Внук

      

      

        Северное бишкекское кладбище, куда  приехали мать  с  сыном, было расположено рядом с  базаром. Отдав дань другим, они подошли к могиле её отца, его  деда, находившейся недалеко от пролома в стене, соединявшего эти два места. При жизни дед был центром семьи, носителем  честности, справедливости,  достоинства. Своему убеждению, что жить нужно, пусть, бедно, но честно, в ладах с собственной совестью, быть самому таким, каким хочешь, чтобы были другие, он оставался верен до конца дней и учил так  жить детей и внуков. Мать и сын вспом нили его слова, подходя к могиле.Подойдя, постояли недолго.  Мешал воспоминаниям громкоговоритель, оповещавший из-за забора  о шоптурах, оптовых закупках, обмене валюты, встрече потерявшихся, мешали  и  собиравшие  около пролома навес, намереваясь установить его там, где шумел базар, отвлекали и торговцы,   шагавшие мимо с клетчатыми сумками.  Решили, что найдут свободный будний день, придут на базар, чтобы купить сыну куртку, и снова  зайдут к деду.
         
         Так и сделали.
         Базар  жил бурной жизнью, дававшей возможность существовать многим в новом, ставшим суверенным государстве. Торговля начиналась задолго до центрального входа у кольцевой остановки троллейбуса, в рощице. Здесь, вдоль тропинки,  продавали где-то залежавшиеся местные товары, когда-то  производившиеся в республике и  детали разобранного оборудования, на котором они производились на давно остановившемся производстве. На клеенках стопками стояли крышки для консервирования, лежали гайки, смесители. Рядом на табуретках возвышались  стопки нижнего белья, на веревках меж деревьев  висели джинсы и другая одежда современного пошива. Куртки не было.
         Дорожка, змеившаяся  вдоль товаров, перекидывалась через широкую дорогу, по которой ездили машины,  и продолжалась аллейкой с наружной стороны кладбищенского забора, вдоль которой пристроились нищие: старики и старухи с протянутой рукой, инвалиды на колясках и на земле, выставляя напоказ свои недуги, цыганки с детьми, которые здесь  и грудь сосали, и играли. Православные крестились за подаяние,  мусульмане, перебирали четки и напевно повторяли слова молитвы. Ближе к базару на небольших костерках и в тандырах, прилепившихся к повернувшей ,следуя за аллейкой,  дороге, готовилось подкрепление с пылу, с жару: плов,  самсы,  лепешки. Всё соблазняло  запахами  и притормаживало  ценами.
         За воротами начинался базар. Там, на приспособленных местах, продавцы образовывали ряды, между которыми ходили покупатели с юга на север, с запада на восток и обратно.  Товар был привезен преимущественно из  азиатских стран,разного качества и стоимости. Особенно много - из Китая.Мать шла за сыном, прокладывавшим  дорогу, поворачивая голову из стороны в сторону в поисках куртки , пока все товары не начали сливаться в единый. Перевела взгляд на людей. Продавцы были между собой  знакомы , говорили о поездках в Китай , Турцию, баксах, спросе, результатах торговли. Это  были  преимущественно молодые люди, сумевшие пристроиться в торговле, чтобы добывать хлеб для себя и родных на фоне массовой безработицы.
          Вместе с покупателями продвигались разносчики,предлагая  подкрепление.
           - Горячий кофе с булочкой,-  негромко оповещала учительского вида женщина, строго одетая, с гладкой прической.
           - Самсы, самсы,- выкрикивал подросток.
           - Манты-ы! Манты-ы!- перекрывала других  пожилая узбечка, протискивая в толпе детскую коляску с кастрюлей, укутанной поверху одеялом для сохранения тепла.
            Тесно прижавшись друг к другу,  продвигались двое  слабовидящих. Один играл на аккордеоне, другой пел:
           -Едем мы, друзья,
            В дальние края.
            Станем новоселами
            И ты, и я.
            Многонациональная толпа разноголосо гудела.
            Неожиданно народ отпрянул в сторону: меж рядов бежал  человек с ошалевшими глазами, за ним гнался низкорослый милиционер с дубинкой. Издали  разглядели лежавшего на земле парня около питьевого фонтанчика, вокруг которого хлопотали женщины, пытаясь поднять.  Сын заторопился на помощь,  и  мать подошла ближепопыталась узнать, что случилось. Обратившись к стоявшей рядом с вопросом, услышала в ответ:            
            - Ой, здравствуй,- и почувствовала , что её обнимают руки - это была  коллега,  с которой  тройку лет назад  вместе работали.
            
           Отошли в сторонку 
          - Вот мой сынок,- показала мать.
          - Совсем взрослый.
          - А твои как?
          - Ничего. Учатся в школе. В частной, - добавила не без гордости.
          - Так ты разбогатела?
          - Сказать разбогатела – не могу. Но не бедствую. Сначала ездила с сумками в Китай, в Россию. Сейчас открываю своё дело.
          - Молодец!
          - Сколько можно за гроши протирать юбку? Что ищите-то?
          - Куртку сыну  хотим купить.
          Пострадавшего отнесли к скорой, а Инна, легко ориентировавшаяся на базаре, профессионально повела мать и сына за собой , где куртку быстро нашли  и  пошли на выход через  пролом в кладбищенской стене. Перед проломом  приятельница  всплеснув руками, остановилась, словно, её озарило:
          - Как это я  забыла про Вас?!
           После расспросов, оказалось, что у неё есть цех по пошиву одежды  и ей нужен честный, порядочный человек во главе, которому она   могла бы  доверять. Сейчас ей  пришла в голову мысль,  что этот самый человек идёт рядом с ней.  Она хорошо  знала  деловые качества  матери и понимала, что та быстро освоит любые обязанности и  будет четко и честно выполнять их.
            Начала агитировать, пытаясь убедить,  что их встреча  не случайна, что им обеим повезло и что она  ищет такого человека, как мать. Мать отказывалась, убеждая, что не собирается бросать учительскую работу, которую любит и не собирается занимать чье-то место. Тогда приятельница выложила главный козырь - оплату,  превышавшую  учительскую .   
            Сын, слушавший их разговор, наблюдал, как мать,сначала отнекивавшаяся, приумолкла на некоторое время, а, затем, начала уточнять детали.  Сын знал, как она устала  от  безденежья, в котором  жили бюджетники, знал, что ей хочется вздохнуть, знал, что,  как работник,мать всегда и везде будет на высоте. И сказал: " Да попробуй, мама". Инна, найдя поддержку, зашла с другой  стороны : мать из микрорайона  будут подвозить на машине, а по-пути можно подбрасывать в институт и сына. Он выпалил:" Вот это - да!"- представив, как  будет выходить из машины на глазах у друзей.
            Дойдя до могилы, остановились. Вокруг не было  прошлой суеты.  Мать  умыла принесённой водой лицо деда, а затем протёрла весь памятник.   Инна, глядя на фотогафию, заметила, что сын, который принялся подправлять надпись, очень похож на деда и начала собирать упавшие листья.  Внук подправил надпись и присел на скамеечку упаковывать остатки краски.  Оглядевшись, Инна решила, что оградку, а, может быть, и сам памятник  нужно менять. На слова матери, что это потребует больших денег, ответила, что  деньги мать сумеет  собрать довольно быстро. И многозначительно добавила, что получать-то она  будет "в конверте".   Мать с сыном вопросительно посмотрели друг на друга. Это означало - обманным путём, который мать всегда ругала как причину низких зарплат бюджетников.  Мать, при этом замолчала на полуслове, а сын насторожился. Инна наставительно  подняла палец и остановила его перед фотографией деда.  Мать с сыном перевели взгляд  с пальца на фотографию и , словно, услышали: " Жить нужно, пусть, бедно, но честно,в ладах с собственной совестью ". Казалось, что  дед, прищурив  карие глаза с хитринкой, смотрит прямо в их глаза. А когда Инна наставительно заметила,что жизнь даётся один раз, и от неё нужно взять всё, что можно, дед усмехнулся.   
             
                Молча направились к остановке.  Инна, уверенная, что "всё на мази", дала матери номер  телефона, села в такси и уехала. Пока ждали троллейбус , молчали. Им не было  нужды  говорить что-то друг другу,  они, и так, знали, что ответ будет таким, как учил дед. Уже выходя из троллейбуса, внук,лишь,тихо подтвердил:      
               -"Не стоит прогибаться под изменчивый мир даже за большое бабло.
               Пусть лучше он прогнется под нас".
               Мать почувствовала радость. Она радовалась за него, продолжавшего чувствовать и думать как дед.
               
               
               


Рецензии