Глава вторая

"След"

Утром город выглядел сонным и подозрительным. Дворы, залитые жёлтым светом, казались будто застывшими в ожидании. Стас вышел из подъезда, подняв ворот куртки, и направился к остановке. Ему нужно было найти тех, кто видел или знал блондина в очках. Вспомнились слова женщины из поселка: "Молодой, блондинистый, в очках - приходил". Обычная бабушка, казалось бы. Но память у таких — на лица, а не на детали. И это о многом говорило: Раз она запомнила внешность — значит, тот приходил возможно не раз. Был близок. Или слишком заметен.

Он начал с самого простого — автомойка рядом с коттеджем.

— Особо не помню, — сказал рабочий.

— Но кто-то заезжал поздно. Умный вид. Не здешний.

Потом — магазин. Продавщица на мгновенье задумалась держа руку у подбородка.

— Был. Молодой. Карточкой расплачивался. А очки — такие, знаете… как у айтишников. И тихий.

Следующий след — видеонаблюдение в черте магазинов. Стас зашёл в контору, предъявил удостоверение старого образца, и техник нехотя отмотал трек. На записи — силуэт. Худой. Светлые волосы. Очки. Рюкзак за спиной. Стас остановил видео.

— Приблизь лицо, попросил Стас техника.

— Это максимум, произнес техник давя на кнопку пульта пальцем.


Изображение расплылось, но что-то в нём было до боли знакомо. Не лицо — осанка, манера держать плечи. Он смотрел на размытое изображение ещё долго после того, как техник ушёл. Пиксели плясали на экране, а в голове уже шёл свой поиск. Не алгоритм, а нечто древнее, почти животное — поиск сходства, ассоциаций, следов.
"Осанка… плечи"…

Он откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Пошли лица. Служба. Архив. Год за годом. Лица тех, кто был в штабе, в операциях, в учебке. Он вспоминал не глазами — тактильно: кто как держал чашку, кто как затягивал ремень, кто молчал, а кто всегда оставался на шаг сбоку. И вдруг — вспышка. Лёгкий парень, лейтенант с инженерным образованием. Приставлен был в отдел на пару месяцев — то ли по кибербезопасности, то ли по системам имитации. Имя выпало. Только кличка — Бета. Так его прозвали за то, что всё тестировал, всё пробовал на зуб.

У него тоже были очки. Он был — всегда чуть в стороне. Вежлив, спокоен, без звука уходил, как будто знал, что его наблюдают. И главное — он исчез. Просто исчез из отдела, без объяснений. Архив с его делом был помечен, как "техническое перераспределение". Тогда Стас не обратил внимания — были свои задачи. А теперь…

— Если это он, — произнёс он вслух, — значит, это не просто пожар. Это возврат в прошлое.

Стас знал — искать нужно не по прямой. Таких, как Бета, не находят по регистрационным журналам. Они не оставляют следов в базах. Их надо ловить — на совпадении, на интуиции, на едва уловимом чувстве повторения. И Стас двинулся — не в центр, где стекло и шум, а по окраинам, по частным улочкам, где антенны до сих пор торчат на крышах, как в начале девяностых, а в окнах — шторы с бахромой.

Он заходил в недорогие гостиницы, те, где до сих пор выдают ключ на связке с номерком, а администратор — женщина в вязаной кофте и с настороженным взглядом. Показывал фото из армейского архива на учениях, где Бета — едва заметный на фоне, в очках, чуть в стороне. И каждый раз — тот же ответ:
— Нет, не припомню… Хотя… Похож один жил, недели две назад. Да тихий. Вежливый. Куда ушёл — не знаю.

В частном секторе Стас шёл медленно, словно чувствуя запахи оставленных следов в прошлом. Присматривался к домам: где свежая краска, где камеры стоят под углом, не свойственным обычным хозяевам. Он обращал внимание на мелочи — тень за стеклом, ритм шагов, как будто где-то рядом Бета снова отступил на полшага в сторону.

Однажды вечером, у разбитой остановки, старик с потухшим взглядом сказал:

— А ты, случаем, не этого ищешь? Ходит тут один. Не здешний. Всё по вечерам выходит, не курит, не здоровается. Умный, видно, но чужой. Стас вспомнил, как Бета однажды сказал, будто бы невзначай: — Всё, что исчезает — не всегда уходит.  Иногда — просто прячется лучше...

 


"Разбор полетов"



Ночь не наступила — она опустилась. Медленно, вязко. Из тех, что не несут с собой отдыха, только тень и настороженность. Стас сидел за старым деревянным столом, склонившись над тем, что принес домой почти случайно. Жесткий диск лежал в левой части стола, как трофей или, наоборот, как медленно тикающее предупреждение.

Он включил лампу, повернул корпус.   Метка, выжженная по металлу, будто специально для него. Чётко, без ошибок: 57.6954° N, 60.1958° E

Долгое молчание. Только тиканье часового механизма в углу. Потом — движение. Медленно, но точно — как он привык за годы службы. Стас потянулся к ящику, достал плотный кожаный планшет. Разложил карты. Бумажные. Те, что пахли временем и полевыми оперативками. Провёл пальцем по сетке.

— Район Нижнего Тагила — выдохнул он почти шёпотом. Как то сразу из тьмы, всплыли слова оперативника Лехи Громова:  — Послушай, Стас, ты же понимаешь, что вся эта красота наверху — дурман для генералов и отвода глаз, — Громов прикурил сигарету, пряча огонёк в ладони от сырого уральского ветра, и понизил голос до шёпота. — Нас гоняли в тот квадрат совсем не за тем, чтобы кабели чинить.

Стас молча слушал, прислонившись плечом к холодному борту уазика.

— Там внизу, в скале — мёртвая зона, — продолжил Громов, выдохнув дым в темноту.

— Сеть «Периметра».  Она автономная, глухая, как бронекапсула. Снаружи через спутники или модемы туда не достучаться — там сплошной заслон из спецкабелей и экранировки. Но у любой такой системы есть уязвимость, о которой вслух не говорят. Технологический люк. Сервисный шлюз для пусковой наладки и прогона учебных симуляций.

— И что? — негромко спросил Стас.

— А то, Стас, что если туда залить правильный пакет данных — не взломом, нет, а через штатный сервисный порт, — машина наверху не отличит учения от конца света.

— Громов криво усмехнулся.  — Железо просто сожрёт чужую карту и перенаправит ответный удар по своим же целям. По ключевым узлам, по центрам связи. И никто внизу даже пискнуть не успеет — автоматика решит, что команда пришла сверху.

Громов затушил окурок о подошву кирзового сапога и посмотрел на Стаса в упор:

— Нам тогда перед уходом жёсткий инструктаж читали: если кто-то попытается вынести оттуда хотя бы фрагмент тестового модуля имитации… зачистка будет идти без предупреждения и без следов. Так что дело — труба, — Лёха криво усмехнулся, туго затягивая ремень планшета.

Стас сидел за столом, тяжело подперев голову руками. Слишком много информации. Слишком плотно сошлись линии: закрытый объект, сгоревший коттедж, Бета из армейского прошлого, Громов с его ночными байками у уазика.

Может, бросить всё это? Утопить чёртов моноблок в глубоком озерном иле — и забыть, как страшный сон. В конце концов, он своё отслужил.

Но внутренний голос — тот самый, что годами глушил любую панику на точке, — говорил обратное. Стас слишком хорошо знал цену приказам, которые не отменяются. Если эта вещь попала к нему в руки, значит, случайности закончились.

В оконное стекло тяжело и гулко ударили первые крупные капли приближающейся грозы. Воздух в мастерской разом пахнул озоном, пылью и горелой жестью.



"Слежка"



Стас сидел на лавке, не шевелясь, как антенна, выжидая сигнал. И он пришёл —  почти беззвучно. Человек в серой куртке с капюшоном прошёл вдоль забора, не оборачиваясь. Держался тени, шёл так, будто знал -  его могут искать. Очки. Походка. Легкая сутулость, как у людей, привыкших прятать у себя все внутри. И — еле заметное движение подбородка, словно он сканировал пространство. Узнавание пришло мгновенно, не в голове — в теле. Внутри всё сжалось - Бета...

Стас не двинулся сразу. Дал ему пройти, как охотник даёт зверю войти в поле. Только когда Бета свернул за дом, Стас встал — медленно, без резких движений. Он знал: преследовать — не значит догонять. Это игра дыхания, совпадения ритма.
Он шёл на расстоянии. Через два двора, минуя глухие заборы, перескакивая через сухие канавы. Временами Бета оглядывался — но не как обычный прохожий. Его движения были точны, выверены, будто он тоже знал: за ним следят. И всё же — продолжал идти.

Он свернул в переулок, где дома были плотнее, стены ближе, как в старых городах. Поднялся по металлической лестнице на второй этаж полуразвалившегося флигеля. Задержался у двери. Стоял прислушиваясь, но все было тихо. Открыл дверь. Зашел.
Стас остался в тени. Замер. Слушал. Пытался понять — это временное укрытие? Или он здесь давно?

«Если Бета появился, значит, что-то включилось. Или что-то — проснулось».
Он не стал уходить сразу. Дождался, пока в окне не зажегся тёплый, рассеянный свет. И только тогда, не оборачиваясь, пошёл прочь прижимаясь к домам, игнорируя тротуары.


Стас шёл медленно, почти на ощупь, словно ноги сами выбирали дорогу по старым кварталам, выветренным временем. Его лицо было спокойно, но внутри гудело — не от возбуждения, нет, а от внутреннего напряжения, как в тех старых передатчиках, где лампа еле слышно гудит от перегруза Если это Бета… Тень прошедших лет накрыла его плечи. Он ведь всегда был неуловим — даже в строю. Всегда чуть в стороне. Не нарушал приказов, но и не растворялся в общем потоке.


Молчаливый, точный, как будто всё время вёл внутренний счёт.Почему вернулся? Или… он не уезжал вовсе? Может, не покидал структуру? А ушёл глубже? Переход в другую фазу, как это называли тогда: «техническое перераспределение». Сухо, без эмоций. Но такие переводы — чаще всего означали одно: доступ к новому уровню. И тогда он исчез из виду. Почему сейчас? Пожар в коттедже. Странности с жёстким диском.


Стас пришёл на следующий день, когда сумерки плотно накрыли город. Тень его растворялась в стенах, и только шаг — выверенный, беззвучный — напоминал, что это не пустота движется по переулку. Осторожно, как в прошлый раз, выглянул из-за угла. Полумрак комнаты, чертил на противоположной стене – силуэт, квартира не пустовала.


Он терпеливо ждал. Через некоторое врем, комната погрузилась в темноту. Небольшие оконца лестничного марша, выдали силуэт, тень человека, спускающегося вниз. Хлопнула выходная дверь. Стас еще переждал немного и вошел в подъезд. Поднялся на искомый этаж.


Прислушался. За соседними дверьми приглушённо слышались бытовые звуки - шум воды из-под крана, плач ребенка, громкий разговор.  Стас подошел к двери. Постучал – тишина. Дёрнул за дверную ручку – закрыто. Стас отошел, поднялся этажом выше.
Осторожность не подвела — внизу хлопнула дверь. Кто-то торопливо поднимался по лестнице. Стас отступил в тень, прильнул к холодной стене. Звякнула связка ключей. Затем — резкий щелчок, будто язык соскочил с паза косяка, и дверь, скрипнув, закрылась.
 

Тишина не наступила. За тонкой стеной — гул приглушённого голоса. Телефонный разговор. Стас затаил дыхание, ловя каждую вибрацию в воздухе.
Слов было не разобрать — только ритм, интонации. Но вдруг голос поднялся, как будто собеседник потерял терпение. И Стас уловил два слова, которых ему было достаточно.


— Завтра в двенадцать, кофе – «Незабудка».


Он подождал некоторое время. Взял в руки ведро, стоящее у одной из дверей и сгорбившись, как старый человек не спешно пошел вниз, чертыхаясь по поводу плохого освещения. Мимо задев его плечо, вниз сбежал Бета. Стас шел торопливо, прихрамывая, прикрываясь темнотой, избегая света уличных фонарей и только придя домой сбросил тяжесть напряжения. Время не торопило его, время давало – шанс. Приемник мигал зеленным глазом, создавая привычный рабочий момент творчества.


Порывшись, Стас достал из своих «запасников» - продолговатый не большой предмет. По виду напоминающий обычную шариковую ручку подсоединил зарядку, индикатор загорелся красным светом, наполняя малогабаритный аккумулятор потоком электронов.
Он лежал на койке закинув руки за голову тихонько покачиваясь. Мысли торопливо перебрасывали его от одного события, до другого. Возникали предположения, которые он отбраковывал, стирая из плана действий, как не нужный груз. Индикатор предмета загорелся зеленым. Стас убрал зарядку и потушил свет.















     


Рецензии