Топливно-энергетический комплекс России
Аннотация. В статье рассматривается топливно-энергетический комплекс (ТЭК) России как базовая подсистема национальной экономики и главный источник бюджетных и экспортных доходов. На основе данных Росстата, ЦДУ ТЭК, «Системного оператора ЕЭС», Минэнерго и отраслевых аналитиков за 2022–2026 годы, нормативных документов и научной литературы проанализированы отраслевая структура и факторы территориальной организации комплекса, охарактеризованы нефтегазоносные провинции, угольные бассейны и энергосистемы, рассмотрены экологические последствия функционирования ТЭК и ключевые положения Энергетической стратегии Российской Федерации на период до 2050 года. Выдвигается и подтверждается тезис: устойчивость комплекса в перспективе определяется не физическими объёмами сырьевого экспорта, который переживает структурное сжатие, а глубиной переработки углеводородов, темпами обновления генерирующих мощностей и адаптацией к углеродному регулированию.
Ключевые слова: топливно-энергетический комплекс; нефтегазоносная провинция; угольный бассейн; Единая энергосистема; энергопроизводственный цикл; энергетический переход; экологическая безопасность; Энергетическая стратегия.
1. Введение
Топливно-энергетический комплекс объединяет отрасли добычи, переработки и транспортировки топлива (нефтяную, газовую, угольную, сланцевую и торфяную промышленность) с отраслями производства и распределения энергии (электроэнергетикой и теплоэнергетикой). Его роль в экономике России уникальна: комплекс формирует более 20 % валового внутреннего продукта и около 40 % налоговых поступлений бюджета, обеспечивая при этом основную долю экспортной выручки [1; 2]. В научной литературе ТЭК характеризуется как доминирующая производственная и инфраструктурная подсистема национальной экономики, функции которой распространяются на энергоснабжение основного производства, домашних хозяйств и территориальное развитие: размещение населения, конфигурацию расселения и уровень концентрации производства [1].
Цель статьи — систематизировать представления о структуре и территориальной организации ТЭК России, выявить проблемы его функционирования (в том числе экологические) и охарактеризовать приоритеты государственного регулирования. Основной тезис: устойчивость комплекса в среднесрочной перспективе будет определяться не физическими объёмами экспорта углеводородов и угля — эта модель уже исчерпывает себя, о чём свидетельствуют падение бюджетной отдачи при сохранении добычи и рекордные убытки угольной отрасли, — а глубиной переработки сырья внутри страны, скоростью обновления генерирующих мощностей и адаптацией к глобальному углеродному регулированию.
Методология и источниковая база. Исследование опирается на три группы источников: нормативные документы (прежде всего Энергетическую стратегию Российской Федерации на период до 2050 года, утверждённую распоряжением Правительства РФ от 12.04.2025 № 908-р и заменившую стратегию 2020 года); статистику Росстата, ЦДУ ТЭК, «Системного оператора ЕЭС» и Минэнерго за 2022–2026 годы; научную литературу по экономической географии энергетики. Применены описательный метод, метод анализа нормативных документов и элементы территориально-отраслевого анализа по концепции энергопроизводственных циклов Н. Н. Колосовского.
Существенная методологическая особенность периода — ограниченная доступность первичных данных: с апреля 2023 года Росстат приостановил регулярную публикацию оперативной статистики по добыче нефти и газа, а в 2025 году запрет на публикацию продлён до 1 апреля 2027 года [A]. Это вынуждает опираться на оценки ОПЕК, Международного энергетического агентства и отраслевых аналитиков, расхождения между которыми достигают единиц процентов; все ключевые цифры приводятся с указанием источника оценки.
Обзор литературы. Функционально-структурный анализ ТЭК как системы, включающей стадии добычи, переработки, преобразования, распределения и потребления энергоресурсов, разработан Д. Г. Корнеевым [1]. Вклад в методологию энергетического районирования внесли работы о территориальной организации разномасштабных энергосистем: сопряжение централизованной генерации и локальных энергосистем обосновано в диссертационном исследовании по Центральному экономическому району [3], территориальные закономерности размещения производств комплекса — в региональных монографиях [4; 5]. Свежий аналитический обзор динамики ТЭК за 2021–2025 годы фиксирует главный парадокс периода: комплекс сохранил физические объёмы производства после переориентации экспорта на азиатские рынки, но ценой снижения бюджетной отдачи, роста логистических издержек и технологической зависимости [2]. Настоящая статья опирается на эти подходы и дополняет их анализом 2026 года.
2. Отраслевая структура и факторы размещения
Комплекс включает четыре технологически связанные подсистемы:
нефтяную промышленность — разведку, добычу, переработку (НПЗ) и транспортировку нефти; инфраструктура насчитывает 50 тыс. км магистральных нефтепроводов и 28 крупных НПЗ;
газовую промышленность — добычу природного и попутного нефтяного газа, переработку (газоперерабатывающие и газохимические комплексы), СПГ-производство и единую систему газоснабжения протяжённостью около 150 тыс. км магистральных газопроводов;
угольную промышленность — добычу энергетических и коксующихся углей открытым и подземным способом;
электроэнергетику — тепловые (ТЭС), атомные (АЭС), гидравлические (ГЭС) и электростанции на возобновляемых источниках энергии (ВИЭ), объединённые Единой энергетической системой (ЕЭС).
Факторы размещения в ТЭК действуют с особой наглядностью. Сырьевой фактор определяет добычу: производственная добыча размещается строго у ресурсов, поскольку топливо экономически не переносится с места на место произвольно. Потребительский фактор определяет переработку и генерацию: НПЗ исторически концентрируются в центрах нефтепотребления (Урал, Поволжье, Центр, Северо-Запад), а тепловая генерация — у углей и в районах массового электропотребления. Водно-энергетический фактор определяет географию ГЭС и энергоёмкой переработки. Специфика ТЭК, отмеченная в литературе, — гигантский разрыв между концентрацией добычи на востоке и рассредоточенностью потребителей на западе, что делает отрасль транспортно-зависимой и объясняет системообразующую роль трубопроводов и железнодорожной инфраструктуры [1; 2].
3. Территориальная организация: провинции, бассейны, энергосистемы
Территориальная структура ТЭК описывается тремя уровнями районирования: нефтегазоносные провинции и угольные бассейны (сырьевой), перерабатывающие узлы (переработка), объединённые энергосистемы (генерация и распределение).
Нефтяные базы. Западно-Сибирская нефтегазоносная провинция (Ханты-Мансийский и Ямало-Ненецкий автономные округа, Томская область) — крупнейший нефтегазоносный бассейн мира площадью около 3,5 млн км;: здесь добывается от 70 до 80 % российской нефти (на Югру приходится около 40 % общероссийской добычи), месторождения-гиганты — Самотлорское, Фёдоровское, Мамонтовское [6; A]. Волго-Уральская провинция (Татарстан, Башкортостан, Пермский край, Самарская, Оренбургская области) — историческая база «Второго Баку», дававшая в 1960 году до 71 % общесоюзной добычи; ныне её роль сместилась от добычи, которая неуклонно сокращается вследствие высокой выработанности месторождений (Ромашкинское и другие), к переработке и технологическому сопровождению добычи [6]. Тимано-Печорская провинция (Коми, Ненецкий автономный округ) даёт около 6 % добычи; её значение связывается с шельфом Печорского и Баренцева морей, включая нефтепромысел «Приразломное» [6].
Газовые провинции. На Западную Сибирь приходится подавляющая часть добычи природного газа (ЯНАО — ядро с Уренгойским, Ямбургским, Бованенковским месторождениями); при этом добыча в округе в 2025 году сократилась на 4,2 %, тогда как в Иркутской области выросла почти в полтора раза — это индикатор начавшегося сдвига на восток [D; F]. Волго-Уральская зона (Оренбург, Астрахань) специализируется на сложносоставном серосодержащем и гелийсодержащем газе. Перспективная Восточно-Сибирская и Дальневосточная зона (Иркутская область, Якутия, Сахалин) рассматривается как основа развития газохимии и экспорта в Азию [6; F].
Угольные бассейны. Кузнецкий бассейн (Кемеровская область, более 150 предприятий) — крупнейший центр добычи качественного угля, зона концентрации производства; Канско-Ачинский, Южно-Якутский, Печорский бассейны и растущие очаги Якутии и Сахалина дополняют карту [H; K]. Для отрасли характерна устойчивая географическая перестройка: добыча смещается на восток — из Кузбасса, где открытие запасов исчерпано и себестоимость высока, в Якутию и на Сахалин, обладающие логистическими преимуществами для азиатских рынков [K].
Энергосистемы. Генерация и распределение организованы в семь объединённых энергосистем (ОЭС) и технологически изолированные энергосистемы (ТИТЭС) Камчатки, Магаданской области, Чукотки и Сахалина, охватываемые ЕЭС России. Наибольший резерв мощности исторически имела ОЭС Центра; наименьший — ОЭС Востока [I]. Восточные энергосистемы образуют вторую ценовую зону оптового рынка; Дальний Восток перешёл на рыночные процедуры лишь с 1 января 2025 года [I].
4. Современное состояние отрасли (2024–2026 годы)
Нефтяная промышленность. Добыча нефти с газовым конденсатом снизилась с 516,1 млн т в 2024 году до 512 млн т в 2025-м (;0,8 %; минимальный уровень с 2011 года) — формально в рамках обязательств ОПЕК+, фактически ниже разрешённых квот: в декабре 2025 — январе 2026 года отставание достигало 278–328 тыс. барр./сут., что связывается как с рыночной дисциплиной, так и с операционными рисками и последствиями атак на инфраструктуру [A; E]. Экспорт нефти составил 238 млн т (;1 %); трубопроводный экспорт в Европу опустился к минимальным значениям с 1970-х годов [B]. Переработка сократилась на 1,7 % — до 262 млн т (худший результат за четырнадцать лет) на фоне внеплановых ремонтов НПЗ после атак дронов; глубина переработки достигла 84,6 % [B; D]. Прямое следствие внешних ограничений — снижение потолка цен на российскую нефть в ЕС с 60 до 47,6 долларов за баррель с сентября 2025 года и рост дисконта к Urals выше 20 долларов; при цене Brent около 60 долларов за баррель рентабельность экспорта сжимается [D; E]. Нефтегазовые доходы федерального бюджета за январь–ноябрь 2025 года сократились на 22,4 % — до 8,03 трлн рублей [C; 2]. Показательно также закрытие статистики: доля убыточных организаций в добывающем секторе Югры выросла с 43 % до 49 % за год, что отражает общую маржинальную эрозию отрасли [A].
Газовая промышленность. Добыча газа (природный и попутный) составила 663 млрд м; (;3,2 %), СПГ — 32,9 млн т (;3,6 %) [G]. Причины — истечение контракта на транзит через Украину с 1 января 2025 года (ликвидация последнего крупного маршрута в ЕС), тёплая зима и санкции против СПГ-проектов. Масштаб европейского обвала: с 157 млрд м; поставок в ЕС в 2021 году (43 % европейского импорта) до 13 млрд м; трубопроводного экспорта в 2025-м [F; G]. Компенсация идёт по трём направлениям: экспорт в Китай по «Силе Сибири-1» вырос на 24,8 % — до 38,8 млрд м; с планом наращивания до 44 млрд; поставки в Центральную Азию выросли на 20 %; Турция приняла 22 млрд м; [F; G]. Внутренний рынок остаётся опорой: поставки по ГТС «Газпрома» — 386 млрд м;, общее потребление — около 518–522 млрд м; [F; G]. Перспективным направлением становится строительство КПЭГ в Усть-Луге (готовность 70 %) как базы газохимии [F].
Угольная промышленность — зона наиболее острого кризиса. Добыча 2025 года — около 440 млн т (стагнация четвёртый год подряд), экспорт — 211 млн т, на 14,5 % ниже уровня 2022 года; при этом экспортная рентабельность энергетического угля, дающего 80 % поставок, отрицательна по всем направлениям [H; K]. Доля убыточных предприятий достигла 66 %, сальдированный убыток отрасли — 408 млрд рублей, втрое больше показателя 2024 года; число компаний в предбанкротном состоянии выросло с 27 до 51 за полгода [K]. География кризиса асимметрична: добыча в Кузбассе падает (;7 % за девять месяцев 2025 года), в Якутии выросла с 18 до 42 млн т, на Сахалине — с 13 до 16,5 млн т, что фиксирует реверс отрасли к внутреннему рынку и азиатским направлениям [K]. Некоторое улучшение наметилось в 2026 году: рост экспортных цен более чем на треть позволил Минэнерго прогнозировать рост экспорта на 15 % [H]. Отрасль сохраняет системную роль: на уголь приходится около 30 % грузовой базы РЖД, и уход угольного экспорта с железной дороги означал бы удорожание перевозок всех остальных грузов [H].
Электроэнергетика — подсистема с нарастающим дефицитом развития. Выработка 2025 года — 1166,4 млрд кВт·ч; установленная мощность — 269,1 ГВт; исторический максимум потребления мощности — 177,5 ГВт (26 января 2026 года) [J; L]. При формальном профиците мощности (сверх нормативного резерва остаётся около 4 ГВт к 2029 году) в ряде районов сложились локальные дефициты: ОЭС Юга (2,2 ГВт новых мощностей запланировано), юго-восток ОЭС Сибири (более 2,4 ГВт), Московская энергосистема (1 ГВт), ОЭС Востока (более 5 ГВт) [J]. Особую остроту проблема приобрела на Дальнем Востоке, где потребление растёт втрое быстрее общероссийских темпов (4,8 % в 2025 году против 1,8 % среднего роста за пять лет по стране) на фоне инвестиций в горнодобычу, порты и модернизацию БАМа; к 2031 году дефицит в ОЭС Востока оценивается в 694 МВт [I]. Корневая причина — старение: 54 % мощностей и треть сетей старше 40 лет, средний возраст тепловой генерации — 39 лет [K; M]. Инвестиционные механизмы трёх поколений решали задачу лишь частично: программа ДПМ построила 30 ГВт (1,3 трлн рублей инвестиций), программа модернизации ДПМ-2/КОММод рассчитана на 41 ГВт до 2031 года (отобрано 31,5 ГВт) с обсуждаемым продлением до 2042 года и потребностью в 6–7,8 трлн рублей [M; N]. Постинвестиционный анализ указывает, что совокупные затраты экономики на ДПМ (2,54 трлн рублей) превышают полученную экономию примерно на 0,86 трлн рублей, а завышенные нормы резерва и несовершенные прогнозы спроса снижали эффективность механизма [N]. Генеральная схема развития электроэнергетики до 2042 года предусматривает ввод 88,5 ГВт новых мощностей и рост установленной мощности до 299,3 ГВт с приоритетом атомной генерации (47 ГВт, 15,7 % мощности) [I; L]. Сектор ВИЭ остаётся маргинальным: установленная мощность 7,21 ГВт (+10,6 % за 2025 год), выработка 13,8 млрд кВт·ч — менее 1 % общего производства, при этом Генеральная схема закладывает рост ВИЭ лишь до 22 ГВт к 2042 году [O; P].
5. Экологическое воздействие ТЭК
ТЭК — крупнейший источник антропогенного воздействия на окружающую среду России: на отрасли комплекса приходится основная доля выбросов парниковых газов страны и большинство случаев сверхнормативного загрязнения.
На этапе добычи формируются зоны перманентной техногенной трансформации: нефтепромысловые ландшафты Западной Сибири с разветвлённой сетью линейных объектов, нарушением оленьих пастбищ и водных экосистем; угледобыча порождает отвалы, самовозгорание терриконов, пылевое загрязнение и просадки грунтов; гидростроительство крупных ГЭС трансформирует экосистемы рек и подтапливает территории. Особый фактор — аварии на магистральных трубопроводах и при морской перевозке: с ростом «теневого» танкерного флота и удлинением маршрутов в_conditions Старого Света и Ближнего Востока риски разливов не снижаются.
На этапе переработки и генерации определяющий вклад вносят выбросы диоксида углерода и сернистых соединений ТЭС на угле и мазуте; города-центры угольной энергетики (Новокузнецк, Прокопьевск) и нефтепереработки традиционно входят в перечень зон наиболее грязного воздуха. При этом глубина переработки нефти, выросшая до 84,6 %, снижает долю тяжёлого мазута в топливном балансе и, соответственно, сернистые выбросы [B].
Специфика углеродной проблематики для России двояка. С одной стороны, страна — четвёртый эмитент в мире с долей ископаемого топлива в энергобалансе, консервируемой Энергостратегией-2050 до середины века [Q; R]. С другой — углеродное регулирование ЕС (CBAM) и потолок цен прямо бьют по экспорту: снижение лимита до 47,6 долларов за баррель связывает не только геополитику, но и климатическую повестку [E]. Национальный механизм — эксперимент по обращению углеродных единиц и пилотный углеродный расчёт Сахалинской области — остаётся экспериментальным и не влияет на энергобаланс.
6. Энергетическая стратегия Российской Федерации на период до 2050 года
Энергетическая стратегия утверждена распоряжением Правительства РФ от 12 апреля 2025 г. № 908-р и заменила стратегию 2020 года [Q; R]. Документ структурно отличается от предшественников: он построен на пяти сценариях (стресс-сценарий, инерционный, целевой, сценарий технического потенциала, сценарий ускоренного энергетического перехода) и трёх этапах реализации (адаптация до 2030 года, формирование экономики предложения в 2031–2035 годах, технологическое лидерство в 2036–2050 годах) [R].
Цель стратегии — гарантированное энергоснабжение экономики и населения, эффективная реализация экспортного потенциала, энергетическая безопасность, технологический суверенитет и конкурентоспособность отраслей ТЭК [R]. Ключевые целевые ориентиры целевого сценария: добыча газа вырастает с 685 млрд м; (2024) до 853 млрд м; к 2030 году, 965 млрд — к 2036-му и 1,107 трлн м; к 2050-му; экспорт газа — до 293 млрд м; к 2030 году (151 млрд по трубе, 142 млрд СПГ) и до 438 млрд м; к 2050-му; производство СПГ — 90–105 млн т к 2030 году при семи действующих проектах; добыча нефти стабилизируется на 540 млн т; переработка нефти растёт до 283 млн т; производство крупнотоннажной нефтехимии — до 14 млн т к 2030 году [S].
Приоритетные направления: перенаправление экспортных потоков на дружественные рынки и наращивание перевалки в арктических и дальневосточных портах с активным использованием Северного морского пути; ускоренное соединение «Силы Сибири» и «Сахалина — Хабаровска — Владивостока» с единой системой газоснабжения; развитие переработки и нефтегазохимии; расширение газификации (до 82,9 % технически возможной к 2030 году); технологическое импортозамещение [S; R]. Отдельно в документе закладывается системная логистическая перенастройка: грузопоток по Северному морскому пути, где 86 % перевозок составляют углеводороды, достиг 37 млн т в 2025 году (рост в десять раз за десятилетие) с прогнозом 40 млн т и транзита свыше 7 млн т в 2026-м [O; U]. Для угольной отрасли 23 сентября 2026 года опубликована обновлённая стратегия развития до 2050 года, предполагающая по целевому сценарию рост добычи до 530,1 млн т и экспорта до 266,7 млн т к 2030 году [H].
Стратегия признаёт сценарные риски: в стресс-варианте заложено «минимально возможное» производство ТЭК при усилении ограничений и ускоренной декарбонизации; вероятность сценария ускоренного энергетического перехода оценивается как низкая, поскольку он требует сокращения мирового энергопотребления минимум на 20 % и трёхкратного роста инвестиций в ВИЭ [R].
7. Обсуждение
Сопоставление целевых ориентиров Энергостратегии-2050 с фактической динамикой 2024–2026 годов позволяет выделить четыре проблемных узла.
Первый — устойчивый разрыв между целевыми и фактическими объёмами. Стратегия предполагает рост добычи нефти до 540 млн т к 2030 году при фактических 512 млн т в 2025-м и прогнозе Минэкономразвития на 2026 год в 525,2 млн т; аналогичный разрыв характерен и для газа (цель 853 млрд м; к 2030 году при падении добычи в 2025-м до 663 млрд м;) [A; G; S]. Для достижения нефтяной цели требовался бы среднегодовой прирост около 1 % без учёта обязательств ОПЕК+, ограничивающих физический потолок добычи; для газовой — прирост порядка 5 % в год при четырёхлетнем нисходящем тренде. Наиболее реалистичный путь достижения целевых показателей — не наращивание добычи, а рост переработки и газификации, что заложено в стратегии лишь косвенно [2].
Второй — цена структурной перестройки экспорта. Комплекс сохранил объёмы добычи, но трансформация географии экспорта (уход из ЕС, переориентация на Азию, рост логистических плеч, дисконты, потолок цен) обернулась падением нефтегазовых доходов бюджета на 22,4 % и утратой роли стабильного донора [2; C; D]. Трубопроводный экспорт в Европу, обеспечивавший в 2021 году 157 млрд м;, к 2027 году рискует опуститься к нулю, тогда как компенсирующий азиатский вектор («Сила Сибири», Центральная Азия) растёт, но не закрывает выпавшую ёмкость [F; G]. Это подтверждает выдвинутый тезис: экспортная модель эффективности исчерпывается быстрее ресурсной.
Третий — электроэнергетика как системное ограничение. Дефициты в ОЭС Юга, Сибири, Востока и Московской энергосистеме при среднем вводе мощностей 4,6 ГВт в год (против 400 ГВт в Китае) превращают генерацию в потенциальный лимит промышленного роста — прежде всего для энергоёмких проектов на востоке [I; L]. Новым фактором спроса стали центры обработки данных, доля которых в приросте электропотребления Московской энергосистемы уже значима [I]. Инвестиционные механизмы (ДПМ, ДПМ-2) обеспечили модернизацию, но не переломили тренд старения: даже при утверждённой Генсхеме до 2042 года замещение выбывающих 45 ГВт остаётся критическим контуром [I; M].
Четвёртый — асимметрия отраслевой устойчивости. Газовая промышленность сохраняет работоспособность за счёт внутреннего рынка и азиатской переориентации; нефтяная — за счёт ОПЕК+ и теневого флота ценой маржинальности; угольная — в структурном кризисе с реверсом к внутреннему потреблению. Разнонаправленная динамика 2025–2026 годов (электроэнергетика и газ растут, нефтепереработка и уголь падают) фиксирует дифференциацию траекторий подсистем, которую единая Энергостратегия описывает общими целевыми показателями лишь условно [A; H; J].
Ограничения исследования: закрытие официальной статистики по добыче углеводородов до апреля 2027 года снижает верифицируемость количественных оценок; расхождения оценок ОПЕК, МЭА и национальных ведомств достигают единиц процентов; оценки теневых потоков нефти и масштабов незаконных выбросов метана в открытых источниках фрагментарны [A; E].
8. Заключение
Проведённый анализ позволяет сформулировать следующие выводы.
ТЭК сохраняет роль доминирующей подсистемы российской экономики, однако его развитие в 2022–2026 годах демонстрирует пределы экспортно-сырьевой модели: добыча нефти и газа удерживается, но ценой снижения бюджетной отдачи, дисконтов и логистических издержек; угольная отрасль — в самом глубоком кризисе с 1990-х годов; электроэнергетика наращивает объёмы при растущих локальных дефицитах мощности.
Территориальная организация комплекса эволюционирует по трём взаимосвязанным векторам: сдвиг добычи на восток (Иркутская область, Якутия, Сахалин) при сохранении ядра в Западной Сибири; замещение европейского вектора экспорта азиатским и центральноазиатским; рост значимости арктической логистики (Северный морской путь) как инфраструктурного каркаса новых проектов. Конфигурация классических провинций (Западно-Сибирской, Волго-Уральской, Тимано-Печорской) сохраняется, но их пропорции смещаются, что требует обновления энергетического районирования с учётом появления новых провинций Восточной Сибири.
Ответом на вызовы служит вектор Энергостратегии-2050: сценарное планирование с пятью вариантами, приоритет переработки и нефтегазохимии, газификация, технологический суверенитет и активное использование северного маршрута. Прогнозная оценка такова: в горизонте до 2030 года решающими факторами устойчивости комплекса станут скорость импортозамещения генерирующего и энергетического оборудования, динамика внутреннего спроса на электроэнергию (прежде всего от центров обработки данных и индустриализации восточных регионов), сохранение платёжеспособности угольного сегмента и адаптация к углеродным ограничениям на ключевых рынках. При сохранении текущих условий достижение целевых показателей по добыче (540 млн т нефти, 853 млрд м; газа) маловероятно; реалистичный сценарий предполагает стабилизацию добычи на уровне 510–525 млн т нефти и 660–700 млрд м; газа со сдвигом структуры от сырьевого экспорта к внутренним переделам — переработке, нефтегазохимии и электроэнергии.
Список источников
Корнеев Д. Г. Функционально-структурный аспект исследования топливно-энергетического комплекса России // Современные проблемы науки и образования. — 2015. — № 1.
Анализ топливно-энергетического комплекса России: динамика, проблемы, перспективы // Вестник науки. — 2026. — № 11 (104), т. 2.
Территориальная организация локальной энергетики Центрального экономического района России: автореф. дис. … канд. геогр. наук. — М.: ИГ РАН, 2017.
Территориальная структура топливно-энергетического комплекса Амурской области: современное состояние и перспективы развития. — Благовещенск: АмГУ, 2021.
Гайдукова Т. М. Нефтегазоносные провинции и области России. — СПб.: СПбГУ, 2016.
Учебно-справочные материалы по географии топливной промышленности (nsportal.ru; infourok.ru; geokniga.org).
Колосовский Н. Н. Избранные труды. — Смоленск: Ойкумена, 2006. — 336 с. A. Разбираемся, что происходит с нефтегазовой отраслью в России (закрытие статистики, итоги добычи) (siapress.ru). B. Обзор нефтегазового рынка: итоги 2025 года (research.spbstu.ru). C. Итоги года в нефтегазовой отрасли — 2025 (angi.ru). D. Нефтегазодобывающая и нефтеперерабатывающая промышленность: тенденции и прогнозы // РИА Рейтинг (riarating.ru). E. Путин: добыча нефти в России в 2025 году снизится на 1 % // Ведомости (vedomosti.ru). F. Сжатый экспорт: куда шёл российский газ в 2025 году // Forbes (forbes.ru); итоги «Газпрома» за 2025 год (neftegaz.ru). G. Добыча и экспорт газа России в 2025–2026 годах (tbank.ru; expert.ru). H. Угольная отрасль: кризис и выход // dprom.online; rbc.ru; expert.ru (уголь). I. А. Новак провёл совещание по развитию энергосистемы Дальнего Востока (energosbyt.gazprom.ru); Электроэнергетика в России // Атомный вестник (atomvestnik.ru). J. Энергосистема России побила рекорд: максимум потребления 177,5 ГВт (eprussia.ru). K. Подготовлен обзор электроэнергетики за I полугодие 2026 года // РИА Рейтинг (riarating.ru); Российская угольная отрасль: от экспортного бума к рекордным убыткам (analyse.kammer-russland.ru). L. России не хватает энергомощностей // Независимая газета (ng.ru). M. Минэнерго РФ обсуждает параметры продления программы модернизации ТЭС до 2042 года (neftegaz.ru). N. Постинвестиционный анализ программы ДПМ ТЭС (np-ace.ru); Десять лет ДПМ (irao-engineering.ru). O. Грузопоток по Северному морскому пути вырос в десять раз за десятилетие // Российская газета (rg.ru). P. В 2025 году установленная мощность ВИЭ-генерации в РФ выросла на 10,6 % (energo-cis.ru); АРВЭ. Статус ВИЭ в России. — 2025 (rreda.ru). Q. Распоряжение Правительства РФ от 12.04.2025 № 908-р «Об утверждении Энергетической стратегии РФ на период до 2050 года» (garant.ru; minenergo.gov.ru). R. Правительство утвердило Энергетическую стратегию до 2050 года (bcs-express.ru).
Свидетельство о публикации №226111600798