Глава 30 Не яд убивает

Перелёт прошёл весьма спокойно и даже приятно. Генри и Кира уже начали привыкать проводить время в постоянных путешествиях. Вдобавок очередной период затишья позволил им в самом деле немного отдохнуть и постараться освободить головы от всех этих переживаний и невзгод. Обещание советника хотя бы попытаться повоздействовать на ситуацию в том дальнем секторе отлично выполняло функцию индульгенции для разбушевавшейся совести. Наконец можно было сказать себе: «Мы сделали всё, что в наших силах, теперь судьба несчастных находится в руках квалифицированных специалистов». Через день полёта Кира вновь почувствовала себя лучше, к ней даже вернулась её незатейливая улыбка, правда, в комплекте прилагались ещё и немного печальные глаза, слишком многое повидавшие за последние месяцы.

— Как думаешь, на этой станции нас снова ожидают какие-то чудовища, куча страданий и безумные открытия? — с очевидной иронией спросила Кира у Генри, отвлекая его от исследования каких-то данных.

— Не знаю. Не думаю, — резко ответил Генри, снимая ладонь Киры с информационного планшета. Если на Киру эта пара дней подействовала освежающе и дала ей возможность перевести дух, то Генри, напротив, постепенно становился всё раздражительнее и беспокойнее.

— Да что ты там так внимательно читаешь?! Я уже всё проверила: об этой станции нет почти никаких вменяемых данных. Тут и исследовать нечего.

— Я изучаю не станцию, а результаты работы сформированной в социально-исследовательском управлении группы, которая трудится над обработкой и формированием предложений по внедрению новых алгоритмов на основе моих рекомендаций, — с лёгкой ноткой недовольства ответил Генри.

— А мне кажется, что ты пытаешься с помощью труда закрыться и отвлечься от тяжёлых мыслей, — продолжая мешать ему, ответила Кира. Он отложил в сторону планшет:

— Ладно, что ты от меня хочешь?

— Чтобы ты расслабился, отвлёкся, развеялся, — с некоторой улыбкой ответила она. — Мы не знаем, что нас ждёт дальше, и я боюсь, что очередная встряска раздавит тебя весом всего того негатива, который ты уже на себя взвалил.

— Со мной всё будет нормально, — холодно ответил Генри, вновь неспешно хватаясь за планшет. Он некоторое время посмотрел на данные, потом прикрыл глаза и спросил: — Ладно, как ты сама держишься? Мне кажется, что ты проще всё это воспринимаешь. Как тебе удаётся?

— Проще? Не думаю… Я переживаю страдания, боль и лишения каждого несчастного, который встречается нам на пути. Но я стараюсь не зацикливаться на всей этой боли. Все эти ужасы продолжают существовать независимо от моего желания. В периоды кризиса в самом деле тяжело, но меня спасает время. Я стараюсь абстрагироваться от всего этого. Стараюсь думать о том, что зависит лично от меня, и стараюсь не унывать. Ведь если и я буду ходить с такой кислой миной, — Кира ткнула пальцем Генри в щёку, — твоё эмоциональное состояние уж точно схлопнется в сингулярность!

Выражение лица Генри второй раз за всё это долгое время сменилось с холодной, непроницаемой маски на хотя бы немного мягкое и улыбчивое.

— То есть получается, что я абстрагируюсь от ситуации посредством труда, а тебя спасает концентрация на твоих обязанностях? — с ехидством заметил Генри. Кира задумалась.

— Хм… Получается, что так… Ну тогда, — она схватилась за информационный планшет и многозначительно придвинула его к лицу Генри, — работай-работай-работай-работай!!! — будто паровоз пропыхтела она. Они засмеялись. Им обоим стало немного легче на душе.

На исходе второго дня нужная звёздная система оказалась достигнута. Всего три небольшие планеты вращались вокруг яркой голубоватой звезды. Челнок медленно синхронизировался с орбитой третьей планеты. Крохотный океанический мир тёмно-синим пятном молчаливо и надменно бороздил чёрную пустоту космоса. У этой планеты не было спутников. Лишь одна одинокая древняя космическая станция белой точкой обозначала своё присутствие. Челнок быстро приближался к станции. Уже легко различались густые облака на поверхности планеты и множество ярких протяжённых молний, в изобилии пронзающих то тут, то там тёмные тучи. Станция Аристариев сильно выбивалась на этом фоне. Её древняя и обветшалая поверхность всё равно по-прежнему была белоснежной и чистой. Своей формой станция напоминала огромный волчок, неспешно вращающийся на геостационарной орбите. По информации о системе, через эту древнюю станцию проходила ретрансляционная линия связи со средним кольцом. Примерно один раз в год станцию посещали автоматические транспортные корабли для пополнения запасов. Вдобавок на второй планете располагалась небольшая шахтёрская колония, полностью автоматизированная. Если бы не эта колония и линия связи, станцию уже давно бы демонтировали.

В этот раз сравнительно небольшая станция всё же имела полноценный стыковочный ангар. Челнок аккуратно причалил, автоматические системы бережно приняли под своё управление величественный космический корабль и обняли его множеством стыковочных захватов. Тут же к шлюзу челнока пристыковался телескопический трап.

Генри и Кира уже были наготове. Лишь только стыковка была завершена, они уверенно переступили шлюзовой порог и прошли через стыковочный коридор. Встречающих не было. Они вышли в просторный гостевой холл. На станции, которая являлась весьма древней космической постройкой, царил полусумрак: половина источников света была неактивна. Весь архитектурный ансамбль сводился к аккуратным металлическим пластинам, идеально подогнанным друг к другу так, что практически не было видно соединительных швов. Всюду просматривались скруглённые углы и покатые скосы силовых элементов в стенах. Несмотря на очевидную древность станции, тут было уютно и чисто. Даже погасшие источники света, похоже, были просто выключены, а не вышли из строя от времени. Встречающих по-прежнему не было. Голографические очки Генри и Киры тут же подключились к местной информационной сети. Система станции была на удивление живой и быстрой.

— По данным системы на станции должно находиться десять человек. Всего лишь, — удивлённо заметила Кира.

— Так мало… Даже меньше необходимого минимума для поддержания станции в рабочем состоянии, — с удивлением констатировал Генри.

— У меня опознавание не работает: система не выдаёт местонахождение персонала, — недовольно пожаловалась Кира.

— У меня тоже… — задумчиво ответил Генри.

Метрах в шести впереди в арочном проёме проехал небольшой робот. Генри и Кира прошли вперёд, с любопытством заглядывая в просторный коридор, освещённый приятными желтоватыми лампами. По полу, будто крупная незадачливая черепаха, двигался роботуборщик, увлечённо очищая и полируя и без того чистую поверхность пола. Судя по карте станции, этот коридор опоясывал всю её центральную часть.

— А тут точно есть люди? — немного напрягшись, спросила Кира.

— Должны быть… Кто-то ведь должен ухаживать за станцией… — задумчиво ответил Генри. — Согласно данным, на станцию всё же периодически происходит доставка различных запчастей, вывоз отработанных материалов. Вдобавок она исправно функционирует уже много десятилетий.

Они прошлись по желтоватому коридору станции, периодически открывая и осматривая различные помещения. Система автоматически зажигала и гасила огни в них. Никого не было. Они сделали полный круг и возвратились обратно к холлу ангара.

— Пойдём поднимемся на мостик… — предложил Генри.

На станции было всего три этажа для персонала и ещё один нижний, технический, этаж. Мостик располагался на самом верху станции. Они прошли до очередного поворота и направились к центральным лифтам. Поднявшись на этаж вверх, они вышли в очередной опоясывающий коридор. На крохотном верхнем этаже было всего четыре помещения, включая мостик. Генри и Кира неспешно прошли по кольцевому коридору: слева было множество чистых, прозрачных обзорных окон, через которые была видна яркая голубоватая звезда. Наконец они добрались до мостика — небольшого помещения в форме дуги со всего пятью рабочими станциями. Генри посмотрел на показатели одного из мониторов: на нём моргало крайне важное сообщение, возвещающее о прибытии дознавателей Аристариев.

— Похоже, нас никто не вышел встречать, поскольку никто не увидел наше сообщение… — резюмировал Генри. — Если тут вообще есть хоть кто-то…

— Посмотри сводки персонала, — ответила Кира.

Генри просмотрел данные.

— С разной периодичностью на станции работало в общей сложности более ста людей. Но сейчас прикомандировано только 10 человек, а действующий экипаж состоит только из управляющего. Это Виктор…

— Да быть того не может… — удивлённо ответила Кира, подходя и заглядывая в экран. — Ну ладно, а кто все остальные и где они?!

— Написано: «Убыли»… Все пошли на повышение. Ух ты, ты только погляди: многие стали выдающимися капитанами и станционными смотрителями, руководителями учёных групп… Даже музыкантами… Кто-то бережно ведёт досье на каждого члена экипажа станции, любого, когда-то ступившего на борт. Тут даже некрологи есть… — восхитился Генри.

Они озадаченно переглянулись.

— Ладно, куда дальше? — уже чувствуя некий азарт, спросила Кира.

— Ну… Я не знаю… Пойдём спустимся на пару этажей… Там должны быть каюты экипажа…

Они так и поступили. Вернулись к лифту и спустились на два этажа вниз. Пройдя по очередному коридору, они вновь свернули в более широкий опоясывающий коридор. Наконец им на глаза попалась открытая дверь в какое-то помещение, в котором уже был включен свет. Они поспешно проследовали внутрь. Помещение оказалось одним из общих залов, вернее, помещение когда-то давно было общим залом, который кто-то полностью переоборудовал. Справа в углублении стены, в углу, располагалась большая двуспальная кровать. На стене висело множество мониторов, к которым шли аккуратные линии проводов, бережно спрятанных в металлические кожухи. Центральный стол, видимо, предназначался для приёма пищи, хотя на нём также в изобилии находилось множество непонятных, но достаточно красивых и аккуратных агрегатов. На левой стене было демонтировано несколько навесных ящиков, специально, чтобы освободить место: всю стену занимали ровные ряды голограммных фотографий. Кира подошла ближе к стене — на правом окуляре очков тут же высветился профайл. Она даже немного опешила от неожиданности. Профайл содержал множество аккуратно структурированной информации о жизни, молодости, юности, зрелости, образовании и успехах человека с фотографии. Генри же в свою очередь подошёл к большому столу у правой стены, располагавшемуся в следующем углублении за кроватью. На столе было некоторое количество сложных механизмов, а на стене за столом и под ним — великое множество разнообразных ящичков, шкафчиков и рядов с инструментами. Всё было поразительно чистым и аккуратным. В центре стола лежал какой-то разобранный робот.

Внезапно Генри и Кира услышали какой-то звук позади, у входа в помещение. Они обеспокоенно обернулись. На входе стоял дряхлый щупленький старичок, практически полностью лысый, с аккуратной длинной бородой и испуганными, но очень добрыми глазами. Он был одет в чистый оранжевый комбинезон, только вместо привычных лямок заканчивающийся сверху широким металлическим то ли шарфом, то ли ошейником, бережно закреплённым на шее старика. Он держал подмышкой какой-то агрегат, судя по виду, никак не меньше веса самого дедушки. Повисла неловкая, пугающая пауза. Через мгновение дедушка издал какой-то сжатый пронзительный звук, бережно опустив на пол свою тяжеленную ношу. Наблюдая эту картину, Генри и Кира с удивлением отметили, что под дряхлой старческой кожей всё ещё находится мощная жилистая мускулатура.

Опустив свой груз, дедушка практически ломанулся к мониторам на стене, включая один за другим. Размашистыми движениями он принялся листать блоки данных то на одном, то на другом экране. Наконец он добрался до экрана, на котором пульсировало оповещение о двух важных сообщениях. Он открыл оба и менее чем через секунду наконец обратил внимание на своих гостей.

— Почтенные дознаватели Совета Аристариев, — произнёс дедушка приятным, мелодичным голосом, почтительно и грациозно поклонившись. Кира уже переместилась к правой стене, немного пройдя за спину Генри. Они переглянулись и ответили на поклон странного старика, стараясь не сводить с него взгляда.

— Я смиренно прошу вас простить меня за мою нерасторопность и глупость, — продолжил старик, немного пригибаясь и кланяясь. — У меня уже очень давно не было гостей, поэтому я халатно забыл о необходимости регулярной проверки входящей корреспонденции, — речь старика была складной и выверенной, он идеально произнёс эту не самую простую фразу без запиночки, будто бы годами репетировал её.

— Ну… Наверное, ничего страшного… — всё ещё прибывая то ли в удивлении, то ли в опаске, произнёс Генри.

— Меня зовут Виктор, почтенные Аристарии, — старик снова легко поклонился.

Тут же ему на глаза попался робот, который, по-видимому, пытался ответственно выполнять свою функцию по поддержанию идеальной чистоты в коридоре и никак не ожидал препятствия в виде внезапно возникшего тяжёлого агрегата. Робот аккуратно, будто бы даже бережно, тыкался носом в препятствие. Старик замахал на робота руками.

— Нет-нет. Езжай в другую сторону. Я там положил блок энергетического конвертора, — дедушка деловито выдал указания роботу, робот не отреагировал. — Ой, ну как же так… — немного расстроенно посетовал старик и направился на выход из помещения.

Он вновь поднял свою ношу — робот-уборщик бодро проследовал дальше по коридору. Старик пошёл вслед за ним, продолжая общение: «Я понимаю, что ты привык по часовой стрелке, но у нас же сейчас гости: ты мог бы сделать небольшое исключение — так было бы уважительнее».

Генри и Кира переглянулись в полном недоумении. Некоторое время они соображали, что делать дальше, потом спохватились и оперативно направились вслед за странным обитателем станции. Он уже скрылся впереди за поворотом коридора.

— Весьма проворный для своих лет, — прокомментировала вынужденную погоню Кира.

Вскоре они нагнали Виктора: он как раз выходил из одного помещения, направляясь в другое. Генри и Кира заглянули за дверь первого помещения: там находилась отлично оборудованная большая мастерская. На верстаке по центру как раз возвышался энергетический конвертор. Они спешно отправились вслед за дедом дальше. В следующем помещении находился уже самый настоящий общий зал с длинным обеденным столом и множеством кресел по бокам. Виктор что-то делал за каким-то агрегатом. Через пару мгновений он повернулся: в руках у него были две чашки с каким-то бежево-коричневатым составом.

— Вот, почтенные Аристарии, попробуйте. В правила хорошего тона при приёме гостей входит угощать их приятными напитками и закусками, — Виктор протянул им чашки. Генри и Кира с опаской приняли их. Виктор тут же развернулся к своему кухонному агрегату и в следующее мгновение повернулся обратно, уже держа в руках блюдо с какими-то аккуратными конусами, представляющими собой то ли хлебцы, то ли печенье.

— Прошу вас, присаживайтесь, — услужливо предложил Виктор и сел напротив. Перед ним уже была примерно такая же чашка, он сделал несколько глотков, взял и откусил один из конусов, деловито поглядывая на гостей.

Генри и Кира вновь переглянулись и присели. Генри перевёл взгляд на непонятную жижицу, практически глядящую на него из чашки. Он принюхался и поморщился в неуверенности. Пахло чем-то пряным и, кажется, напоминало шоколад.

— Ух ты! Это невероятно вкусно! — воскликнула Кира. Генри перевёл на неё ошарашенный взгляд: она удовлетворённо глоток за глотком потребляла непонятную субстанцию. — Я будто пью жидкий шоколад! Что это такое?! — продолжала восхищаться она.

— Когда-то давно это называлось какао, — с улыбкой прокомментировал Виктор. — Похоже, везти в космос эту субстанцию было не очень выгодно, вот рецепт и затерялся в веках… Я случайно обнаружил его в одной древней-древней поваренной книге. Шоколад мы делаем, а вот про какао совсем позабыли, и пришлось синтезированное молоко использовать, вы уж меня простите…

Кира уже за обе щеки уминала эти непонятные конусы: по-видимому, они тоже были вкусными, но уже не восхитили её так сильно, как это непонятное ка-ка-о… Генри набрался смелости, зажмурился и тоже отпил из чашки. Было в самом деле вкусно и очень необычно, хотя всё же немного приторно на его вкус. За спиной Виктора в кухонном агрегате что-то негромко зажужжало.

— Что? Нет-нет, им очень даже понравилось, не переживай, — тут же ответил Виктор.

Генри и Кира вновь озадаченно переглянулись.

— Виктор, Вы разговариваете с агрегатами? — спросила Кира, обеспокоенно взглянув на старика.

— Да, конечно же. А Вы разве нет? — удивлённо переспросил старик.

— Мы нет… — ответила Кира, многозначительно переведя взгляд на агрегат за спиной Виктора.

— Ну… Что я могу сказать? По-видимому, я слишком много времени провел в полном одиночестве. Каждому человеку нужно общение… — немного раздосадованно ответил старик.

— Послушайте, Вы же тот самый Виктор, который возвратился на эвакуационном корабле из дальнего сектора? Это Вы возглавляли вторую исследовательскую группу Мирфолка? — внезапно и серьёзно спросил Генри.

На мгновение лицо старика разразила гримаса боли. Он на пару секунд задумался, после чего поспешно встал и произнёс:

— Прошу прощения, мне нужно возвратиться к моим задачам…

Старик тут же поспешно удалился из общего зала, прежде чем гости смогли что-то возразить. Кира смерила Генри злобным и крайне неодобрительным взглядом.

— Что?! — недовольно воскликнул Генри. Кира лишь покачала головой.

Они спешно поднялись и отправились за Виктором. На их счастье, он недалеко убежал. Он уже был в соседнем отсеке, в мастерской, и бережно демонтировал силовые шины с боков энергетического конвертора. Кира обошла верстак и примостилась на табуретку рядом с Виктором.

— Простите, если обидели Вас, — бережно начала она, — но Вы же правда тот самый Виктор? Как Вам удалось прожить столько лет, и что же Вы делаете тут, на этой станции, совсем один?

Виктор был явно напряжён: он грубовато и, вероятно, даже немного раздражённо дёргал из стороны в сторону узлы агрегата небольшими гидравлическими зажимами. После вопроса Киры он на пару мгновений задумался, бережно отложил инструмент и намотал на выступ эластичный шланг.

— Да, я в самом деле тот самый Виктор… Я не знаю, почему я прожил так долго… И не знаю, почему смерть всё ещё не пришла за мной. Всё время после возвращения я провёл на этой станции. Заботился о ней, поддерживал её в исправном состоянии… — опечаленно ответил старик.

— А как весь остальной экипаж, все эти люди, которые отмечены в журнале, где они? — поинтересовался Генри.

— Улетели. Эта станция — тупик. Сюда ссылают тех, от кого хотят избавиться, отослать подальше, чтобы не мешали. Все эти ребята, прилетающие ко мне, хорошие люди. Добрые, отзывчивые, милосердные… Просто в их жизни произошли тяжёлые перемены, тяжёлые события. Я беседую с ними, помогаю им найти себя, вновь обрести свои мечты и стремления. В итоге они улетают, потому что их настоящая жизнь лежит там, среди звёзд. Иногда они вспоминают обо мне, присылают письма, сообщения. Иногда их жизни оканчиваются… — Виктор мечтательно посмотрел на потолок.

— Послушайте, Виктор, я понимаю, что Вам тяжело вспоминать про Вашу прошлую жизнь, но, пожалуйста, расскажите нам. Вы же были выдающимся учёным — Аристариям сейчас очень нужны Ваши исследования, чтобы помочь решить проблемы в нашем обществе, — как можно бережнее произнесла Кира. Виктор улыбнулся и взглянул на неё.

— Да, пожалуйста, расскажите нам, Вы же разработали некий агрегат — Вы назвали его «Нейронное зеркало» — нам очень нужно узнать о результатах Вашего труда, — стараясь быть таким же бережным и мягким, как Кира, продолжил Генри.

Лицо Виктора во второй раз исказилось гримасой боли, только в этот раз к ней прибавились невыразимое отчаяние, страх и ужас.

— Что?! Нет! Ни в коем случае! Это… Нет! Нет!!! — в ужасе закричал старик и бросился вон из мастерской, убегая куда-то влево по коридору.

Кира даже не удосужилась смерить Генри своим фирменным гневным, неодобрительным взглядом. Она опёрлась локтями на верстак и прикрыла ладонями лицо.

— Что? — виновато спросил Генри. — Что я опять не так сделал-то?

— Ничего, Генри… Просто ничего… Ты всё сделал так… — опечаленно ответила Кира, поднимаясь и похлопывая его по плечу, обходя верстак, направляясь на выход из мастерской.

Они прошли по коридору и нашли Виктора в его просторной каюте, переоборудованной из общего зала. Он сидел за своим рабочим столом, раскачивался и что-то отрывисто бубнил себе под нос, не прекращая периодически вскрикивать: «Нет! Нет-нет-нет!». Кира придвинула кресло и села рядом с ним. По щекам старика струями текли слёзы. Он через силу сдерживал боль и свои душевные переживания. Генри вошёл в каюту — Кира пронзила его таким гневным взглядом, что Генри замер в нерешительности. Она молчаливо пальцем указала ему на дверь. Он испуганно ретировался обратно в коридор, принялся ходить из стороны в сторону, потом подпёр спиной стену.

Генри старался прислушиваться. Изредка из каюты доносился еле слышимый голос Киры. В ногу легонько уткнулся носом робот-уборщик. Генри отошёл в сторону — робот удовлетворённо продолжил свою бесконечную уборку. Он постарался одним глазком заглянуть внутрь: Кира одной рукой держала старика за руку, второй бережно поглаживала его по спине. Лишь только заметив Генри, она вновь бросила на него неодобрительный взгляд. Генри робко вернулся в коридор. Больше он не предпринимал попыток мешать Кире. Он всё ждал и ждал. Казалось, время и вовсе остановилось. Вот снова робот-уборщик сделал свой почётный круг по бесконечному для него коридору и вновь устремился дальше. Время всё шло и шло. Генри уже раза четыре встретил в этом переживательном коридоре своего привычного знакомого-уборщика. Наконец Кира позвала:

— Ладно, проказник, можешь вернуться! — её голос был достаточно добрым, но всё равно раздражённым.

Генри пугливо зашёл в каюту. Кира и Виктор уже сидели за столом в центре комнаты. На плечи Виктора было накинуто одеяло, он сидел сгорбленно, с понурым, расстроенным и виноватым видом. Теперь он казался совсем маленьким и совсем щупленьким. Кира указала Генри на кресло — он послушно сел напротив Виктора.

— Ваша… Кира… Она рассказала о вашей работе и ваших достижениях… Что Вы желаете знать? — холодно спросил Виктор. Генри испуганно уставился на Киру — она лишь еле заметно кивнула.

— Мне нужно знать всё… Мы были на Саратуме, на Канье, на Лигре… Мы получили доступ к журналам лабораторий и мы смогли найти потерянный первый эвакуационный корабль. Оттуда мы и узнали о нейронном зеркале: мы расшифровали дневники Мирфолка… О его трагедии и… его саботаже на корабле… — Генри спешно вываливал все их успехи, стараясь внимательно наблюдать за реакцией Виктора. Тот становился всё мрачнее и расстроеннее.

— Значит, он всё же… — произнёс Виктор и тут же запнулся. — После возвращения нашего корабля я узнал, что первый эвакуационный корабль не вернулся и пропал без вести. Я подозревал, предчувствовал, что тот корабль пропал не просто так, и я подозревал, что Мирфолк мог совершить что-то подобное, хотя, честно говоря, в глубине души надеялся на то, что всё это лишь случайность. Но уж слишком много совпадений. Я догадывался, что причиной пропажи корабля стало то, что Мирфолк увидел в зеркале. Я… Мне не следует лгать вам… Раз вы уже столько узнали и многого достигли… Мирфолк ошибся… Мы все ошиблись. Страшно ошиблись. Мы думали, что, переписав, перенастроив несколько нейронных путей, мы окажемся в состоянии изменить определённые паттерны поведения человека. Что, изменив совсем немного начальную мотивацию, мы окажемся в состоянии перенаправить реакцию и решения… Мы оказались глупы… Задачей моей группы ученых было выявление нейронных путей, ответственных за определённые, как вы их называете, факты нетипичного поведения. Под конец нашей миссии, практически перед самой эвакуацией, мы всё же смогли достичь прорыва. И этот прорыв перечеркнул всю нашу работу… Мы поняли. Увидели, что в поведении человека, в этих фактах нетипичного поведения задействованы не несколько, даже не десятки, а сотни тысяч нейронных путей, порой даже миллионы. Мы были слепы и искали решение там, где его нет и быть не может… Когда я завершил… Это… Нейронное зеркало… Ответ стал очевиден… Это окончательно подкосило Мирфолка. Осознание того факта, что все эти годы мы блуждали во тьме и ходили по кругу, что в действительности мы так ничего и не достигли. Да что там… Что решение в принципе недостижимо. Пусть даже мы вознамерились бы переписать все эти сотни тысяч нейронных путей, хотя это и невозможно… В этом случае мы бы не подкорректировали, а полностью, в корне переписали бы личность человека. Это была бы уже не коррекция, не незаметные крохотные изменения… Проще было бы и вовсе полностью уничтожить личность человека и воссоздать её заново… Хотя и это, конечно же, невозможно…

Виктор замолчал. Генри некоторое время ждал, когда он продолжит, но в итоге решил немного подтолкнуть:

— Ну, а что же такое нейронное зеркало? Что Вы изобрели?

— Безумие… И проклятье… Я изобрёл способ создания… можно сказать, кратковременного нейронного аватара… Базирующегося на отголосках и причинах нетипичного поведения человека в его собственном разуме.

— А как же Вы смогли скрывать своё изобретение столько времени? — удивлённо спросил Генри.

— Это было не сложно. Я же был главой исследовательской группы. По прибытии мы очень быстро узнали о потере первого эвакуационного корабля… Я подговорил наших учёных, чтобы они только поверхностно распространялись о проводимых нами исследованиях и не углублялись в особенные детали, что не составило труда: у нас было много небольших исследовательских групп — практически ни у кого не было целостной картины. Вдобавок я немного переписал характеристики и свойства некоторой части нашего оборудования, которое мы вывезли с собой. Нам очень повезло: нас приняли как героев. Это помогло мне выпросить небольшое финансирование для якобы продолжения исследований, и мне даже позволили забрать часть оборудования. В числе этого оборудования оказалось и моё изобретение… Мне не хватило духа… — Виктор вновь начал прикрывать лицо ладонью, видимо, борясь со слезами. — Мне не хватило духа уничтожить своё детище… Я спрятал его… И ушёл в это добровольное изгнание… Я надеялся, что скоро всё уже кончится… Но только смерть, видимо, забыла про меня. Очевидно, это моё наказание за мои прегрешения… Но я не жалуюсь, у меня тут самая замечательная жизнь. В ответ на каждую погубленную из-за моего открытия жизнь я постарался создать новую… И иногда у меня в самом деле хорошо получалось. Мои подопечные уходили со станции лучшими, хорошими людьми…

— Виктор, пожалуйста, расскажите, где Вы спрятали своё изобретение? — аккуратно, но с волнением в голосе поинтересовался Генри.

— Вы не понимаете, нейронное зеркало опасно… Оно показывает… Я… не знаю, как Вам объяснить… Оно показывает Вам Вашу злую сторону… Ваше… злое начало!

— Злое начало? — удивлённо переспросил Генри. — Виктор, поймите, нам в самом деле нужны Ваши исследования, чтобы помочь нашему обществу, помочь всем Аристариям. Мы уже через столько прошли, стольким пожертвовали и столько преодолели. Мы должны продолжить наш путь. Прошу Вас, не лишайте нас нашей последней надежды, — практически взмолился Генри.

— Я не могу лишить Вас Вашей свободы выбора, но пообещайте мне, что уничтожите зеркало, когда осознаете его опасность… — холодно ответил Виктор.

— Это я могу Вам обещать, — бодро ответила Кира.

— Хорошо, — каким-то даже замогильным голосом ответил Виктор. Он поднялся, пошёл к своей кровати, что-то нажал и отодвинул, после чего вернулся с крохотным хранилищем данных, размером не больше миндального зёрнышка. — Просканируйте этот маленький блок данных, там вы найдёте все ответы…

Виктор положил крохотное устройство на стол и отошёл. Генри завороженно уставился на это маленькое сокровище. Спустя пару минут он решился и взял его в руку.

— Мы не забудем Вашу жертву, Виктор. Поверьте мне, Ваши знания будут направлены на лучшее из всех возможных начинаний, — произнёс Генри.

— Я понимаю. У Вас добрые намерения. Только помните о том, что произошло со мной и Мирфолком. Нейронное зеркало опасно. Оно способно уничтожить Вас изнутри. Я понимаю, что никак не смогу отговорить Вас, впрочем, вероятно, Вы бы и сами смогли со временем отыскать его, раз уж Вы проделали столь длинный путь. Только теперь помните о своём обещании. Уничтожьте моё творение, когда поймёте, какую опасность оно таит в себе, — напряжённо ответил Виктор.

— Я обещаю Вам, — ответил Генри, — когда мы во всём разберёмся и если устройство в самом деле столь опасно, мы уничтожим его.

Дознаватели попрощались с этим странным и, вероятно, безумным дедушкой и возвратились на свой челнок. За ними к ангару проследовал робот-уборщик, то ли чтобы проводить и попрощаться, то ли для того, чтобы стереть за ними лишь ему видимые следы. На челноке Генри просканировал этот древний блок памяти. Огромное количество данных вылилось в инфопланшет: годы кропотливых исследований и, наконец, место нахождения нейронного зеркала. Перед тем как уйти в своё добровольное изгнание, Виктор некоторое время пожил в одном из пограничных миров ядра, на одной неприметненькой планетке, население которой составляло едва ли более пары сотен тысяч человек. Крохотный курортный мирок, куда уходят жить Аристарии, уставшие от напряжённой, по их мнению, жизни. Настоящий медленный, практически спальный мир. Идеальное место для того, чтобы что-то спрятать. Там, на потайном складе одного из многочисленных отдалённых домов, Виктор спрятал ото всех своё творенье.

Генри проложил новый курс следования. Челнок отстыковался от станции. Бережные причальные захваты мягко отпустили транспорт обратно в пустоту космоса. Станция проходила над освещённой стороной планеты: внизу простирался необъятный тёмно-синий океан. Челнок вышел на дальнюю орбиту и начал сверхсветовое ускорение.

— Быть может, нам нужно как-то помочь этому старцу? Может, направим к нему кого-нибудь из службы социальной поддержки? — отрешённо спросил Генри. Кира помедлила, но через некоторое время всё же ответила:

— Ещё не родился Аристарий, способный хоть что-то сделать для Виктора, — произнесла она будто в некоем забытьи. Генри не понял, что она имела в виду, вероятно, Кира и сама до конца не поняла свой ответ, но Генри это уже не было важно: он был полностью поглощён своими мыслями и фантазиями о предстоящей столь вожделенной находке.


Рецензии