она занималась моими бровями. Я каждый раз приносили ей свои стихи, которые ей очень нравились. Подарила ей свою работу из бисера "Кот в сапогах" и свою книгу.
К сожалению, она приезжала в наш город из другого города, а в прошлом году открыла там свой салон. Теперь я обхожусь со своими бровями, какие есть. Но мне 82 года, кто на меня смотрит?
Вы молодец!
Удачи и добра!
С теплом души, Рита

Рита Аксельруд   16.11.2026 15:17   •   Заявить о нарушении