Песнь юга, или Ссора вокруг бананов
Впервые опубликовано 15.11.2026.)
Давным-давно, в одной жаркой южной стране, на райском острове, жили обезьяна по кличке Три банана и зелёный попугай Лавруша. Они были верными друзьями и часто ходили на прогулки, наблюдая за морем и далёкими кораблями. В тот день было особенно жарко, облаков почти не наблюдалось, а песок так и искрился от яркого солнечного света и обжигал босые ноги обезьяны.
И вот наши герои, обезьяна Три банана и попугай Лавруша, встретились возле пляжа и решили устроить одну из таких прогулок:
— О, здравствуй, я и не узнала тебя! — почесала затылок обезьяна.
— Привет! Ну и как можно меня не узнать? У меня же такое яркое зелёное оперенье… — расправил крылья Лавруша.
— Что-то я замечталась, пока шла.
— А куда ты идёшь?
— На пляж, купаться, — обезьяна показала пальцем в сторону, где кончались джунгли.
— А можно я с тобой?
— Давай!
И обезьяна, и зелёный попугай пошли вместе, рядом друг с дружкой. Казалось, будто всё идёт как надо, пока попугай не заметил, что обезьяны рядом с ним нет.
Лавруша стал нервно окликать мартышку:
— Три банана! Три банана! Три банана! Обезьяна! Э-ге-гей! Куда ж ты делась-то?
А обезьяна стояла возле пальм, собирала бананы, да тут же их ела.
Попугайчик вспорхнул, подлетел к обезьяне и в тот же момент засмеялся:
Что же с них, бананов взять?
Что же взять с мартышек?
Ну кому, кому я говорю?
Ты ешь бананы и не слышишь!
А обезьяна как застыла: первый банан возле рта, второй уже в левой руке. И вот, как-то необдуманно, у неё из этого самого рта вырвался вопрос:
— Как это — «с бананов взять»? И что ты собираешься брать с меня? Мне надо постоянно принимать бананы в пищу!
— Ты прости меня, конечно, Три банана, но мы собирались дойти до пляжа и, судя по твоим словам, пойти плавать, а не есть все эти бананы с пальм. Поесть ты успеешь потом — а мне и не думай предлагать, я их не ем.
— Ну как это? Как кому-то могут не нравиться бананы? Их едят абсолютно все звери на планете. Они сочные и питательные, очень жёлтые и легко чистятся!
— У меня свой рацион; между прочим, я занят своими делами. Нельзя так подводить друга: позвать на прогулку — и убежать есть бананы. Прощай.
Лавруша помахал крылом на прощанье, а затем улетел прочь на глазах застывшей с бананами обезьяны, по пути ещё вскрикнув:
«Как одумаешься — ищи меня на Гоа!»
Когда фигура его удалилась за горизонт, обезьяна наконец-таки поняла, что он имел в виду.
— Ведь и вправду… — обезьяна продолжила размышлять совсем одна. — Ну и дел же я наплела! Он улетел на какое-то Гоа, я его ещё и оскорбила своим поведением, а на прощанье от шока даже и помахать не успела. Нет, надо извиниться. Попугаи — не обезьяны, у них свой рацион. Он был прав!
И обезьяна в размышлениях стала ходить туда-сюда, перебирая варианты, куда мог улететь её друг:
Тимбукту? Рим? Каир?
Ещё скажи «соль и кефир»!
Афины? Иерусалим? Ханой?
Вот бы город нашёлся сам собой!
Адрианополь? Рабат? Гавана?
Ну и чушь! Но сдаваться рано!
Тегеран? Цфат? Манила?
Ах, а где Гоа, я и не спросила!
И совсем досадно стало обезьяне. Вечерело.
Пока обезьяна думала, где же находится Гоа, Лавруша рассказывал слону Гавриле в трактире на этом самом Гоа, как же Три банана его подвела.
Вокруг было много приезжих зверей, а слон был из здешних и больше всего интересовался, почему же попугай осел в городке насовсем:
— Зелёный, а что это за обезьяна, которая так тебе надоела, что ты в наше захолустье на Гоа решил приехать и остаться?
— О-о-о… долгая, однако, история… — попугай поставил деревянную кружку с кокосовым рафом на стол и почесал затылок.
— Ну расскажи! — топнул по полу Гаврила.
— Короче, макаку звали Три банана. Мы с ней часто гуляли по пляжу, купались, играли в волейбол.
— И что в этом такого? — слон от нетерпенья слез с резной табуретки и посмотрел попугаю в глаза. — Что она такого сделала? Обидела? Ранила?
— Ещё как! На очередной прогулке произошло немыслимое: мы собирались дойти до пляжа, пойти купаться… а она взяла и убежала есть бананы! — попугай махнул крылом, как бы в её сторону.
— О как! — захохотал Гаврила.
— Берёт, срывает с пальмы, тут же ест. А меня даже не замечает.
— Ну и обжора! Ну и хамка! — снова затопал слон.
— Во-во! А я ведь с ней дружил… — Лавруша достал из своей котомки старую фотографию.
— Что, скучаешь? А вернуться туда не хочешь?
— Честно говоря… — попугай сделал неловкую паузу и сам засомневался в своём решении. — Я бы был рад, но она слишком нашкодила: меня так предала, а потом ещё и придумала какие-то сказки, что бананы едят абсолютно все животные, а не только она. Пусть за это идёт в туман. Если вернётся и извинится — я обязательно её приму, и это будет ей уроком.
— Однако… — слон сделал глоток из своего бочонка (попугаю такая посуда бы показалась ванной) и посмотрел в окно трактира.
Напротив трактира был базар: животные продавали друг другу фрукты, овощи, орехи, специи, кухонную утварь, картины и даже музыкальные инструменты. Стоял радостный гомон: несмотря на то что всё ещё было раннее утро, на базаре царил ажиотаж.
Закат. Обезьяна Три банана в замешательстве и хочет вернуться к своему другу:
— Надо попытаться уплыть на Гоа. Ах, как жаль, что улететь, как он улетел, у меня не получится! — сказала обезьяна и пошла к тому злосчастному пляжу.
На пляже были деревянная лачуга, в которой жил моряк-выдра Самуил, и старый катер, на котором, как показалось обезьяне, можно было достаточно легко уплыть на Гоа.
Обезьяна, не спрашивая разрешения, села в катер и попыталась завести мотор.
Из лачуги вышел Самуил с трубкой в зубах и окрикнул обезьяну:
— Кто там? Э-ге-гей! Угнать не дам!
— Угнать? Как это «угнать»? Я же просто хочу уплыть на Гоа!
— Мать честная! Разрази меня гром! Гоа? Гоа?! Я был там с нашим торговым судном в тот день, когда эрцгерцог Фердинанд пал от выстрела Принципа и спустя считанные недели началась Великая война! Я знаю, где это! Я помогу… Только вот… — Самуил запнулся и осмотрел катер. — Этого катера нам хватит только на то, чтобы уплыть на соседние острова.
— Правда?
— Думаешь, моряк с моим стажем соврёт? Любой шторм — и нас не станет, да и горючего может не хватить. По-моему, он и вовсе не работает. Попробуй завести мотор.
— Я уже пыталась! Смотрите сами…
А выдра и вправду попытался завести катер, да без толку.
— Дело плохо…
— Что такое?
— Он служил мне верой и правдой двадцать лет и сломался в один день.
Обезьяна, услышав эту фразу, вспомнила, сколько времени она дружила с Лаврушей и как дружба эта распалась в один день из-за каких-то бананов.
— И как мы будем плыть?
— По старинке. Сначала надо взять консервы, пресную воду и сухари. А затем бери вёсла, я погружу хвост в воду, и мы вместе достигнем Гоа.
И обезьяна так и сделала: поместила на катер восемь здоровенных ящиков с провизией, взяла два весла, оставила ещё одно запасное в катере и вместе с Самуилом отправилась на Гоа.
Самуил запел:
Пусть путь будет долог,
Нас ждёт не одна неделя,
Но не стоит отчаиваться —
Мы точно достигнем цели.
И обезьяна вторила припевом:
Йо-хо-хо, мы достигнем Гоа
И найдём моего «верного» дружка!
И снова:
— Раскатится адская буря,
Выпадет зловещий град,
Что размером с шашку,
Но я буду сему пути лишь рад!
— Йо-хо-хо, мы достигнем Гоа
И найдём моего «верного» дружка!
— И вернутся арабские пираты,
И пусть проглотит нас кит,
Да хоть выплывет со дна Голландец,
Всё нипочём, всё нас смешит!
— Йо-хо-хо, мы достигнем Гоа
И найдём моего «верного» дружка!
На пути их ждали порывистые ветра, а однажды и вправду был шторм — волны так и бушевали, небо было серо-синим, а вверху кружились в вальсе чайки. Обезьяна закрыла глаза хвостом и вот-вот было расплакалась, но ничто её не сломило, ничто не помешало достичь цели.
А Самуил её всё подбадривал:
«Вот когда наш корабль попытались взять арабские пираты в Александрии, мы не падали духом — достаточно было просто начать отбивать их ядра хвостом, и пиратский корабль сам собою пал».
Руководствуясь одними лишь компасом и звёздным небом, Самуил и Три банана достигли Гоа — даже песок на пляже был каким-то другим, иноземным.
И вот, когда была съедена последняя банка консервов, сгрызан последний сухарь и выпита последняя фляга с водой, выдра Самуил бросил ржавый якорь катера на грунт и пришвартовался возле огромного круизного лайнера на Гоа.
— Ну, Самуха, Сёма, Саня, давай ещё куплет! — сказала макака, сойдя на берег.
— Хорошо, попробую.
И они снова запели, проходя сначала мимо туристов на пляже, а затем и мимо продавцов на базаре:
— И украдут бумажник тхаги,
И продаст подделку купец,
Но пусть каждый знает:
Мы нашли сушу — ура наконец!
— Йо-хо-хо, мы достигли Гоа
И нашли моего «верного» дружка!
Проходившие мимо звери аплодировали им и кидали золотые рупии в шляпу Самуила, которая от постоянной сырости в море начала покрываться мхом.
Только пройдя почти весь рынок и оказавшись у трактира слона Гаврилы, Три банана и Самуил наконец-то задались самым важным вопросом:
— Самуил, родной, а где мы Лаврушу-то искать будем?
— Э… а, так вот как твоего дружка зовут. Ну и что сказал этот зелёный попугай, Лаврентий, когда улетал?
— По-моему, что-то в духе «Как одумаешься — ищи меня на Гоа»…
— И что это нам даёт? Разрази меня гром, зацепись за водоросли, якорь! Мы на Гоа, и он здесь, а если конкретнее, то где именно его искать?
— Где же он может быть?
— Ну, не знаю… давай спросим кого-то из местных!
— А кого?
— Обычно местные завсегдатаи сидят в трактирах, пока приезжие закупаются сувенирами на базарах и в лавках.
— Сёма, так пойдём же в трактир, вот он, — обезьяна показала на трактир. — Там наверняка завсегдатаи найдутся. Может, кто-то и про зелёного попугая знает.
И они, открыв салунные двери трактира, посмотрели по сторонам.
И кабан, игравший хабанеру на гитаре у входа, с любопытством посмотрел на двух пришедших:
— Что вас сюда принесло, путники?
— Откуда родом? — спросил бармен-лев.
— Это ты та обезьяна? — наконец догадался слон Гаврила.
Три банана, не зная, как реагировать, дожидалась ответа Самуила. Он, неловко посмотрев по сторонам, даже не знал, кому именно из них отвечать:
— Йо-хо-хо, сушите якоря! Я — гроза морей, выдра Самуил, с обезьяной пришёл сюда найти зелёного попугая по имени Лавруша. Не знаете ли такого?
Слон растерянно почесал затылок, сделал ещё один глоток из бочонка с ромом и, как будто подбирая слова, замолчал.
— Знаем… да, он у нас здесь месяца три как осел, — сказал бармен-лев.
— О, ты про того? Помню-помню! — вторил кабан-гитарист.
— Он улетел от макаки по кличке Три банана, а она его и здесь нашла… — наконец сказал Гаврила.
— С чего ты взял, что он её не ждёт? По-моему, он говорил, что простит её, если она вернётся, — сказал бармен.
— Да-да-да, это было именно так, — согласился гитарист.
Мартышка впала в отчаяние:
— Он меня ждал, но не дождался! Мы слишком долго были в плавании, — сказала она и расплакалась.
И Самуил взялся её утешать:
— Ну, что же ты, родная? Наверняка… э… он нашёл другой трактир или, может, даже сюда ещё раз зайдёт! Нам нужно просто ещё немного подождать!
— Я такой путь проделала… Всё ради него и нашей дружбы… А он оказался подлее…
— Ну не мог же он тебя так бросить! Не верю! Поверь старому моряку!
— Правда?
— Ну, конечно… конечно… вот когда мой брат пропал при крушении «Титаника», даже тогда я не отчаивался и ждал, пока он вернётся, и порой думаю о нём до сих пор. Может, он осел в каком-нибудь портовом городишке и в ус не дует.
— Ты хочешь сказать, что Лаврушу надо просто ждать?
— Да. Именно это я и имел в виду.
И тут взор их пал на базар: там какой-то зелёный попугай разговаривал с каким-то выдрой, который, опираясь на трость, показывал на карту.
— Лавруша? — сказал весь трактир хором.
— Он, — только и сказала обезьяна.
Обезьяна Три банана и выдра Самуил выбежали из трактира. Даже слон Гаврила рванул следом, давно не видев друга.
— Лавруша! Лавруша! Лавруша! Э-ге-гей! Помнишь меня? Это я! Это я, обезьяна Три банана!
— Э… как бы так сказать?..
— Что?
— Ты всё ещё не искупила свою вину.
— Чем я должна её искупить?
— Какая ещё вина? И даже если она есть, она вину искупила до последнего чиха — проплыла весь земной шар ради тебя одного! — возразил Самуил.
— Ради меня? Ради меня одного?.. — попугай задумался.
— Ты же сам, Лавруша, говорил, что простишь её, если она приплывёт!
— Это была шутка…
— Шутка? Шутка?! — разозлился Самуил. — Разрази меня гром! Ради шутки восемьдесят дней плыть по всему свету! Да не может такого быть!
— Ну… да, шутка… Ой, то есть… Хорошо, ладно, я и вправду ставил такое условие…
— Если после такого раскаяния ты её всё равно не простишь из-за каких-то бананов, будешь иметь дело со мной! — выдвинул ультиматум Самуил.
— Да не грози ты ему так, братец! — вмешался брат Самуила Рафаил и свернул карту в свиток подальше от глаз прохожих.
— Ладно… хорошо… так и быть! — Лавруша сам пустил слезу. — Я прощаю её. Она совершила подвиг!
— Молодец, признался. А мне ещё многое предстоит обсудить с братом.
И попугай достал из котомки с десяток бананов, которые он хранил именно для обезьяны, с одним лишь выкриком «Держи!»
Когда она подкрепилась, они все вместе пошли петь ту самую песню, которую она пела с Самуилом все восемьдесят дней плавания:
Обезьяна:
— И пусть идут по морю волны,
И пусть падает шашечный град,
Мы молодцы, мы бравые ребята,
Нам не страшно всё подряд.
— Йо-хо-хо, мы достигли Гоа
И нашли моего верного дружка!
Попугай:
— Пусть пошутил я двояко,
Обида была на пустом месте,
Но всё неважно, однако,
Ведь теперь мы все вместе!
— Йо-хо-хо, мы достигли Гоа
И нашли моего верного дружка!
Выдра:
— А я нашёл родного брата,
Что, казалось, давно утонул,
И показал нашей обезьяне,
Как в море поднимается гул!
— Йо-хо-хо, мы достигли Гоа
И нашли моего верного дружка!
Рафаил передал карту нашим героям, и они все вместе, даже со слоном Гаврилой и самим Рафаилом, отправились искать на Гоа португальские сокровища XVIII века.
Конец.
Свидетельство о публикации №226111600914