Пипс 2000
Операция «Зеро в пользу государства»
Кремлевский кабинет был огромен, пах дорогой полировкой, свежесваренным кофе и тяжелыми государственными думами. За столом, уставленным телефонами без дисков и кнопками всех цветов радуги, сидел человек с усталым лицом, очень похожий на того самого, кого ежедневно показывали в программе «Время». Напротив него, в глубоком кожаном кресле, утонув почти по самые уши, ерзал полковник ФСБ Павел Иванович Псарев, он же суперагент Пипс.
— Понимаешь, Павел Иваныч, — негромко сказал человек за столом, сцепляя пальцы в замок. — Девяностые закончились. Наследие нам досталось тяжелое. Реформаторы развалили, олигархи растащили, стабилизационный фонд пуст, как бутылка после получки резидента Филина. Бюджет трещит по швам. Бюджетникам платить нечем, армию кормить надо. А тут еще западные партнеры долги требуют.
Пипс важно кивнул, делая вид, что глубоко вникает в макроэкономику, хотя больше всего его сейчас волновало, дадут ли в кремлевском буфете чего-нибудь вкусного за счет заведения.
— Кредитов нам больше не дают, — продолжал высокий собеседник. — Но у России всегда есть свой, асимметричный ответ. В этот раз – таким ассиметричным станете вы – Павел Иваныч. Мы отправляем вас в Монако. В Монте-Карло. Ваша задача — обыграть тамошние казино. Выиграть столько, чтобы хватило нашему народу на пенсии, на науку, ну, и на пару новых АПЛ.
— Ага, понял, — оживился Пипс. — Это, типа значит, как в кино про этого… ну, английского типа, который типа в бабочке ходит и мартини пьет.
— Именно, — сухо подтвердил кремлевский хозяин. — Только без бабочки и типа этого вашего. Но можно - в валенках и с калошами…
Вы поедете под видом нового русского, которые приехали прожигать наворованное. Хотя вас все там знают. Всем вы там примелькались, но послать больше некого. Нормальные разбежались по частным конторам.
Только, либо предатели, либо дураки остались… Предателями мы не доверяем, конечно же. Поэтому остаётесь только вы, извините, Павел Иваныч… Вас, конечно же заметят, но то, за чем вы в Монако едете, поймут вряд ли. Если вы никому сами не расскажете, конечно…
На месте вас встретит резидент Филин. В помощь даем оперативника Жупье Харчко. Вы его знаете. Стартовый капитал — в чемодане у двери. Проиграете — поедете поднимать сельское хозяйство в Нижнюю Пешу. Вопросы есть?
— Есть, — вытянулся Пипс. — А суточные в евро дадут или опять тугриками?
Дорога с препятствиями и минский детектив
Для сохранения строжайшей конспирации было решено отказаться от прямого авиарейса Москва — Ницца. Тем более, что такого и не было. В Кремле рассудили здраво: вражеские спутники и агенты всех мастей только и ждут, когда суперагент Пипс купит билет в бизнес-класс. Поэтому маршрут разработали хитроумный, с учетом передового опыта нелегалов: поездом «Москва — Брест» до Минска, оттуда на перекладных через Варшаву и Париж, и уже потом — на Лазурный берег.
В купе фирменного поезда Пипс ехал один. Для маскировки он надел спортивный костюм «Абибас», валенки, высокий черный фетровый цилиндр и белые перчатки. С собой он тащил две огромные клетчатые сумки, в одной из которых лежал стартовый капитал в евро, а в другой — запас еды на две недели: три банки кильки в томате, сухари и пара запасных суконных портянок, …на случай, если буржуйская валенки натрут ноги. Хотя, конечно, последнее – к запасам еды не относилось. Наверное…
Подозрительное началось сразу за Смоленском. В дверь купе постучали. На пороге стоял проводник с до боли знакомым, кирпично-красным лицом.
— Чайку не желаете? — вкрадчиво спросил проводник, пряча за спиной правую руку.
Пипс наметанным глазом сразу определил: не наш. Настоящий проводник в это время должен спать или торговать постельным бельем, а этот и одет с иголочки, и трезвый как стеклышко.
— Чайку? Давай, — согласился Пипс, незаметно нащупывая под подушкой тяжелый газовый ключ, выданный ему там же в Кремле, а вернее - в кремлевском гараже. Страну, как сообщили Пипсу, разворовали так, что больше ничего более подходящего пол определении оружия не нашлось.
Проводник поставил на столик стакан в мельхиоровом подстаканнике и тут же попытался выхватить из-за спины пистолет с глушителем. Но он не учел одного: Пипс пил чай только вприкуску и без сахара, поэтому стакан ему был ни к чему. Резким движением агент достал газовый ключ и …плеснул кипяток из стакана прямо в лицо агрессору.
— А-а-а! Мои глаза! — завопил проводник на чистом английском языке с легким оксфордским акцентом.
— С легким паром, сэр, — вежливо пожелал Пипс, огрев шпиона разводным ключом по затылку, после чего аккуратно выволок бесчувственное тело в тамбур и прислонил к стоп-крану.
В Минске поезд стоял сорок минут. Пипс решил размять ноги и заодно подкрепиться. Вокруг привокзальной площади творилось что-то неладное. У газетного киоска стояли трое подозрительных типов в одинаковых серых плащах и с интересом разглядывали вверх ногами газету «Советская Белоруссия» за 1965 год. На лавочке сидели две бабушки, из-под платков которых отчетливо торчали антенны переносных раций, замаскированных под вязальные спицы, а урну рядом с входом в вокзал старательно подметал дворник в подозрительных черных очках и лакированных туфлях. Больше на нём ничего не было…
— Кишмя кишат, гады, — удовлетворенно хмыкнул Пипс. — Не забывают.
Поправив кепку, он вальяжно зашагал в привокзальную пивную. Внутри было накурено, пахло воблой и сыростью. За стойкой стоял бармен с такой мрачной физиономией, словно он лично похоронил всех предыдущих посетителей.
— Кружечку свежего, — заказал Пипс, бросив на стойку смятую купюру.
Бармен хитро прищурился, нырнул под прилавок и через минуту водрузил перед агентом огромную кружку мутной синей жидкости, пена в которой имела подозрительный зеленоватый оттенок.
Опытный разведчик сразу почуял неладное. С виду, вроде нормальное пиво явно было явно не первой свежести, а если точнее — в него щедро плеснули какой-то дряни из секретных лабораторий ЦРУ, способной свалить с ног даже архангельского лося.
Пипс взял кружку, поднес ко рту, но в последний момент замер и уставился в угол зала.
— Гляди-ка, Лукашенко пошел! — громко крикнул он.
Бармен, дворник в лакированных туфлях, зашедший следом, и двое посетителей в серых плащах мгновенно повернули головы в угол. Этой секунды Пипсу вполне хватило. Он ловко подменил свою кружку на кружку соседа в сером плаще, который в этот момент как раз тянулся за сухариком.
— Обознался, — с улыбкой развел руками Пипс. — Бывает.
Сосед в плаще, не глядя, схватил кружку, сделал мощный глоток, выпучил глаза, издал звук, похожий на гудок паровоза, и рухнул лицом в тарелку с килькой.
Бармен побледнел и потянулся рукой под стойку, где у него явно был припрятан обрез. Но Пипс уже допил чужое, вполне приличное пиво, смачно крякнул и с силой поставил пустую стеклянную кружку на голову бармена.
— Сдачи не надо, — бросил агент, подхватывая свои клетчатые сумки, и под оглушительный храп провалившегося в летаргический сон цэрэушника не спеша направился на посадку.
Дальнейший путь до Монте-Карло прошел почти без приключений. В Варшаве Пипса попытались сбить на грузовике трое переодетых в школьниц пенсионерок, …или наоборот, но грузовик застрял в трамвайных путях. В Париже официант в кафе подсунул ему в круассане взрывчатку, но Пипс посчитал булку слишком черствой и швырнул ее в пролетавшего мимо голубя — бедная птица разлетелась на перья прямо над зданием французской контрразведки, вызвав там трехдневную панику.
Наконец, изрядно помятый, но непобежденный, суперагент сошел на перрон вокзала в Монако. Солнце светило ярко, море синело, а в кармане приятно тяжелел ключ от конспиративной виллы, где его уже заждался трезвый и злой как черт резидент Филин.
Монте-Карло встретило агентов ослепительным солнцем, запахом дорогих духов и невероятным количеством яхт, каждая из которых стоила примерно как годовой бюджет Архангельской области.
На конспиративной вилле с видом на Средиземное море резидент Филин уже освоился. Он лежал на шезлонге у бассейна в семейных трусах в горошек и с мрачным остервенением пытался открыть зубами бутылку коллекционного французского шампанского «Дом Периньон».
— Тьфу, буржуйская дрянь, — выругался Филин, выплевывая кусок фольги. — Пробку забили, как в танке люк. То ли дело наша «Столичная» — крутанул, и порядок. Пипс, слышь, сбегай в магазин, возьми нормальной, а то у меня от этой кислятины изжога.
— Сам сбегаешь, — отрезал Пипс, развалившись на соседнем лежаке в малиновом пиджаке, выданном со складов Лубянки для конспирации. — Нам дело делать надо. Где Жупье?
Из дома вышел Жупье Харчко. На нем был безупречный смокинг, правда, из правого кармана подозрительно торчала горловина баллончика с надписью «Дихлофос», а на ногах красовались кирзовые сапоги, начищенные гуталином до зеркального блеска.
— Я готов, — мрачно доложил Жупье. — Периметр проверил. В кустах сидят двое из МИ-6, один из ЦРУ и трое каких-то узкоглазых, но не корейцы. Похоже, китайцы. Я им на всякий случай в вентиляцию немного «Тройного» прыснул, часа два прочихаются, не меньше.
— Ну и славно, — крякнул Пипс, поднимаясь и подхватывая тяжелый дипломат со стартовым капиталом. — Пошли грабить буржуев. Филин, ты за старшего остаешься. Не пей много.
— Обижаешь, — буркнул Филин, наконец-то выбив пробку ударом каблука о горлышко. — Я на посту. Буду шифровки в Центр слать.
Подводная одиссея капитана Жупье и засада на набережной
До казино Монте-Карло решили идти пешком — так конспиративнее, да и таксисты в Монако драли втридорога, словно возили клиентов не по асфальту, а прямо по золотым слиткам.
Пипс шагал впереди, важно размахивая тяжелым дипломатом со стартовым капиталом и с интересом оглядывая припаркованные вдоль улицы «Феррари» и «Бентли». Рядом, мерно поскрипывая начищенными до блеска кирзовыми сапогами, вышагивал Жупье Харчко. Его смокинг сидел на могучих плечах несколько тесновато, из-за чего при каждом резком движении в районе подмышек угрожающе потрескивали швы.
— Слышь, Жупье, — покосился на напарника Пипс. — А ты сам-то как сюда попал? Я вот через Минск на перекладных пёрся, чуть ласты не склеил от ихнего пива. А тебя, гляжу, даже моль не побила.
Жупье мрачно сплюнул на безупречно чистый монегаскский тротуар и поправил в кармане баллончик «Дихлофоса».
— Меня, Пипс, по военно-морской линии отправили. Секретным эшелоном. Погрузили в Североморске в дизельную подлодку и велели высадить аккурат напротив пляжа в Монте-Карло, чтобы ни одна вражеская собака не учуяла.
— Ну и как, с комфортом доплыл? — поинтересовался Пипс.
— С комфортом, как же, — буркнул Жупье. — Капитан всю дорогу спирт шильный хлестал, а штурман у них вообще карты по пачке «Беломора» сверял. Сначала мы, вместо Гибралтара чуть в Суэцкий канал не вписались, там нас египтяне едва баржей не переехали. Потом капитан решил курс срезать и повел лодку по какой-то мелкой речке во Франции. Мы там две недели на мели сидели, пока местные рыбаки нас тракторами не стащили — думали, кит выбросился. А в конце и вовсе конфуз вышел: всплыли ночью, я в перископ гляжу — вроде Монако, огни горят. Выстрелили мною из торпедного аппарата в резиновом гидрокостюме. Вылез я на берег, а там одни негры с копьями. Оказалось, штурман глобус вверх ногами держал, и меня в Тунис выкинуло. Пришлось оттуда на надувном матрасе грести. Два дня греб, пока к яхте Сечина не прибило.
— Да уж, бардак на флоте, — философски вздохнул Пипс. — Ничего, вот выиграем сейчас у буржуев пару миллиардов, купим им нормальный навигатор.
Не успел он договорить, как из узкого переулка, зажатого между двумя дорогими бутиками, с диким визгом выскочили четверо субъектов в черных масках и полосатых тельняшках. В руках у них поблескивали ножи размером с мачете, а у самого рослого висел на шее здоровый револьвер.
— Стой! Руки вверх! Чемодан на землю! — заорал главарь на ломаном русском, явно выученном по советским учебникам для шпионов. — Мы есть корсиканский мафия!
Пипс остановился и с интересом оглядел нападавших.
— Гляди-ка, Жупье, — спокойно сказал он. — Опять местная самодеятельность. И ведь знают, гады, где бабки лежат.
— А то, — ухмыльнулся Жупье. — От твоей малиновой робы за три версты деньгами пахнет.
Главарь мафиози шагнул вперед и попытался вырвать дипломат из рук Пипса. Но он не учел богатый опыт агента, с детства закаленного в жестоких условиях советских очередей за дефицитной колбасой. Пипс резко дернул чемодан на себя, а когда бандит по инерции подался вперед, от души врезал ему кованым австрийским ботинком прямо по коленной чашечке.
Корсиканец издал тонкий комариный писк и мешком рухнул на асфальт.
Трое оставшихся с ревом бросились в атаку. Двое кинулись на Жупье, размахивая тесаками, а третий попытался зайти Пипсу со спины.
Жупье действовал без лишней суеты. Он лениво уклонился от первого удара, перехватил руку бандита и с силой крутанул ее так, что мафиози сделал в воздухе двойное сальто и приземлился головой аккурат в чугунную урну, застряв там по пояс. Второму оперативник просто дыхнул в лицо — накануне он плотно поужинал чесноком и луком, прихваченными из сухого пайка. Бандит пошатнулся, посинел, выпучил глаза, схватился за горло и с хрипом осел на бордюр.
Тем временем третий злодей уже занес нож над спиной Пипса. Но суперагент не зазря получил два ордена боевого Красного Знамени. Не оборачиваясь, он с размаху шарахнул тяжеленным дипломатом назад, угодив нападавшему точно в челюсть. Раздался сухой треск, и бандит улетел обратно в переулок, сбив по пути мусорный бак.
Пипс поправил малиновый пиджак, отряхнул пыль с дипломата и с жалостью посмотрел на торчащие из урны ноги корсиканца.
— Слабаки пошли в Европе, — разочарованно протянул он. — Никакой спортивной злости. Пошли, Жупье, а то рулетка остынет.
И два русских суперагента, перешагнув через стонущего главаря мафии, не спеша двинулись к сияющим огням главного казино Монте-Карло.
Тринадцать, зелёное сукно и «зеро»
Знаменитое казино Монте-Карло сияло хрусталем и позолотой. Суровый швейцар в ливрее смерил взглядом малиновый пиджак Пипса и кирзачи Жупье, но, увидев в руках Пипса толстую пачку пятисотевровых купюр, молча распахнул двери.
Внутри царила тишина, нарушаемая лишь шелестом карт и тихим стуком шарика рулетки. Дамы в бриллиантах и господа в смокингах лениво делали ставки.
Пипс решительно направился к ближайшему столу с рулеткой, растолкав по пути какого-то арабского шейха.
— Ну-ка, подвинься, чалма, — добродушно бросил агент. — Россия идет.
Крупье, сухопарый француз с нафабренными усами, вежливо улыбнулся:
— Делайте ваши ставки, месье.
Пипс достал из дипломата пачку евро, небрежно шлепнул ее на зеленое сукно и ткнул толстым пальцем в цифру тринадцать.
— На чертову дюжину. Гулять так гулять.
Крупье запустил колесо. Шарик весело заскакал по ячейкам. В зале повисла тишина. Даже двое агентов МИ-6, притворившихся официантами с подносами, замерли у колонны. Шарик замедлил бег, подпрыгнул и аккуратно лег в ячейку номер тринадцать.
По залу прокатился легкий вздох. Крупье, ничуть не изменившись в лице, придвинул к Пипсу гору разноцветных фишек.
— Ваша ставка сыграла, месье.
— Видал? — толкнул Пипс в бок Жупье. — Вот что значит русская смекалка! Ставь еще, пока карта прет.
— Так это ж рулетка, Пипс, тут карт нету, — шепнул Жупье, озираясь по сторонам. — Вон, гляди, у того толстяка в углу под пиджаком «Беретта» оттопыривается. Местная мафия, не иначе.
— Плевать, — азартно отмахнулся Пипс и сгреб все выигранные фишки на красное.
Через час вокруг стола Пипса собралась почти вся публика казино. Русский в малиновом пиджаке почти на голое тело творил нечто невероятное. Он ставил наугад, плевал через левое плечо, дул на крупье, требовал принести ему соленый огурец, и каждый раз шарик падал именно туда, куда показывал его толстый палец.
В кабинете директора казино тем временем царила паника. Директор, седой монегаск в очках в золотой оправе, нервно грыз ногти, глядя в монитор видеонаблюдения.
— Это невозможно! — визжал он в телефонную трубку. — Он разорил уже три стола! Мы в минусе на сорок миллионов евро! Если этот русский кретин не остановится, завтра княжество Монако придется продать за долги! Вызывайте охрану! Вызывайте спецназ!
— Бесполезно, шеф, — хрипло ответил голос в трубке. — Двое наших лучших бойцов попытались подойти к его напарнику, так тот достал какой-то баллончик, пшикнул им в лицо, и оба теперь лежат в туалете и поют «Катюшу». Мы не знаем, что это за газ, но противогазы против него не помогают.
Пипс тем временем вошел в раж. Он уже снял малиновый пиджак, оказавшись в красной майке, и теперь играл сразу на четырех столах. Рядом с ним выросла целая баррикада из чемоданов, набитых деньгами.
— Эй, усатый! — орал Пипс на весь зал. — Крути давай свою шарманку! У нас в стране еще учителя без зарплаты сидят! Ставлю все на зеро!
Крупье, с которого пот лился градом, дрожащей рукой крутанул колесо. Шарик закружился. В этот момент в зал ворвались пятеро громил в черных костюмах с автоматами наперевес.
— Всем лежать! — рявкнул главный, направляя ствол на Пипса. — Казино закрыто! Деньги остаются здесь!
Публика с визгом рухнула на пол. Шейх полез под стол, застряв там тюрбаном.
Пипс даже не повернул головы, глядя на бегущий шарик.
— Жупье, разберись, — бросил он через плечо. — Мешают работать.
Жупье вздохнул, нехотя вытащил из кармана смокинга старый советский граненый стакан и с размаху метнул его в ближайшего бандита. Стакан попал точно в лоб. Бандит, не издав ни звука, рухнул, увлекая за собой двоих подельников. Оставшиеся двое вскинули автоматы, но Жупье уже был рядом. Короткий удар кирзовым сапогом по голени первого, звонкий подзатыльник второму — и через три секунды в зале снова стало тихо, только шарик рулетки с сухим щелчком упал в зеленую ячейку «зеро».
— Есть! — заорал Пипс, вскидывая вверх кулаки. — Я уже вижу новые русские АПЛ! Ну, усатый, грузи бабло!
Фальшивые фишки, роковая блондинка и сюрприз в вечернем платье
Когда шарик рулетки в пятый раз подряд послушно упал в ячейку, на которую ткнул своим толстым пальцем суперагент Пипс, в зале казино Монте-Карло воцарилась гробовая тишина. Слышно было только, как где-то в углу нервно икает разоренный арабский шейх и тяжело дышит крупье, с лица которого пот капал прямо на зеленое сукно.
Рядом с Пипсом выросла настоящая египетская пирамида из фишек. По самым скромным прикидкам, княжество Монако только что лишилось годового бюджета и пары островов в придачу.
— Ну, вроде хватит на сегодня, — потянулся Пипс, хрустнув суставами так, что у стоявшей рядом графини выпал из глаза монокль. — На пенсии народу, на науку и на одну подлодку наскребли. Пора и честь знать. Жупье, тащи мешки, пойдем обналичивать.
У кассы их уже встречал сам директор казино — седой сухопарый монегаск с лицом человека, только что проглотившего лимон целиком. За его спиной мялись двое охранников размером с платяной шкаф, а чуть поодаль, у колонны, томно обмахивалась веером ослепительная платиновая блондинка в алом вечернем платье с разрезом снизу до самого подбородка, от чего Жупье нервно и шумно задышал, а Пипс усмехнулся…
— Поздравляю, месье, — просипел директор, натягивая на лицо улыбку, больше похожую на оскал загнанного хорька. — Вы феноменально везучий человек. Мы, разумеется, выплатим весь выигрыш. Но, к сожалению, наличных в кассе сейчас не хватает. Возьмите пока вот эти специальные золотые жетоны банка Монако. Завтра утром обменяете их на евро по тройному курсу!
Директор подобострастно пододвинул к Пипсу бархатный поднос, на котором поблескивали кругляши с изображением княжеского дворца.
Пипс взял один жетон, покрутил в руках, понюхал и для верности попробовал на зуб. На поверхности тут же осталась глубокая вмятина, а из-под тонкой фольги показался коричневый слой.
— Слышь, буржуй, — нахмурился агент, сплевывая кусок фольги на мраморный пол. — Ты кого надуть решил? Это ж шоколадка! Причем даже не «Аленка», а какая-то соевая подделка. Я тебя за такое сейчас самого в фантик заверну и в кассу сдам!
Директор побледнел так, что слился цветом со своей накрахмаленной сорочкой, и попятился назад.
— Ошибка! Чудовищная ошибка персонала! — заверещал он. — Несите настоящие евро! Немедленно!
Пока перепуганные кассиры с грохотом выкатывали из хранилища тележки с тугими пачками банкнот, к Пипсу плавной кошачьей походкой подплыла та самая платиновая блондинка от колонны. Она густо пахла дорогими духами, хлопала длиннющими ресницами и смотрела на агента с таким обожанием, словно перед ней стоял сам Ален Делон в лучшие годы.
— Ах, месье русский, — промурлыкала она грудным, слегка хрипловатым голосом, прижимаясь к Пипсу всем своим внушительным бюстом. — Вы такой смелый, такой богатый... Может быть, выпьем по бокалу шампанского в моем номере? Я так одинока в этом жестоком городе...
Пипс растаял. Служба службой, а женская красота всегда была его слабым местом — сразу после соленых огурцов и халявной выпивки. Он уже приосанился, выпятил грудь с невидимыми орденами и собрался было галантно подхватить даму под руку, как вдруг рядом материализовался мрачный Жупье Харчко.
Оперативник принюхался, смерил блондинку тяжелым взглядом с ног до головы и скептически хмыкнул.
— Не нравится она мне, Пипс, — буркнул Жупье. — Походка у нее какая-то строевая. И кадык больно большой, прямо как у нашего старшины в учебке. Дай-ка я ее проверю.
— Да ты что, Жупье, очумел?! — возмутился Пипс. — Это ж леди! Высший свет!
Но Жупье спорить не стал. Он лениво сунул руку в карман смокинга, вытащил свой верный баллончик с «Дихлофосом» и коротко пшикнул прямо в пышную шевелюру красавицы.
Эффект превзошел все ожидания. Блондинка дико взревела, схватившись за лицо, и затрясла головой. Платиновый парик слетел на пол, обнажив коротко стриженную мужскую макушку с приличной лысиной. От резкого движения лопнула бретелька алого платья, и на пол с глухим стуком вывалились два здоровых грейпфрута, служивших для имитации роскошного бюста.
— Сапог ты, Жупье, бездушный! Такую красивую легенду сорвал! — заорал разоблаченный шпион чистым мужским басом с густым прованским акцентом, выхватывая из чулка миниатюрный браунинг. — Я капитан французской контрразведки Жан-Поль! Сдавайтесь, русские свиньи!
— Ах ты, срамота заграничная! Транс ты неприятный! — возмутился до глубины души Пипс, чувствуя себя жестоко обманутым в лучших чувствах. — Я, можно сказать, со всей душой, а ты - с грейпфрутами …на месте души!
Не долго думая, суперагент размахнулся и влепил «леди» свой коронный прямой в челюсть. Капитан Жан-Поль, красиво взмахнув подолом вечернего платья, пролетел метра три, снес столик с шампанским и затих под пальмой в кадке, аккуратно положив лысую голову на один из выпавших грейпфрутов.
Охранники директора казино, глядя на эту картину, дружно сделали два шага назад и на всякий случай подняли руки вверх.
— Во, гляди, Пипс, какой витамин, — философски заметил практичный Жупье, поднимая с пола уцелевший грейпфрут и обтирая его о рукав смокинга. — С паршивой овцы, ой, тьфу, барана, хоть шерсти клок… Возьмем Филину на закуску. А то он там, небось, совсем без фруктов одичал.
Пипс с отвращением сплюнул, подхватил две туго набитые мешками с евро тележки и решительно двинулся к выходу. Заграница окончательно разочаровала русского суперагента: даже бабы здесь оказались ненастоящими. Хоть и красивые…
Красные трусы как фактор геополитики
Погрузив тяжеленные мешки с евро в реквизированный по дороге инкассаторский фургон, Пипс и Жупье не спеша катили обратно к конспиративной вилле. Пипс рулил одной рукой, а второй держал и с хрустом кожуры уплетал трофейный грейпфрут, изредка сплевывая косточки в открытое окно на крыши проезжающих мимо «Ламборгини».
— Ну, Жупье, скажу я тебе, поработали мы на славу, — довольно жмурился агент. — Теперь в Кремле нам точно по медали дадут. А то и по две. Главное, чтобы Филин там без нас не заскучал и чего-нибудь не учудил.
Как в воду глядел. Стоило фургону завернуть на тихую улочку, где пряталась их вилла, как уши агентов резанул противный вой полицейских сирен. Возле кованых ворот явки мигали огнями три патрульные машины, а посреди мостовой разворачивалась картина, достойная кисти великого русского баталиста.
В плотном кольце шестерых монакских жандармов в белых перчатках стоял резидент Филин. Из всей конспиративной одежды на нем были только носки разного цвета и парадные семейные трусы ярко-алого цвета, густо расшитые золотыми серпами и молотами. В правой руке резидент сжимал пустую бутылку из-под коллекционного коньяка, которой грозно размахивал, отгоняя блюстителей порядка, а левой пытался поймать убегающего от него пуделя.
— Не подходи, контра! — надрывно орал Филин на всю улицу. — Я при исполнении! У меня нервы ни к черту! Пока мои орлы там империалистов грабят, я тут один за всю Родину переживаю! Где моя закуска, буржуи?!
Старший офицер полиции, мужчина с тонкими усиками и лицом, полным глубокого философского недоумения, пытался что-то вежливо объяснить полуголому русскому, но Филин только икал и грозил ему бутылкой.
— Ну, началось, — обреченно вздохнул Пипс, останавливая фургон. — Говорил же я ему: не мешай «Дом Периньон» с местным шмурдяком. Вот и пробило на патриотизм.
— Да уж, конспирация к черту, — мрачно подтвердил Жупье, расстегивая пиджак. — Весь квартал на уши поднял. Надо выручать, пока его в ихний обезьянник не упекли. Там без опохмела он им всю тюрьму по кирпичику разнесет.
Агенты вышли из машины и неспешной, прогулочной походкой направились к месту событий.
— Эй, мужики в белых варежках! — на чистом французском крикнул Пипс еще издали. — Чего к больному человеку пристали? Не видите, лунатик он. С детства по ночам ходит. А трусы у него такие — это нам врач прописал, для поднятия тонуса или конуса. Точно уже не вспомнить… Так что у него и то и другое от этого дела только и поднимаются. Совсем больной!
Полицейские обернулись. Увидев здоровенного русского в малиновом пиджаке на майке и его напарника в смокинге и кирзовых сапогах, жандармы инстинктивно потянулись к кобурам.
— Месье, этот гражданин нарушает общественный порядок, — строго заявил старший офицер, с опаской косясь на сапоги Жупье. — Он вышел на улицу в непотребном виде, пел песни на непонятном языке и пытался арестовать собаку мэра за шпионаж в пользу Ватикана! Мы вынуждены его задержать.
— Задержать? — удивился Пипс. — Да вы что, ребята, с дуба рухнули? У нас же через час самолет на родину! Вы знаете, кто это такой? Это же известный российский меценат и ученый-орнитолог! Он сюда редких птиц изучать приехал. Вот, приманку надел, чтобы, значит, красногрудых снегирей не пугать. По поводу больного конуса, это я там по-французски пошутил…
— Ага, — басом поддержал легенду Жупье, делая шаг вперед и незаметно доставая из кармана свой верный баллончик «Дихлофоса». — Снегири, они, сволочи, только на красный цвет и летят. Наука требует жертв.
Офицер скептически хмыкнул и махнул рукой своим подчиненным:
— Взять всех троих! В участке разберемся, какие тут снегири!
Жандармы с криками бросились вперед, выхватывая резиновые дубинки.
— Ну, как хотите, — сокрушённо заметил Пипс и первым же движением отправил ближайшего полицейского в аккуратный полет через капот патрульной машины. — Я же и по-хорошему и по-французски предлагал. Эх ма!
Второго стража порядка суперагент просто взял за шиворот и, развернув на сто восемьдесят градусов, отвесил ему звонкого пинка кованым австрийским ботинком, отчего тот с пронзительным свистом улетел прямо в кусты цветущей магнолии.
Тем временем Жупье пустил в ход тяжелую артиллерию. Он дважды пшикнул всё тем же «Дихлофосом» в сторону оставшихся четверых полицейских. Нежные европейские организмы, привыкшие к альпийскому воздуху и французским парфюмам, такой химической атаки не выдержали. Жандармы дружно зачихали, выронили дубинки и, рыдая в три ручья, повалились на асфальт, умоляя пощадить их молодые жизни. Прямо на глазах на них стала расползаться форма и выпадать волосы на голове. По мере расползания формы, стало видно, что волосы выпадают и на других участках жандармских тел.
Филин, наблюдавший за этой короткой, но яркой сценой, с искренним восторгом, радостно захлопал в ладоши.
— О! Орлы мои прилетели! — завопил резидент, окончательно теряя равновесие и плюхаясь задом прямо на мостовую. — А я тут, понимаешь, оборону держу! Ик... Вы деньги-то принесли? А то у меня в горле пересохло, аж трусы жмут!
— Принесли, принесли, птица ты наша синекрылая, — проворчал Пипс, подхватывая резидента под мышки. — Вставай давай, горе луковое, пока сюда местный спецназ на танках не пригнали.
Жупье закинул обмякшее тело Филина на плечо, словно мешок с картошкой, и агенты бегом бросились к своему инкассаторскому фургону. Через минуту мотор взревел, и машина, визжа покрышками, рванула в сторону границы, оставив позади чихающую полицию Монако и одинокий серп с молотом, гордо реющий на ветру из открытого окна конспиративной квартиры русского резидента, о которой не знали во всем княжестве Монако только разве что жандармы.
Большие гонки по-русски и засада на серпантине
Тяжелый инкассаторский фургон, набитый под самую крышу мешками с евро, ревел, как раненый мамонт, натужно карабкаясь по узким горным серпантинам Лазурного берега.
Пипс сидел за рулем, вцепившись в баранку так, что побелели костяшки пальцев. На пассажирском сиденье, укутанный в старую телогрейку поверх красных трусов, мирно похрапывал резидент Филин, обнимая в качестве подушки мешок с мелкими купюрами. Жупье Харчко примостился сзади на тюках с деньгами и через бойницу в бронированной двери с интересом наблюдал за дорогой.
— Слышь, Пипс, — подал голос оперативник. — У нас, похоже, аншлаг. Вся сливки общества провожать выехали.
Пипс глянул в боковое зеркало и присвистнул. Извилистая лента серпантина внизу пестрела от разномастных автомобилей, несущихся за ними на бешеной скорости. Впереди летел черный «Мерседес» с мигалкой, из окон которого высовывались двое в котелках и с зонтиками — явные агенты британской МИ-6. Чуть позади, дымя покрышками на поворотах, мчался белый «Кадиллак» с цэрэушниками, а замыкала кавалькаду целая колонна черных «Альфа-Ромео» местной мафии и синий «Пежо», из люка которого торчала седая голова разоренного директора казино Монте-Карло. Директор отчаянно размахивал руками и, судя по багровому лицу, проклинал день, когда пустил русского в малиновом пиджаке на порог своего заведения.
— Ну, буржуи недобитые, — злобно пробормотал Пипс, вдавливая педаль газа в пол. — Не догоните. У нас на кону бюджет страны стоит.
— Эй, водила, не гони так! — вдруг очнулся Филин, с трудом разлепляя мутные глаза. — У меня голова трещит, как танк на брусчатке. И чего это там сзади так гудят? Свадьба, что ли?
— Похороны, Филин, — мрачно ответил Пипс. — Наши, если не оторвемся.
В этот момент британский «Мерседес» поравнялся с фургоном. Опустилось тонированное стекло, и джентльмен в котелке направил в сторону Пипса свой зонтик, из кончика которого тут же вылетела небольшая ракета. Снаряд чиркнул по бронированному борту, выбив сноп искр, и улетел в пропасть.
— Ах вы, натовцы проклятые! — возмутился Пипс и резко вильнул рулем влево.
Многотонный фургон мягко, но настойчиво притер «Мерседес» к каменному отбойнику. Британцы в котелках синхронно выпучили глаза, завизжали тормоза, и машина англичан, высекая снопы искр, застряла между скалой и бетонным ограждением, намертво перекрыв половину дороги.
— Минус один! — радостно рявкнул Жупье из кузова. — Теперь америкосы лезут!
Белый «Кадиллак» ЦРУ, ловко объехав застрявших британцев, вырвался вперед. На капот вражеской машины ловко выбрался крепкий парень в темных очках и плавках с надписью «supermen», держа в руках гранатомет.
— Ну, всё, приехали, — деланно вздохнул Филин, закрывая глаза руками. — А я так и не опохмелился...
— Не ныть! — скомандовал Пипс. — Жупье, пускай в ход секретное оружие!
Жупье не надо было просить дважды. Он приоткрыл заднюю створку фургона, высунул руку и, дождавшись, когда «Кадиллак» подойдет вплотную, швырнул на лобовое стекло американцев две банки той самой кильки в томате, что Пипс вез еще из Москвы, предварительно пробив их ножом.
Банки с глухим стуком лопнули. Густой, ядреный томатный соус вперемешку с рыбой залил весь обзор. Дворники «Кадиллака» бешено задвигались, но только равномерно размазали красную жижу по зашипевшему и жутко вспенившемуся, от ядрёного русского томатного соуса, стеклу. Парень с гранатометом поскользнулся на капоте, выронил трубу и, оставшись без растворившихся плавок, с воплем скатился прямо в кювет.
- Реальный супермен, - восхитился Жупье.
Тем временем, ослепший водитель пиндосов крутанул руль, и «Кадиллак» врезался аккурат в зад застрявшему «Мерседесу» британцев, окончательно запечатав узкий проезд.
Мафиози на «Альфа-Ромео» и директор казино на «Пежо», не успев затормозить, с грохотом впечатались в образовавшуюся кучу-малу. Над серпантином поднялось облако пара, завыли сирены, и раздалась отборная ругань на четырех языках.
— Чистая работа, — одобрительно кивнул Пипс, глядя в зеркало на дымящуюся пробку из лучших спецслужб мира. — Учитесь, салаги, пока мы живы.
— Слышь, Пипс, — завозился на сиденье Филин, подозрительно принюхиваясь. — А чего это килькой так вкусно запахло? Неужто у тебя в заначке осталась?
— Осталась, — усмехнулся Пипс, выруливая на прямую трассу в сторону итальянской границы. — Одна банка. До Москвы дотянем.
Декларация с пристрастием и прорыв на Родину
Инкассаторский фургон, изрядно помятый в боях на серпантинах и покрытый слоем европейской пыли, на всех парах мчался к родным рубежам. Через двое суток непрерывной гонки впереди наконец-то показался заветный шлагбаум пограничного перехода. До спасительной русской земли оставалось каких-то пятьдесят метров, но тут наперерез машине выскочили трое таможенников в строгой форме и с каменными лицами.
Пипс ударил по тормозам. Фургон визгнул покрышками и замер в сантиметре от полосатой палки старшего смены.
— Документы на машину и груз, — сухо потребовал старший, подозрительно косясь на пулевые отметины на броне и на спящего на переднем сиденье Филина, из-под телогрейки которого предательски выглядывал краешек красных трусов с золотым серпом.
— Какие документы, командир? — широко улыбнулся Пипс, высовываясь из окна. — Туристы мы. Отдыхали, понимаешь, на водах. Вот, домой возвращаемся. Сундуки с сувенирами везем, теще на радость.
— Откройте кузов, — не поверил таможенник, подавая знак двум дюжим помощникам, которые уже потянулись к кобурам.
— Да не вопрос, — вздохнул Пипс и подмигнул через плечо. — Жупье, покажи людям наши сувениры. Только аккуратно, без фанатизма.
Задние двери фургона с грохотом распахнулись. Взгляду ошеломленных таможенников предстала грандиозная картина: весь кузов от пола до потолка был забит тугими инкассаторскими мешками с логотипом казино Монте-Карло, из одного из которых, порванного в дороге, весело торчали пачки «пятисотеврических» купюр. На вершине этой денежной горы, скрестив ноги по-турецки, восседал мрачный Жупье Харчко в смокинге и кирзовых сапогах.
— Это… что такое?! — поперхнулся старший смены, хватаясь за сердце. — Контрабанда?! Валютные ценности в особо крупном размере?! Где таможенная декларация?!
— А вот она, — невозмутимо ответил Пипс, доставая из кармана малинового пиджака мятый фантик от той самой шоколадной фишки из Монако. — В Кремле велели везти в ручной клади. Вот мы и везем. Руками грузили, руками и выгрузим.
— Немедленно выходите из машины! Вы арестованы! — взвизгнул таможенник, выхватывая пистолет. Его помощники синхронно вскинули автоматы.
— Эх, бюрократы, — с сожалением покачал головой Пипс. — Никакого государственного мышления. Жупье, включай форсаж.
Оперативник молча достал из кармана смокинга два баллончика — свой верный «Дихлофос» и припасенный на черный день тройной одеколон. Выдернув зубами колпачки, Жупье с двух рук нажал на клапаны и направил мощную химическую бинарную струю двух жидкостей, которые всеми токсикологами мира категорически запрещено было смешивать, прямо в сторону таможенного поста.
Густое облако убийственного советского парфюма и бытового средства от тараканов, на которое, кстати, сами тараканы давно наплевать хотели…, накрыло пограничников за секунду. Старший смены выронил пистолет, издал звук, похожий на крик раненого под хвост павлина, и с рыданиями брошенной любовницы рухнул на серый, как лицо Ельцина, асфальт. Его помощники, побросав автоматы, с воплями бросились врассыпную, пытаясь на бегу закрыть все свои дыхательно-пихательные отверстия фуражками.
— Поехали! — уверенно скомандовал Жупье, захлопывая двери кузова.
Пипс врубил первую передачу, вдавил газ в пол, и многотонный фургон, с треском разнеся в щепки полосатый шлагбаум, пулей влетел на территорию Российской Федерации.
От страшного грохота проснулся резидент Филин. Он ошалело покрутил головой, глянул в окно на мелькающие березки и родные русские ухабы, после чего расплылся в блаженной улыбке.
— Дома… — прошептал резидент, утирая скупую мужскую слезу. — Ну всё, Пипс, тормози у ближайшего сельпо. Теперь можно и по-человечески отчитаться за проделанную работу.
Очередь у кассы и курортный Сыктывкар
Спустя сутки помятый инкассаторский фургон, лихо проскочив сквозь Спасские ворота мимо ошалевшей кремлевской охраны, остановился прямо у парадного подъезда.
Пипс и Жупье, кряхтя и отдуваясь, принялись затаскивать тридцать тяжеленных мешков с евро по ковровым дорожкам прямо в знакомый кабинет. Резидент Филин шел замыкающим — на этот раз ему выдали запасной генеральский китель поверх красных трусов, но фуражка все равно съезжала на правое ухо, придавая ему вид лихого пирата после удачного абордажа.
Когда последняя партия валюты с глухим стуком легла на паркет перед массивным столом, Пипс вытер пот со лба рукавом малинового пиджака и вытянулся по стойке смирно.
— Товарищ главный начальник! — гаркнул он так, что зазвенели хрустальные подвески на люстре. — Задание выполнено! Казино разорено, мафия посрамлена, бюджет спасен! Можете хоть завтра подлодки покупать!
Хозяин кабинета устало поднял глаза от бумаг, глянул на гору инкассаторских мешков и слабо улыбнулся.
— Молодцы, орлы. Не подвели Отчизну. А теперь отойдите немного в сторонку, не загораживайте проход.
Пипс недоуменно обернулся. Двери кабинета бесшумно распахнулись, и в помещение гуськом потянулась длинная, солидная очередь. Впереди шел худой господин в очках с золотой оправой и с очень умным выражением лица, за ним — плотный мужчина с хитрой ухмылкой и лысиной, замыкали шествие еще человек пятнадцать таких же березовских и абрамовичей в дорогих итальянских костюмах.
— О, привезли! — радостно воскликнул худой в очках, подхватывая сразу два мешка с логотипом Монте-Карло. — Спасибо, родные! Нам как раз на реструктуризацию задолженностей и новый футбольный клуб не хватало!
— И мне парочку на развитие нанотехнологий! — подхватил плотный мужчина, ловко закидывая на плечо мешок с пятисотевральными купюрами. — Благодарствуем!
Через три минуты от тридцати мешков на паркете не осталось и следа. Последний олигарх, унося под мышкой остатки валюты, вежливо кивнул остолбеневшему Пипсу и прикрыл за собой дубовую дверь.
В кабинете повисла тишина. Пипс медленно перевел взгляд с пустого места на полу на хозяина кабинета, потом на мрачного Жупье и обратно. До суперагента постепенно начало доходить.
— Слышь, начальник, — хрипло спросил Пипс, почесав затылок. — А это… как же пенсии? АПЛ? Мы ж, можно сказать, за народ кровь проливали… Жупье вон весь «Дихлофос» истратил…
— Понимаешь, Павел Иванович, — вздохнул хозяин кабинета, разводя руками. — Рыночная экономика. Невидимая рука рынка. Им нужнее, у них яхты недостроенные стоят. Но Родина ваших подвигов не забудет.
Он открыл ящик стола, долго там пошарил и достал небольшой бархатный футляр.
— Хотели представить вас к ордену «За заслуги перед Отечеством», — честно признался собеседник, — да только на складе все ордена еще в прошлом месяце приватизировали. Поэтому вручаю тебе, лейтенант, то, что осталось. Медаль «За спасение утопающих». Считай, спас экономику, когда она совсем на дно пошла.
Пипс с грустью поглядел на кругляш с изображением пловца и повесил его на лацкан малинового пиджака.
— Служу трудовому народу, — без прежнего энтузиазма буркнул он.
— Вот и славно, — кивнул хозяин кабинета. — А теперь вам положен заслуженный отдых. Выписываю всей вашей группе путевки на лучший российский курорт. Поедете в солнечный Сыктывкар! Воздух там свежий, комары почти как в Архангельске, да и олигархов пока не завезли — отдыхай не хочу.
________________________________________
Через два дня на берегу холодной северной реки Вычегды, под моросящим осенним дождиком, сидели трое. Пипс в своем неизменном малиновом пиджаке сосредоточенно насаживал червяка на крючок. Рядом Жупье Харчко, не снимая смокинга, чистил гуталином кирзовые сапоги, а резидент Филин умиротворенно тянул из горлышка родную «Столичную», заедая ее той самой последней банкой кильки в томате.
— Хорошо-то как, мужики, — блаженно крякнул Филин, глядя на серые северные тучи. — Никакой тебе мафии, никаких грейпфрутов. Благодать!
Пипс вздохнул, закинул удочку в мутную воду и поправил на груди медаль «За спасение утопающих». Заграница заграницей, а дома все-таки спокойнее. Хоть и обидно немного за авианосец.
Уже сладко спящий резидент Филин во сне громко икнул, перевернулся на другой бок и забормотал что-то о том, что «Столичная» все-таки лучше, чем всякая там заграничная кислятина.
Очередная секретная операция суперагента русской разведки Пипса была блестяще завершена.
Свидетельство о публикации №226111600846