Васины истории. Как по маслу
Александр Аит
Художественный рассказ, основанный на реальных событиях
После первого ограбления Вася познакомился с пацанами, с которыми потом пошёл на второе. А за вторым было ещё. Сейчас это легко уместить в две строки. Тогда между первым и вторым у Васи было время подумать. Он подумал. И решил, что у него получается.
В первом деле, в Бат-Яме, Вася ударил Любу пистолетом и услышал щелчок. Выстрела не было. Уже потом, когда он понял, насколько близко подошёл к тому, чтобы её убить, ему стало не по себе. Казалось бы, после такого в следующий раз задумаешься, стоит ли вообще брать в руки пистолет. Вася задумался. Только вывод сделал другой: в следующий раз надо лучше соображать.
Ему было двадцать два года. Он был дерзкий и считал, что умеет замечать мелочи, которые другие упускают. Ему нравилось, когда после разговора старшие уже не спрашивали: «А это кто?» Его знали по имени. В том кругу, куда он хотел попасть, это кое-что значило. Осталось только доказать, что первый раз был не случайностью.
Тель-Авив
Это было на рубеже 1999-го и 2000-го. В памяти те годы слились с началом второй интифады, которая началась осенью 2000-го, и с новостями о взрывах автобусов. Одни люди садились в автобус, чтобы доехать с работы домой. Другие прислушивались, когда передавали, на какой улице случился взрыв. Ведь у каждого там мог оказаться кто-то свой.
А у Васи в голове были свои дела.
На этот раз был махон в Тель-Авиве. Так называли публичные дома. Егора Вася не взял. С ним были Сергей и Виталик. Трое взрослых парней в шапках, закрывающих лицо. Сквозь прорези видно глаза и рот. Изнутри такой шапки Вася видел перед собой комнату и кассира. Кассир видел троих, которые вошли в комнату, и пистолет у первого.
— Внимание! Это ограбление!
Вася вошёл первым и с ноги ударил кассира. Тот упал на пол.
— Мама! Мама!
Сказал два раза. Или, вернее, закричал. Вася запомнил именно это. Не «помогите», не «не бейте», не «берите деньги». Взрослый человек лежал на полу и звал маму.
— Вставай. Где касса?
Каждому из них в ту минуту нужно было своё. Вася хотел, чтобы кассир встал и показал деньги. Кассир хотел, чтобы его больше не били. И пока Вася кричал на него, из соседних комнат доносились голоса Сергея и Виталика. По голосу ещё можно было узнать человека. Лиц ни у кого не было видно.
Вася потом мог вспомнить, кто из его людей что сказал. А вот как звали кассира, он не знал. Кассир так и остался в этой истории кассиром. Может, он и сам потом рассказывал кому-нибудь о той ночи. И Вася в его рассказе наверняка тоже был без имени: тот, с пистолетом.
Если бы встретились
В тот раз их не поймали. И в следующий тоже.
Вася понимал, что могло быть, если бы по дороге им попались ясамники. ЯСАМ — специальные патрульные подразделения израильской полиции. Были у них и мотоциклы. Для полицейского человек в маске с оружием посреди города — угроза. Он не знает, зачем тот туда пришёл и собирается ли стрелять. В те годы Вася допускал, что при такой встрече его могли застрелить раньше, чем он успел бы сказать хоть слово.
Он это понимал. И всё равно шёл.
Любопытно, как Вася считал удачи. Если кому-то другому везло несколько раз подряд, Вася мог сказать: «До поры». Если везло ему, он говорил себе, что хорошо всё продумал. После первого дела ему ещё вспоминался щелчок. После второго было уже приятнее вспоминать, с какой уверенностью он вошёл. Видимо, человек и из собственной памяти умеет выбирать то, за что ему не стыдно перед собой.
Свои
Пошли и квартирные кражи. Вроде бы другое дело, говорил себе Вася. Никто не лежит перед тобой на полу. Никто не зовёт маму. Ты уходишь и не видишь человека, который придёт домой и поймёт, что у него тут побывали.
В этом и было удобство. Не видеть.
Представить такого человека было нетрудно. Вот он входит к себе и поначалу не понимает, почему какая-то вещь лежит не там. На секунду даже думает, что сам её переложил. Потом начинает проверять остальное. И вот уже пропавшая вещь не главное. Он смотрит на собственную квартиру и пытается понять, где стоял чужой человек и к чему прикасался. Васе в те годы не хотелось об этом думать. Ему хватало того, что, пока он был в квартире, никто не кричал.
Среди своих Вася тем временем поднялся. Это было настоящее признание, если спрашивать тех, чьё мнение ему тогда было важно. С ним считались. Молодой, дерзкий, не растеряется. Самому Васе нравилось слышать о себе именно такое. В двадцать два года нетрудно решить, что ты чего-то стоишь, когда люди, которых ты вчера хотел впечатлить, сегодня уже зовут тебя по имени.
И ему казалось, что это только начало.
Как по маслу
«Всё шло как по маслу». Про себя Вася мог сказать именно так. Деньги были, знакомства появились, полиция их не взяла. Случись кому-нибудь в том кругу пересказать эту историю, на этом бы и закончили. Ещё похлопали бы Васю по плечу.
Только если начинать рассказ со слов кассира, конец получается другой. Этот человек лежит на полу. Он ещё не знает, ударят ли его снова. Он зовёт маму так громко, что его слышат за стеной.
Что стало с ним потом, Вася не знал. Да и не спрашивал. В двадцать два года у него были другие вопросы. Кто что о нём сказал? Позовут ли ещё? Не считают ли его теперь своим?
Вот ведь что: имён некоторых людей, ради которых он тогда так старался, Вася потом уже не мог вспомнить. А как тот кассир два раза крикнул «Мама», помнил.
Примечание к главе: вторая интифада началась осенью 2000 года. ЯСАМ — специальные патрульные подразделения полиции Израиля.
Свидетельство о публикации №226111600904