Машиностроительный комплекс России

Машиностроительный комплекс России: территориальная организация, бифуркация оборонного и гражданского секторов и стратегия развития до 2035 года

Аннотация. В статье рассматривается машиностроительный комплекс России как ведущая отрасль обрабатывающей промышленности, определяющая научно-технический уровень всей экономики. На основе данных Росстата, Минэкономразвития, Минпромторга и отраслевых аналитических центров за 2024–2026 годы, нормативных документов и научной литературы проанализированы отраслевая структура и факторы размещения производства, охарактеризованы главные машиностроительные районы и центры, рассмотрены экологические последствия отрасли и приоритеты государственной политики в рамках Сводной стратегии развития обрабатывающей промышленности до 2035 года и отраслевых стратегий. Выдвигается и подтверждается тезис: устойчивость комплекса определяется не общими темпами роста, достигнутыми за счёт оборонного заказа, а восстановлением конкурентоспособного гражданского машиностроения и реальной глубиной локализации критических компонентов.

Ключевые слова: машиностроительный комплекс; факторы размещения; наукоёмкость; металлоёмкость; кооперирование; станкостроение; импортозамещение; оборонно-промышленный комплекс; Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности.

1. Введение
Машиностроительный комплекс — межотраслевое объединение производств, выпускающих машины, оборудование, приборы и транспортные средства для всех секторов экономики; в отечественной традиции его характеризуют как «сердце промышленности», поскольку он сам производит средства производства. В 2024 году отрасль достигла исторического максимума выпуска за постсоветский период — около 17 трлн рублей, что составило 14 % общепромышленного производства; вместе с тем доля машиностроения в промышленном выпуске (порядка 20 %) существенно уступает уровню развитых стран (35–40 %), что сохраняет структурную задачу модернизации [1; 2].

Цель статьи — систематизировать представления о структуре и территориальной организации машиностроительного комплекса России, выявить проблемы его функционирования (в том числе экологические) и охарактеризовать приоритеты государственной политики. Основной тезис: устойчивость комплекса в среднесрочной перспективе будет определяться не суммарными темпами роста, которые в 2023–2026 годах обеспечивались преимущественно оборонным заказом, а восстановлением гражданского машиностроения, снижением зависимости от импортных комплектующих и переходом к серийности в длинноцикловых производствах.

Методология и источниковая база. Исследование опирается на три группы источников: нормативные документы (Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности РФ до 2030 года и на период до 2035 года, утверждённая распоряжением Правительства РФ от 09.09.2023 № 2436-р; отраслевые стратегии станкоинструментальной и транспортного машиностроения; стратегия ОСК до 2036 года; национальный проект «Средства производства и автоматизации»); статистику Росстата и Минэкономразвития за 2022–2026 годы; научную литературу по экономической географии машиностроения. Применены описательный метод, метод анализа нормативных документов и элементы территориально-отраслевого анализа по концепции энергопроизводственных циклов Н. Н. Колосовского.

Методологическая особенность анализа — непрозрачность секторальной границы: классификация ОКВЭД 26–30 не выделяет оборонную продукцию отдельно, поэтому официальные темпы роста машиностроения в 2023–2026 годах интерпретируются в статье с учётом экспертных оценок структуры роста [3].

Обзор литературы. Пространственная структура современного машиностроения России системно проанализирована в исследовании, опубликованном в «Вестнике Томского государственного университета. Экономика»: показано, что территориальная концентрация отрасли за три десятилетия не претерпела кардинальных изменений — три района-лидера сохраняют около половины национального производства, при этом среди специализирующихся регионов практически отсутствуют субъекты азиатской части страны, а особую роль играет барьер неразвитой транспортной инфраструктуры [4]. Роль новых центров сборочных производств (Калужская, Калининградская области) в трансформации региональной структуры раскрыта в том же исследовании [4]. Настоящая статья дополняет эти подходы анализом динамики 2024–2026 годов — периода одновременного роста выпуска и структурной деградации гражданского сегмента.

2. Отраслевая структура и факторы размещения
Машиностроительный комплекс включает три классические группы отраслей [5; 6]:

тяжёлое (металлоёмкое) машиностроение — металлургическое, горно-шахтное, подъёмно-транспортное, энергетическое оборудование; на него приходится около 60 % выпуска отрасли. Внутри выделяются энергетическое машиностроение (турбины, генераторы, оборудование АЭС) и транспортное (автомобиле-, судо-, авиа-, желе­нодорожное, тракторное, сельскохозяйственное);
среднее машиностроение — станкостроение, автомобиле- и тракторостроение, оборудование для лёгкой и пищевой промышленности;
точное машиностроение — приборостроение, электроника, электротехника, оптика.
Территориальное размещение подчинено совокупности факторов, состав которых отражает разнообразие продукции. Металлоёмкость ориентирует тяжёлое машиностроение на металлургические базы — отсюда классическая привязка к Уралу и Сибири (Екатеринбург, Челябинск, Иркутск, Красноярск, Новокузнецк). Наукоёмкость определяет размещение авиакосмической, атомной, электронной и приборостроительной отраслей — концентрация в крупнейших научных центрах (Москва и подмосковные наукограды, Санкт-Петербург, Новосибирск). Трудоёмкость (потребность в квалифицированных кадрах) тяготеет приборостроение и электротехнику к крупным городам с развитой системой образования. Транспортно-кооперационный фактор определяет географию автомобилестроения, для которого характерна глубокая кооперация: автозаводы исторически располагаются в бассейне Волги и на крупных магистралях (Тольятти, Набережные Челны, Нижний Новгород, Ульяновск). Потребительский фактор объясняет размещение сельскохозяйственного машиностроения в земледельческих районах (Ростов-на-Дону, Таганрог, Новосибирск) и судостроения — на побережьях. Наконец, военно-стратегический фактор обусловил размещение части предприятий оборонной промышленности в глубине страны и в закрытых городах (Саров, Снежинск, Новоуральск) [5–7].

Существенная закономерность — агломерационная концентрация: машиностроительные комплексы складываются вокруг городов-миллионеров (Московский, Санкт-Петербургский, Нижегородский, Екатеринбургский, Самарско-Тольяттинский, Казанский, Новосибирский, Красноярский агломерационные контуры) [6].

3. Территориальная организация: главные районы и центры
Особенность машиностроения в отличие от сырьевых отраслей — всесубъектная распространённость при крайней неравномерности глубины. На европейскую часть России приходится 90–94 % продукции, из которых 70 % сосредоточено в трёх районах: Центральной России, на Урале и в Поволжье [6; 7]. В разрезе федеральных округов специализация выглядит следующим образом: Центр — авиакосмическая промышленность, железнодорожное и транспортное машиностроение, станкостроение, электроника; Приволжье — авиа- и автомобилестроение, нефтегазовое и сельскохозяйственное оборудование; Урал — тяжёлое, энергетическое, транспортное машиностроение, горно-шахтное оборудование; Северо-Запад — судостроение, судоремонт, энергомашиностроение; Юг — судостроение и сельхозмашиностроение; Сибирь — авиакосмическая техника, железнодорожное машиностроение, горное оборудование; Дальний Восток — авиа- и судостроение [8].

Ключевые территориальные узлы:

тяжёлое и энергетическое машиностроение: «Уралмаш» в Екатеринбурге (прокатные станы, экскаваторы, гидропрессы), Ижорский завод в Колпино — производство реакторов АЭС, «Атоммаш» в Волгодонске, заводы Санкт-Петербурга («Электросила», Ленинградский металлический завод), энергетическое котлостроение Барнаула, Бийска, Таганрога, Подольска [6; 7];
автомобилестроение: Тольятти (АвтоВАЗ — крупнейший завод страны), Набережные Челны (КамАЗ), Нижний Новгород (ГАЗ), Ульяновск (УАЗ); сборочные производства — Санкт-Петербург, Калуга, Калининград [7; 8];
авиастроение: конструкторские и научные центры Москвы и Подмосковья (Жуковский), серийные заводы Казани (Ту-214), Ульяновска, Иркутска (МС-21), Комсомольска-на-Амуре (SSJ-100), Воронежа [8; 9];
судостроение: Санкт-Петербург, Северодвинск (атомное судостроение), Нижний Новгород («Красное Сормово» — речное судостроение), Калининград; формирующийся дальневосточный узел — «Звезда» в Большом Камне [9; 10];
станкостроение: широкая география при ведущей роли Москвы, Санкт-Петербурга и Иванова [6].
Исследование пространственной структуры показывает, что помимо традиционных регионов (Москва и область, Санкт-Петербург, Самарская, Нижегородская, Свердловская области, Татарстан) в 2000–2020-е годы выдвинулись новые лидеры — Калужская и Калининградская области, создавшие сборочные производства с участием иностранного капитала и использующие преимущества экономико-географического положения [4]. Для азиатской части страны прорывным направлением становится дальневосточный судостроительный кластер — единственное направление, развернувшее многолетнюю тенденцию снижения удельного веса восточных регионов в отраслевом производстве [4].

4. Современное состояние отрасли (2024–2026 годы)
Динамика выпуска. 2024 год стал рекордным за постсоветскую историю: выпуск техники оценивается в 17 трлн рублей против 11,3 трлн в 2022-м и 14,4 трлн в 2023-м — рост примерно на 50 % за три года [2]. За 2021–2024 годы индекс промышленного производства отрасли вырос на 35,5 %, объём собственного выпуска машин и оборудования — на 80,5 %; наибольший вклад внесли производства машин общего назначения (+76 %) и станков (+74,3 %) [11]. В 2025 году рост продолжился: по комплексу ОКВЭД 26–30 выпуск увеличился на 7,7 % — один из лучших результатов обрабатывающего сектора; транспортное машиностроение показало +32 % (максимум за десять лет), компьютерная и электронная отрасль — +11,7 % [3; 12]. Первый год с тридцатимесячной серией роста зафиксирован и в 2025–2026 годах; за первое полугодие 2026-го комплекс вырос на 9,2 % [13; 14].

Качество роста: бифуркация оборонного и гражданского секторов. Центральный парадокс периода — рост при критическом состоянии гражданского сегмента. Из пяти машиностроительных отраслей положительную динамику в 2025 году показали только две с высокой долей оборонной продукции — электроника и оптика (ОКВЭД 26) и прочие транспортные средства (ОКВЭД 30); в остальных трёх, преимущественно гражданских, динамика была отрицательной, а в четырнадцати из девятнадцати подотраслей зафиксировано падение [3]. Наиболее уязвимы автомобиле-, сельскохозяйственное, дорожное и железнодорожное машиностроение, объёмы которых опустились к многолетним минимумам — в отдельных позициях ниже уровня кризисного 2009 года [3]. Контраст иллюстрируют сопоставимые данные: с 2022 по 2025 год выпуск авиатехники для оборонных нужд вырос в 4,6 раза, тогда как производство зерноуборочных комбайнов к 2025 году сократилось к 2021-му в 3,1 раза, экскаваторов — в 2,9 раза, легковых автомобилей — вдвое [3]. Автомобильный рынок сжался до около 1,5 млн машин в год; АвтоВАЗ снизил выпуск с 525,5 тыс. (2024) до 324,6 тыс. автомобилей (2025), сохранив, однако, четверть рынка и положительную финансовую динамику, тогда как КАМАЗ завершил 2025 год с убытком 43 млрд рублей [15–17]. Сельхозмашиностроение сократило выпуск на 25–30 % в 2025 году; «Ростсельмаш» перевёл часть площадок на трёхдневную рабочую неделю и заморозил инвестиционные проекты [18].

Станкостроение — индикаторная подотрасль технологической независимости. Выпуск в стоимостном выражении достиг 89 млрд рублей в 2024 году (+28 %); производство станков с ЧПУ выросло с 652 единиц в 2022-м до 1183 в 2024-м [19]. Однако реальная зависимость остаётся критической: по оценкам, до 98,3 % закупленных в 2024 году станков — импортные, из них 71 % — китайского происхождения; импорт станков вырос до 2,95 млрд долларов (+15 % за год, +60 % к 2022-му) [19; 20]. Импортозависимость по критическим компонентам достигает 78–90 % (системы ЧПУ — 78 %, шпиндели и направляющие — 90 %, шарико-винтовые пары — 88 %); часть компонентов (прецизионные направляющие, электроника) в России не производится вовсе [20]. Проблему усиливает феномен «ребаджинга»: по экспертным оценкам, до 40 % станков, позиционируемых как российские, фактически представляют собой перелицованные китайские модели [21].

Авиастроение — ключевая площадка импортозамещения в длинном цикле. В 2025 году совершили первые полёты импортозамещённые SSJ-100 с двигателем ПД-8, МС-21 с российской авионикой и вертолёт «Ансат» с двигателем ВК-650В; в декабре 2025-го завершена сертификация глубоко модернизированного Ту-214 с заменой порядка 45 систем [22]. При этом фактические результаты заметно отстают от программных: из двадцати пассажирских лайнеров, запланированных на 2025 год, заказчикам передан один Ту-214 (приобретённый для корпоративных, а не пассажирских целей); план выпуска двигателей ПД-8, ПД-14 и ПС-90 на 2025–2026 годы пересмотрен со 192 до 128 единиц; доля подлежащих замещению импортных комплектующих составляет для Ту-214 около 13 %, для МС-21 — 60 %, для SSJ-100 — 80 % [23; 24].

Судостроение демонстрирует асимметрию результата и спроса. ОСК сдала в 2025 году беспрецедентное количество кораблей и судов — более 40 единиц, включая головной лайнер, восемь сухогрузов проекта RSD59 и закладку атомохода «Сталинград»; корпорация впервые вышла на рекордные темпы выполнения заказов [25]. Одновременно контрактация гражданских судов упала до 36 единиц за год — минимум за десятилетие при среднегодовом уровне около 126 судов и 318 млрд рублей в 2016–2025 годах; главным барьером назван дефицит подготовленных к контрактации проектов, а не самих судов [26].

Внешняя торговля. Товарная структура остаётся глубоко импортозависимой: стоимостный объём экспорта продукции машиностроения за январь–август 2025 года составил 17 млрд долларов против импорта в 84,9 млрд (пятикратный разрыв); к первому полугодию 2026 года дисбаланс расширился до 5,9 раза (12,1 против 70,9 млрд долларов), при этом импорт вырос на 12,4 %, а экспорт сократился на 4,6 % [13; 27]. Прогноз на 2026 год умеренный: эксперты ожидают роста в 7–8 % или слабоположительной динамики при исчерпании «бюджетного импульса» [3; 13; 28].

5. Экологическое воздействие машиностроения
По масштабу воздействия машиностроение уступает энергетике, металлургии и ТЭК, но по токсичности отдельных производств занимает одно из первых мест; на комплекс приходится около 6 % всех выбросов России от промышленных стационарных источников, при этом доля улавливания загрязняющих веществ (56,5 %) заметно ниже среднепромышленного уровня (79,2 %) [29; 30].

Наиболее опасные переделы — литейное производство (в выбросах от производства тонны чугунных или стальных деталей — до 250 кг оксида углерода и 50 кг пыли, в водоёмы поступает около 3 м; сточных вод и 6 твёрдых отходов на тонну литья), гальванические производства (цианиды, соединения шестивалентного хрома, ртуть, кадмий, никель), лакокрасочные цеха (более 40 вредных веществ в составе материалов) и сварочное производство (аэрозоли марганца, соединения хрома, фториды) [30; 31]. На долю отрасли приходится 7 % промышленного водопотребления и около 5 % сброса сточных вод, при этом по объёму сброса загрязнённых вод вклад оценивается в 10 % общепромышленного — то есть относительная токсичность стоков вдвое выше среднего [29].

Ответом становится технологическая модернизация: внедрение малоотходных процессов, замкнутых систем водопользования, замена пылегазоочистного оборудования, автоматизация и роботизация опасных переделов; отдельные предприятия (например, Уральский дизель-моторный завод) демонстрируют практику перевода выбросов в нормативные значения за счёт модернизации очистных систем [30; 32].

6. Стратегические документы развития отрасли
Единой «Стратегии машиностроения» в России не существует; отраслевая политика оформлена пирамидой документов. Базовый уровень задаёт Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности до 2030 года и на период до 2035 года (распоряжение Правительства РФ от 09.09.2023 № 2436-р). В её сегментации «машиностроение и другие средства производства» выделены как зона приоритетного обеспечения технологического развития и консолидации спроса; прямо сформулированы задачи «форсировать развитие российского машиностроения, в том числе приборо- и станкостроения» и обеспечить приоритет отечественной продукции при модернизации экономики [33]. Целевые ориентиры промышленной политики: доля обрабатывающей промышленности в ВВП — около 21 % к 2030 году; несырьевой неэнергетический экспорт — 350 млрд долларов; снижение импортозависимости до 30 %; создание 1200 производств импортозамещающей продукции; локализация 95 % критически важной продукции [34].

Национальный проект «Средства производства и автоматизации» (финансирование свыше 300–490 млрд рублей до 2030 года) ставит задачу удвоить выпуск станков к 2030 году относительно 2022-го и достичь 95 % технологической независимости станкостроения; запущены льготное кредитование МСП, гранты на НИОКР и пониженная ставка налога на прибыль (8 %) для производителей современных станков [19; 20].

Отраслевые стратегии детализируют политику: стратегия развития станкоинструментальной промышленности до 2035 года предусматривает снижение импортозависимости до 50 % к 2030 году и 30 % к 2035-му с приоритетной локализацией систем ЧПУ, шпинделей и линейных направляющих [19; 21; 35]; стратегия развития транспортного машиностроения до 2030 года (распоряжение № 1756-р с изменениями 2022 года) фокусируется на высокоскоростном и тяжеловесном движении и «умном вагоне» [36]; программа развития авиационной отрасли до 2030 года и стратегия ОСК до 2036 года («Судостроение 4.0») определяют контуры длинноцикловых производств — от выпуска до 20 Ту-214 в год к 2028 году (заявленный ориентир ОАК) до строительства новой верфи во Владивостоке производительностью 12 крупнотоннажных судов в год и потребности в не менее чем 1700–2300 гражданских судах до 2036 года [10; 26; 37]. В сельхозмашиностроении установлен целевой уровень локализации 91 % и доли отечественной продукции на рынке 80 % к 2030 году [38].

7. Обсуждение
Сопоставление стратегических ориентиров с фактической динамикой 2024–2026 годов позволяет выделить четыре проблемных узла.

Первый — бифуркация роста как системный риск. Три года подряд машиностроение возглавляет промышленную динамику, однако рост обеспечен секторами с высокой долей оборонной продукции; в гражданском сегменте выпуск опустился к многолетним минимумам, отдельные предприятия перешли на сокращённую рабочую неделю, инвестиционные решения приостановлены [3; 13]. «Бюджетный импульс» не безграничен: эксперты ожидают в 2026 году замедления и сохранения положительной динамики исключительно за счёт оборонной продукции [3; 28]. Структурная уязвимость усиливается однобокостью внутреннего спроса гражданского сегмента: как и в металлургии, ключевым покупателем техники выступают секторы, зависящие от стоимости кредита (сельское хозяйство, строительство), что делает отрасль заложницей монетарной политики.

Второй — парадокс импортозамещения. Формальные успехи впечатляют: выпуск металлорежущих станков с 2019 по 2024 год вырос в 2,8 раза, кузнечно-прессовых машин — в 2,4 раза; объём производства импортозамещающей продукции в целом по экономике за пять лет увеличился более чем вдвое [19; 39]. Однако одновременно взорвался импорт: поставки китайских станков выросли на 60 % к 2022 году, Китай обеспечивает 71–77 % ввоза, а разрыв экспорт–импорт достиг 5,9 раза — и растёт [19; 20; 27]. Импортозамещение в машиностроении, в отличие от сырьевых отраслей, осложнено двухуровневой зависимостью: замещение конечных машин при сохранении 78–90 % зависимости по комплектующим превращает «российский станок» в сборку из ввозимых узлов, а значительная часть продукции — в ребаджинг [20; 21]. Это подтверждает выдвинутый тезис: заявленные цели (95 % технологической независимости станкостроения к 2030 году) в текущей траектории выглядят недостижимыми без прорыва в электронике и компонентной базе.

Третий — длинные циклы и серийность. Программы авиа- и судостроения демонстрируют разрыв между программными и фактическими траекториями: план двадцати гражданских самолётов на 2025 год реализован на уровне одной машины, выпуск двигателей пересмотрен на треть; при рекордной сдаче судов (более 40 единиц) контрактация упала до десятилетнего минимума, что означает исчерпание портфеля и риски загрузки верфей в 2027–2029 годах [23; 24; 26]. Оба случая фиксируют общий закон длинноцикловых производств: переход от штучной сборки к серийности требует многолетней перестройки кооперационных цепочек, кадров и компонентной базы — быстрый разворот невозможен даже при бюджетной поддержке.

Четвёртый — географическая инерция. Пространственная структура остаётся консервативной: 90–94 % продукции производится в европейской части, три района дают 70 %, среди специализирующихся регионов практически отсутствуют субъекты азиатской части [4; 7]. Единственный значимый сдвиг — дальневосточный судостроительный кластер («Звезда», планируемая верфь во Владивостоке), поддержанный государственными решениями; при этом сборочные лидеры 2010-х годов (Калуга, Калининград) прошли пик модели «сборка с иностранным капиталом» и после 2022 года оказались перед выбором между локализацией и деградацией мощностей [4; 7].

Ограничения исследования: статистика ОКВЭД не отделяет оборонную продукцию, что снижает точность декомпозиции роста; закрытие ряда отраслевых данных ОПК ограничивает верификацию; оценки доли импорта на станочном рынке расходятся между источниками (75–98 %) в зависимости от методики учёта, поэтому в статье приводится диапазон [3; 8; 20].

8. Заключение
Проведённый анализ позволяет сформулировать следующие выводы.

Машиностроительный комплекс продемонстрировал в 2023–2026 годах рекордные для постсоветского периода темпы роста и восстановил объёмы выпуска, однако качество роста неудовлетворительно: динамика обеспечена оборонным заказом и продукцией двойного назначения, тогда как гражданские подотрасли — автомобиле-, сельскохозяйственное, дорожное и железнодорожное машиностроение — находятся в глубоком спаде. Тезис статьи подтверждён: устойчивость комплекса определяется не темпами, а структурой.

Территориальная организация отрасли отличается высокой инерцией: концентрация в Европейском макрорегионе и агломерациях городов-миллионеров сохраняется десятилетиями; географические сдвиги ограничены появлением новых сборочных центров (Калуга, Калининград) и формирующимся дальневосточным судостроительным кластером. Распределение отраслей по территории подчиняется действию факторов размещения — металлоёмкости, наукоёмкости, трудоёмкости, кооперации, потребительского и военно-стратегического, — причём их сочетание, а не единичный фактор, определяет локализацию производств.

Ответом на вызовы служит пирамида стратегических документов: Сводная стратегия обрабатывающей промышленности до 2035 года, национальный проект «Средства производства и автоматизации», отраслевые стратегии станкостроения, транспортного машиностроения, авиационной отрасли и судостроения. Прогнозная оценка такова: в горизонте до 2030 года решающими факторами станут восстановление гражданского спроса (зависящего от стоимости кредита и масштабов бюджетного стимулирования), реальная локализация компонентов (системы ЧПУ, авиадвигатели, судовое комплектующее оборудование) и переход длинноцикловых программ к серийности. При сохранении текущих условий целевые ориентиры (95 % технологической независимости станкостроения, снижение импортозависимости до 30 % к 2035 году, серийный выпуск до 20 Ту-214 в год) требуют пересмотра либо существенного ускорения; реалистичный сценарий предполагает сохранение двукратного разрыва между гражданским и оборонным сегментами при постепенном росте доли отечественных комплектующих — от 24–26 % к 40–50 % к концу десятилетия.

Список источников
Современная пространственная структура машиностроения России // Вестник Томского государственного университета. Экономика. — 2022.
Анализ рынка промышленного оборудования России на 2026 год (web-canape.ru).
Машиностроение: тенденции и прогнозы. Итоги 2025 года. Вып. 61 // РИА Рейтинг (riarating.ru), 23.03.2026.
О текущей ситуации в российской экономике. Итоги 2025 года / Минэкономразвития России (economy.gov.ru).
Учебно-методические материалы по географии машиностроения (lancmanschool.com; nsportal.ru; infourok.ru; urok.1sept.ru).
Машиностроительный комплекс России (foxford.ru; ege.magellan.education; yaklass.ru; onlineschool-1.ru).
Машиностроение России // Википедия (ru.wikipedia.org).
Сводная стратегия развития обрабатывающей промышленности РФ до 2030 года и на период до 2035 года: утв. распоряжением Правительства РФ от 09.09.2023 № 2436-р (garant.ru).
Стратегия развития станкоинструментальной промышленности на период до 2035 года (minpromtorg.gov.ru).
ОСК представила стратегию серийного развития судостроения до 2036 года (tass.ru).
Совет директоров ОСК утвердил стратегию развития до 2036 года (neftegaz.ru); ОСК потребуется больше верфей и денег // Коммерсантъ (kommersant.ru).
Итоги 2025 года. Авиастроение // Ростех (rostec.ru).
Первыми в авиакомпании прилетят Ту-214 и Ил-114 (kp.ru); Ту-214: итоги 2025 года и производственная программа (svline.org).
В России сократят выпуск двигателей для Ту-214 из-за проблем с импортозамещением // Коммерсантъ (kommersant.ru).
Генеральный директор АО «ОСК»: по итогам 2025 года мы сдаём более 40 единиц (korabel.ru).
АВТОВАЗ: итоги 2025 года и планы на 2026 год (lada.ru; rg.ru; kommersant.ru; iz.ru).
РАФ 2025: производство и рынок сельхозтехники в России (rosspetsmash.ru).
Производство сельхозтехники в России обвалится на 25–30 % // Forbes (forbes.ru).
Сделано в России: кто и как заменяет импорт в станкостроении (sber.pro).
У нас на заводе: как в России восстанавливается станкостроение (rbc.ru).
Станкостроение в России 2025 (unitmc.ru).
Анализ состояния станкостроительной отрасли (progressive-economy.ru).
Рынок станкостроения: аналитическое исследование (delprof.ru).
Обзор машиностроения по итогам января–июня 2026 года. Вып. 63 // РИА Рейтинг (riarating.ru).
В июле 2026 года в российском машиностроении восьмой месяц подряд наблюдался рост (akm.ru).
От станка до спутника: как Россия научилась делать всё сама (fedpress.ru).
Промпроизводство в РФ в сентябре 2026 года выросло на 1,8 % (interfax.ru).
Экологические аспекты воздействия машиностроительных предприятий (scienceforum.ru; elar.urfu.ru).
Охрана окружающей среды на машиностроительном производстве (solncesvet.ru).
Экологическая безопасность машиностроительных предприятий // Конференция ТПУ. — 2024.
Стратегия развития транспортного машиностроения РФ до 2030 года: утв. распоряжением Правительства РФ от 17.08.2017 № 1756-р (с изм. от 13.10.2022) (docs.cntd.ru).
Развитие промышленности в России: стратегия Минпромторга на 2024–2035 годы (vnesenie-v-reestr.ru).
Российские автопроизводители и станкостроение 2026 (tbank.ru).


Рецензии