Неудача
Т-щу Водопьянову. Обязать 81-ю авиадивизию во главе с командиром дивизии т. Водопьяновым с 9.VIII на 10.VIII или в один из следующих дней, в зависимости от условий погоды, произвести налёт на Берлин...
И. Сталин 8.8.41.
Серое покрывало тихого тёплого вечера медленно опускалось на Ленинград и его окрестности. Солнце неторопливо клонилось к горизонту, будто не хотело скрываться за Финским заливом. Наступающие сумерки оставили узкую оранжевую полоску. Солнце, скрывшееся за горизонтом, высветило белые мазки перистых облаков.
Воздух, раскалённый жарким днём, был насыщен запахом скошенной травы и пыли. На месте аэродрома Царского села, где, в далёком 1910 году, стояли аэропланы, пилотируемые первыми русскими лётчиками: Ефимовым, Уточкиным, Сикорским, стояли крылатые исполины, летающие крепости ДБ – 7 с четырьмя моторами. Рядом с ними располагались дальние бомбардировщики меньшего размера, с двумя двигателями ДБ – 240.
На аэродроме подскока города Пушкин шла подготовка боевых краснозвёздных крылатых машин, завершивших формирование 81 й дальней бомбардировочной авиационной дивизии. Руководил подготовкой боевой операции — бомбёжки Берлина — Герой Советского Союза, известный полярный лётчик Михаил Васильевич Водопьянов.
Солнце спряталось за горизонтом над Финским заливом. Сумерки накрыли аэродром, вызвав беспокойство и душевную тревогу у людей, готовившихся к встрече с неизвестностью.
Прозвучала команда о построении личного состава возле самолёта флагмана — боевой машины командира авиационной дивизии. Комбриг Водопьянов чётко отдал рапорт прибывшему на военный аэродром генерал лейтенанту П. Ф. Жигареву, командующему ВВС Красной Армии. Тот зачитал приказ И. В. Сталина о нанесении бомбового удара по столице фашистской Германии — Берлину.
После митинга аэродром пришёл в движение. Тишину летнего вечера нарушили звуки мощных моторов. Самолёты, приземлившиеся в тот день, прилетели с завода города Казани. Это была абсолютно новая, секретная, ещё никому не известная авиационная техника. Боевая стратегическая операция готовилась в строгой секретности.
Руководство 81 й дальней бомбардировочной авиационной дивизии, занятое спешными мероприятиями по организации боевого вылета, не согласовало необходимые вопросы взаимодействия с руководством Ленинградского фронта.
По команде комбрига Водопьянова экипажи заняли высшую степень боевой готовности. Поскольку операция проводилась в условиях строгой секретности, выход в радиоэфир был запрещён. Каждому экипажу были определены время запуска авиационных моторов и время взлёта.
Первым на линию старта вырулил комбриг Водопьянов. Застыв на тормозах, при полной тяге четырёх воздушных винтов, стальной зелёный исполин дрожал, как зверь, приготовившийся к броску на жертву. Отпущены тормоза — дрожь самолёта пропала, и он медленно начал разбег, постепенно разгоняясь до скорости отрыва.
Главнокомандующий и военнослужащие, наблюдавшие за взлётом командира авиа дивизии, с тревогой думали: хватит ли длины взлётной полосы для разгона перегруженной бомбами крылатой машины?
Самолёт оторвался от земли в самом конце аэродрома. Просвет между колёсами шасси и землёй медленно увеличивался.
Вскоре хвостовой стрелок летающей крепости доложил о приближении слева сзади краснозвёздного истребителя И 16. Командир тяжёлого бомбардировщика предупреждал истребитель кренами, показывая, что тот атакует свой самолёт.
От истребителя протянулась в сторону бомбардировщика огненная трасса. Хвостовой стрелок выпустил несколько снарядов по краснозвёздному истребителю. Тот вышел из атаки и пропал из поля видимости стрелка. Экипаж тяжёлого бомбардировщика продолжил полёт.
Тяжёлая крылатая машина несла «бомбы возмездия» для Берлина сквозь серую пелену лунной ночи. Моторы пели убаюкивающую песню. Внизу простиралось спящее царство, залитое жидким серебром. Экипаж крылатой машины казался единственным живым организмом в этом застывшем мире. Он летел сквозь отражения звёзд и бледного неполного диска луны в серебристой воде.
Время будто остановилось; незаметным стало движение самолёта над ночной гладью Балтики. Экипаж бомбардировщика видел небо, мерцающие звёзды и пепельную луну — вверху, и внизу.
Чтобы не потерять пространственное положение, командир экипажа, комбриг Водопьянов, сосредоточил всё внимание на пилотировании грозной боевой машины — только по приборам.
Полёт над морем завершился. — До цели осталось пятьсот километров, — доложил по самолётному переговорному устройству штурман корабля.
— Экипаж, повысить внимание! Нас могут атаковать фашистские ночные перехватчики! — Скомандовал командир дивизии Водопьянов.
Штурман воздушного корабля доложил командиру, что под ними — Берлин. Город светился россыпью электрической иллюминации. Гитлеровское военное командование столицы не ожидало появления над Третьим рейхом советской авиации.
С разрывом первых бомб город погрузился во тьму. Экипаж тяжёлого бомбардировщика ощутил, как самолёт, освободившийся от груза, стремился к набору высоты.
Зенитные снаряды разрывались вокруг самолёта беспрерывно, без малейших перерывов. Огромное количество мощных ярких лучей прожекторов пытались поймать советский бомбардировщик.
Самолёт, попавший сразу в несколько ярких столбов прожекторов, был освещён для прицеливания зенитчиков. Яркий свет ослеплял пилотов. Ослеплённые командир корабля и его помощник старались держать воздушные рули самолёта неподвижными, чтобы не ввести боевую машину в непонятное положение.
Если немецкие прожектористы на короткое время теряли цель, пилоты начинали манёвр по высоте и направлению. От частых взрывов рядом с самолётом машина вздрагивала, словно живое существо, принимая на себя осколки разорвавшихся снарядов.
Самолёт покинул небо Берлина. Было оставлено позади пол пути к дому. Экипаж попал под обстрел фашистскими зенитками. Остановился один из четырёх моторов. Тяги оставшихся двигателей не хватало для выдерживания горизонтального полёта. Перестал работать топливомер.
Водопьянов сделал несколько безуспешных попыток запустить остановившийся мотор. Бомбардировщик, постепенно снижался. На высоте полторы тысячи метров мотор запустился — появилась возможность прекратить снижение.
Экипаж обрадовался: теперь можно было надеяться на возвращение на свой аэродром. Под крылом боевой многотонной крылатой машины уже простиралась Эстония.
— Пролетаем Эстонию, вашу родину! — Обратился командир экипажа ко второму пилоту Энделю Пусепу.
— Нет, я сибиряк! Всю жизнь жил в Сибири. Но эстонский язык знаю, — ответил тот.
Линия фронта была уже близко. Внезапно в самолёте наступила тишина: моторы остановились с секундным перерывом один за другим.
— Разрешаю экипажу принять решение на покидании самолёта с парашютом. Я буду садиться на лес. Кто останется в самолёте, покинуть рабочие места и переместиться в центр фюзеляжа, — распорядился Водопьянов.
Все члены экипажа решили остаться с командиром. Они расположились в центре фюзеляжа, на полу, повернувшись спиной к направлению полёта.
Боевая машина прокладывала себе путь сквозь лес, оставляя за собой срубленные, вывернутые с корнями деревья и отвалившиеся крупные части аэроплана: рули высоты и элероны, стабилизатор и крыло. Носовая часть зависла в трёх метрах от земли, а через минуту после остановки, рухнула вниз.
Самолёт оставил позади просеку из срубленных деревьев. Экипаж немедленно покинул машину. Мастерство командира спасло жизнь и здоровье боевых товарищей — обошлось без травм.
Члены экипажа, выбравшиеся из разбитого самолёта, собрались вокруг командира.
— Ну что, братцы, все живы? — Широко улыбаясь, обратился комбриг к подчинённым.
— В таком одеянии, как на нас, далеко не уйти! — Продолжил Михаил Васильевич, снимая меховой комбинезон и унты. На нём осталась кожаная куртка и форменные брюки галифе. На ногах были шерстяные носки, надетые под унты. Остальные члены экипажа были в военной форменной одежде и сапогах. На голове штурмана гордо красовалась форменная фуражка. Водопьянов остался в шлемофоне с проводом и колодкой для соединения с телефонной линией самолёта.
После короткого совещания приняли решение: взяв запасы бортового пайка, идти на север — по болоту, на краю которого лежал разбитый самолёт.
— Нужно немедленно уйти от разбитой машины в болото, чтобы затруднить немцам преследование группы, — подчеркнул командир.
Перепрыгивая с кочки на кочку, лётчики спешили как можно быстрее удалиться от места вынужденной посадки. Часа через два трудного преодоления болота они вышли на лесную лужайку. На ней паслись несколько коров и овец. Неожиданно появилась чёрная лохматая собака. Постояв немного внимательно рассматривая незнакомых людей, она быстро побежала к кустам на окраине поляны.
Водопьянов и экипаж направились туда, где скрылась собака. Вскоре они увидели пастушка, который спрятался от них в густом кустарнике.
Паренёк лет десяти двенадцати не понимал русской речи. На вопросы командира экипажа он не отвечал, лишь показывал руками, что не понимает. Второй пилот Эндель Пусеп продолжил разговор с парнишкой на эстонском языке.
Мальчишка оказался смышлёным. Он знал, где проходит дорога, по которой можно выйти к советской воинской части, и указал места дислокации воинских частей фашистов. В этом районе не было сплошной линии фронта.
Штурман корабля быстро нарисовал на листе бумаги схему дорог и мест расположения советских и фашистских частей.
Двигаясь к своей воинской части, экипаж наткнулся на сожжённый хутор. Скрытно проведя наблюдение, они вошли в пустой населённый пункт. В первом, попавшемся на пути огороде, лётчики нарвали огурцов и продолжили путь к цели.
Часа через три экипаж тяжёлого бомбардировщика вышел в расположение советской воинской части.
Вскоре боевой экипаж, разместившись в кузове зелёного грузовика вместе с десятью солдатами и взрывчаткой, вернулся к разбитому самолёту. Оставленных парашютов и мехового обмундирования у самолёта уже не было: кто то побывал возле разбитой машины во время отсутствия экипажа.
Под остатки частей боевой машины, сбросившей бомбы на столицу фашистской Германии, сапёры подложили мины. Покинув место на грузовике, экипаж услышал мощный взрыв.
Вернувшись в воинскую часть, комбриг предложил экипажу отдохнуть и пообедать запасами бортового пайка и огурцами.
На следующее утро, разместившись в тесноте двух броневиков, экипаж продолжил путь домой — на аэродром города Пушкин.
Прибыв в свою воинскую часть, Водопьянов и члены его экипажа узнали о судьбе экипажей ДБ 7 и ДБ 240, вылетевших на бомбёжку Берлина.
Командир 81 й дивизии тяжёлых бомбардировщиков не знал об итогах полётов взлетевших за ним экипажей: из за секретности боевого задания радиообмен был запрещён.
Новости оказались безрадостными: из десяти крылатых машин, вылетевших на боевое задание, до Берлина дошли, только шесть. На свой аэродром вернулись всего два экипажа.
Некоторые экипажи не смогли выполнить боевое задание из за отказов техники, а также из за обстрелов своими истребителями и зенитными батареями, сразу после выхода на маршрут.
Один из стартовавших самолётов из за остановки сразу двух двигателей упал при взлёте. Другой, не набравший нужной скорости для отрыва, подломив стойки шасси в дренажной канаве за взлётной полосой, остался на земле.
Самолёт лётчика Тягунина был атакован своими же зенитчиками и истребителями: снаряд разорвался в крыле. Оно отвалилось, и самолёт, закувыркавшись, начал беспорядочно падать. В этом крушении погибли четверо и один пропал без вести.
Самолёт Панфилова был сбит на обратном пути над Финляндией. Живым остался только стрелок радист. Самолёты командиров экипажей: М. Угрюмова, В. Бидного и М. Водопьянова, не возвратились в Пушкин.
17 августа 1941 года в штаб 81 й авиационной дивизии тяжёлых бомбардировщиков пришёл приказ Главнокомандующего Красной Армии товарища И. В. Сталина.
В нём М. В. Водопьянову за бомбёжку Берлина была объявлена благодарность, но одновременно он был снят с должности командира авиационной дивизии и назначен там же рядовым лётчиком.
Б. Аверин
14.11.26.
Свидетельство о публикации №226111600819
Дмитрий Щербаков 2 16.11.2026 11:55 Заявить о нарушении
Борис Аверин 16.11.2026 12:55 Заявить о нарушении