Сновидения. Я не хочу знать, что будет

Сновидения. Я не хочу знать, что будет

Александр Аит

У тёти Ноны на огороде стоял столб. На столбе сидел чёрный ворон.

Это было во сне.

Через две недели тётя Нона умерла.

Прошло много лет, а я до сих пор помню этот огород, столб и ворона. Из сотен снов, которые, наверное, снились мне в ту пору, остался именно этот. Другие стёрлись. Даже те, о которых утром думал: вот это я точно запомню.

Я уже писал о сновидениях. Тогда меня занимало, как во сне мысль перестаёт ходить пешком. Как человек без всякого удивления встречает тех, кого давно нет, и оказывается в местах, до которых наяву не добрался бы. Теперь я хочу рассказать о другом. О том, почему я в юности увлёкся снами, а потом дошёл до того, что мне вообще расхотелось их видеть.

В юности мне хотелось разгадать

Мне снился сон, и я пробовал его понять. Что значит этот человек? Почему я оказался именно там? К чему мне это приснилось? Иногда потом в жизни происходило что-то, что совпадало с моим толкованием. И это было не один раз.

Поначалу мне было интересно. В юности ведь хочется знать, что там дальше. Хочется заглянуть за поворот раньше, чем до него дойдёшь. И если кажется, что нашёл способ это сделать, первая мысль совсем не о том, хорошо ли тебе будет от такого знания. Первая мысль: а ну-ка, попробую ещё.

Я и пробовал. Пока не заметил, что моё любопытство изменилось. Если прежде я просыпался и думал: «Интересно, к чему это?», то потом всё чаще думал: «А что, если опять совпадёт?»

Вопрос почти тот же, а жить с ним совсем по-другому.

Что я помню о вороне

В том сне никто не произнёс: «Тётя Нона умрёт». Никто не назвал мне дату. Я увидел огород, столб и чёрного ворона. А через две недели тёти Ноны не стало. Когда я рассказываю эту историю, мне важно не добавлять к ней того, чего в ней не было.

Я могу сказать, что мне приснилось. Могу сказать, что случилось потом. Могу сказать, что таких совпадений у меня было несколько и что я не выдумал их для рассказа. А вот сказать, что я знаю, откуда пришёл тот сон и зачем, не могу. Сколько ни возвращаюсь к нему, ответа у меня нет.

Кто-то услышит эту историю и скажет: «Совпадение». Может быть, если бы её рассказал мне другой человек, я бы и сам так сказал. Со стороны легко поставить точку. Но услышать чужой рассказ за две минуты и самому однажды увидеть этот сон, а потом узнать о смерти родного человека — не одно и то же.

Почему именно эта картинка осталась со мной? Потому ли, что я уже во сне почувствовал в ней что-то недоброе? Или потому, что после смерти тёти Ноны стал вспоминать её иначе, уже зная, чем всё кончилось? Я не могу сейчас разложить это по полочкам. И не хочу задним числом делать вид, будто тогда понимал больше, чем понимал на самом деле.

Да и тётю Нону мне хочется помнить не только по ворону. В конце концов, ворон был в моём сне. А тётя Нона жила наяву.

Что бы я сделал, если бы знал?

Иногда я задаю себе этот вопрос. Хорошо, допустим, мне не приснился ворон, а кто-то прямо сказал: через две недели этого человека не будет. Что мне делать с таким знанием?

Если можно помочь, я бы хотел знать, как. Вызвать врача, приехать, предупредить об опасности. Тогда хотя бы понятно, зачем мне сказали. А если ничего изменить нельзя? Если мне просто дали две недели, чтобы ждать?

В эти две недели у человека есть своя жизнь. Он встаёт утром, занимается своими делами, разговаривает с родными. И ты тоже мог бы поговорить с ним как обычно. Спросить, как дела. Услышать ответ и не искать в каждом слове признаков беды. А если заранее уверен, что это последние дни, то и обычного разговора уже не получится. Человек скажет тебе: «До завтра», а ты про себя начнёшь считать, сколько этих «завтра» осталось.

Вот почему мне кажется, что знать будущее далеко не всегда подарок. И зачем человеку знание, от которого он не становится способнее помочь? Оно только заставляет его раньше времени жить в том дне, который ещё не наступил.

Можно позвонить и без знака

Мне возразят: если сон напомнил тебе о близком человеке, почему бы не позвонить? С этим я согласен. Можно позвонить. Можно зайти в гости. Только для этого не обязательно верить, что случится беда.

В этом, пожалуй, и есть разница, которую я не понимал в юности. Одно дело — проснуться, вспомнить человека и захотеть с ним поговорить. Другое — проснуться и с утра до вечера ждать, когда подтвердится твой страх. В первом случае у тебя может состояться хороший разговор. Во втором ты уже в мыслях прожил несчастье, которого, может быть, никогда и не будет.

Мне не хочется жить так. Не хочется превращать людей, которые мне дороги, в персонажей ночной загадки. И уж точно не хочется видеть дурной знак в каждом вороне. Свою историю я помню. Но другому человеку, которому приснилась чёрная птица, я не скажу, что ему надо ждать беды. Откуда я могу знать, что значит его сон?

Лучше не знать

Я говорю, что не люблю сновидения, а сам уже второй раз о них пишу. Наверное, потому, что и любопытство никуда совсем не делось. Когда снится что-то необычное, хочется понять. Просто теперь я не уверен, что на всякий вопрос, который приходит ночью, мне обязательно нужен ответ утром.

Сон про тётю Нону от этого не исчезнет. И другие совпадения я из своей памяти не вычеркну. Всё это со мной было. Но если раньше мне хотелось узнать, что будет, то теперь мне дороже возможность прожить сегодняшний день, не отсчитывая дни до завтрашнего.

Если мне ночью приснится близкий человек, утром я лучше ему позвоню. Не стану рассказывать, что мне привиделось, если от этого ему станет тревожно. Просто спрошу, как он.

Для такого звонка мне не надо знать будущего.


Рецензии