Через 1000 лет

Никогда раньше я не знал ничего про войны. Да, конечно, из курса истории мне было известно, что люди прибегали к массовому насилию одних групп над другими с использованием примитивных машин, но для меня это было виртуальными демонстрациями, не более того. Мои же близкие, даже если несчастный случай нарушал ткани их тел, сразу прибегали к помощи Реаниматоров, и те за пару-тройку часов возвращали их в норму.
Теперь же, я иду по пустующему городу, небо заволокло смогом, разошелся дождь, капли которого оставляют темные следы из сажи на всем, куда падают.
Я понимаю, что без помощи я не останусь: ведь у каждого человека есть его маленький, как горошина, черный индивидуальный спутник на орбите Земли. Этот спутник регистрирует все параметры своего подопечного, предупреждает обо всех угрозах, транслирует рекомендации в левое ухо и дает доступ ко всем устройствам, если это разрешает сертификат.
Мне нужно найти ее. Я помню ее, не спрашивайте, кто это, неважно. До войны она очень много для меня значила, но теперь, когда поражена одна из информационных оболочек, обеспечивающих единство народа, я даже не знаю где ее искать.
Невдалеке от меня на небольшой высоте проплывает Реаниматор: он похож на хирургический стол с наклонившемся над ним чем-то вроде стана, какие были в цехах второго тысячелетия. Его поверхность механически-узорчата. Связи с центром нет, и Реаниматор, освещая небольшими прожекторами закоулки, ищет раненых.
Впрочем, раненых тоже нет. Летающие дома эвакуации так и зависли над местностью на небольшой высоте, выпустив трапы, но по ним никто не идет.
Я брожу бесцельно по хитросплетениям технологических переходов, расположенных на земле под парящими над ней улицами и проспектами.
Ближе к центру Москвы возвышаются ступенчатые дома со шпилями, их башни облицованы бежевым мрамором, я хочу подняться на одну из террас, где живут мои друзья.
К счастью, лифты работают и вот я на одной из этих террас.
Да, тяжеловато было друзьям моим, многие из них прожарены, до того, что похожи на стейки. Их поливают прохладной водой, они изредко попивают вино. Они просят переворачивать их время от времени, что я и делаю. Тучи и смог рассеялись и теперь чудесный летний день и прохладный ветерок создают прекрасный фон.
Вдали возвышаются титанические башни-ретрансляторы цифровых образцов фастфуда. За установленную цену, они отправляют сертифицированный образец еды, по которому домовая печь изготовит сам продукт.
Я заказываю гамбургер, башня мерцает вдали, и его сразу синтезирует печь.
Друзья мои, между тем, как свежие шашлыки, лежат на своих топчанах, а я разношу им угощение.
Они пьют и просят и напоминают о том, что их нужно переворачивать время от времени.
Долго-ли, коротко-ли, но вот я и в новом месте. Я двигаюсь на чем-то, вроде кресла, мимо меня проплывают желтые огни окон синих домов, на моей отороченной мехом дубленке мерцает иней в свете уличных фонарей.
Я приказываю креслу, и оно подъезжает к автомату по продаже еды.
«Сегодня мы предлагаем вам редкое блюдо по сниженной цене: стейк из оленины, с брусничным вареньем. Получите демоверсию бесплатно. Он тает во рту. Попробуйте еще!» - предлагает аппарат.
Я заказываю и аппарат генерирует порцию. Я кладу в рот кусок: и правда голубика дает приятный ягодный вкус, мясо хорошо жуется. Заказываю еще, демоверсия очень вкусна.
Как-то незаметно кресло успевает превратиться в больничную койку. В палате нас человек двадцать. Среди нас возвышается высокий врач в очках в металлической оправе, он поставил чайник на маленькую печку, и я вижу, как за заслонкой тихо играет огонек.
За окнами серая городская панельная застройка и метет снег.
Сейчас медсестра принесет обед. Я буду есть сам, а особо буйных, кто привязан, будут кормить с ложки.
А вот и медсестра. Интересно, а с какой мачты будут транслироваться цифровые образцы этой еды?


Рецензии