О земляках и реальной истории

Медленно, но неуклонно, начала осуществляться моя мечта – в Забайкальском крае появляются свои, настоящие, краеведы. Конечно, они были всегда, но затурканные повесткой дня и политикой, не видели реальной истории и пытались осуществлять только задачи социалистического реализма и колониальной культуры, поставленные партией. Сегодня цели остались теми же, но появились варианты.
Лично я занимался реальной историей всю жизнь, конечно, совершая в прошлом и сегодня множество ошибок. Но вся история в сознании человека – сплошная ошибка, ибо смыслы выдуманные им никак не могут соответствовать устройству мироздания, которое так и останется не понятым, а живое существо, какие бы смыслы оно не изобретало, всегда будет занято только одним – добычей и распределением материальных ресурсов. Человек же – это работа мысли и рождение смыслов.
Родившийся и выросший в славянской среде на самой границе, будучи монголом по рождению, я вынужден всю жизнь связывать два мира – славянский и монгольский, которые до 1917 года развивались естественно, но потом – по законам социалистического реализма, где всё подгоняется под политику и повестку дня, стали совершенно иными и потеряли инерцию развития.
Например, до октябрьских событий 1917 года всё правобережье Онона, то есть приграничный фронтир, независимо от национальности владел монгольской и русской речью, не думая о диалектах. Казаки занимались охраной границы и сельским хозяйством. Но после «революции» казачье сословие упразднили, создали органы госполитохраны, на границу прибыли люди самых разных национальностей, казачество исчезло со всей своей самобытной культурой и жизнью, а многие казаки ушли в Маньчжурию и Монголию, а дальше – в Австралию и другие страны. Взамен Степных дум, появились национальные бурят-монгольские, потом и просто бурятские, административные территории с точными границами, закрывшие дороги в другие регионы, а славянское и другое население стало спиваться и стремительно терять свою подлинную историю. В итоге вся Восточная окраина России, то есть наша Родина, совершенно потеряла представление о своей истории и культуре, границах и населении. А пик развития мгновенно сменился развалом.
Сегодня всё междуречье Аргуни и Онона – разор, который медленно придвигается и к национальному образованию бурят-монголов, а население Забайкалья от почти полутора миллионов человек опускается до отметки девятьсот. До каких цифр дойдём неизвестно. Кому это выгодно?
Но трава не везде растёт одинаково, разноцветье и разный рост происходят естественно и всегда, которую пытается уравнять государство, неизменно осуществляющее политическое «сенокошение».

Первую попытку начать самостоятельное исследование истории я начал в 1980-х годах, изучив удивительную книгу Е. Д. Петряева (1913-1987) «Краеведы и литераторы Забайкалья. Биобиблиографический указатель. Дореволюционный период» 1981 года издания, где обнаружил 768 авторов, изучавших Забайкалье. (На самом деле их больше. В порядковых номерах книги ошибки). После этого было множество книг и авторов, писавших о родном крае на разных уровнях исследовательского и литературного талантов, а также политических инфекций. Их очень много, каждый из них внёс свой вклад в мою личный ресурс знаний. Спасибо всем…
Но я не находил краеведов из народа, исследовавших свой край и местность без методов социалистического реализма, без политических темниц и ограничений, с широким кругозором географии, знаний языков, народностей, логики, фактов, доказательной базы. И потому, оставив труды авторов в качестве необходимого факультатива, взялся за исследования самостоятельно.

Первым делом отправился на берега Аргуни, где встретился и подружился на всю жизнь с Владимиром Георгиевичем Зыряновым (1953-2012). (В те годы власть гоняла меня, я держал удары и отвечал. Весьма сильно и запоминающе, вплоть до звонков из ЦК КПСС и увольнения многих руководителей Читинской области).
В. Г. Зырянов стал и остался моим единственным и верным другом на всю жизнь. Мы ездили и изучали с ним Аргунь, родословную казаков, историю деревень. Именно там, в Нерчинском Заводе и деревне Дамасово, я впервые почувствовал, что Эргунэ-кун, где племена стали называться монголами, находится недалеко от слияния Аргуни и Шилки, где есть названия Мэнгу и Шивэй. Так в моей теме появилась и стала укрепляться монгольская тема, а в сознании – стираться административно-территориальные границы бурят, созданные с 1917 по 1937 годы. Появились очертания реальной истории славянского и монгольского миров.
Владимир Георгиевич Зырянов был первым коренным забайкальцем, подвигнувшим меня на изучение родного края. После него, через много лет, появились другие. Некоторые из них начали заниматься историей именно после нас. Владимир Георгиевич Зырянов несколько лет работал атаманом Аргунского казачества, умер зимой 2012 года. Потеря для меня невосполнимая и всегда отзывающая болью…

В 1982 году я написал наивное стихотворение «Гураны», которое остаётся популярным до наших дней. Вот его начало:

Над степью бурятской бураны.
Знобящий студёнистый снег.
И житель здесь прозван гураном.
Чолдонской земли человек!

Мы к этим границам России
Корнями навек приросли.
Не каждому в мире по силам
Быть жителем нашей земли...

Здесь ещё нет слова «монгол». Но осознание это пришло очень быстро.
Итак, с 1980-х годов я начал самостоятельно заниматься изучением истории Забайкалья, неуклонно приближаясь к монгольской теме, которую необходимо было исследовать. Кто бы, кроме меня занялся этим?
В 1983-1985 годах я побывал на Хирхиринском городище, кладбище монголов «Окошки», месте, где был найден Чингисов камень, на развалинах Кондуйского дворца. В 1989 году мне отправили работу Роберта Рупена (1922-2015) «Бурятская интеллигенция», изданную в середине ХХ века за рубежом. Я опубликовал её во многих газетах Восточной Сибири, что вызвало активный отклик у многих и многих жителей, подвигнув их на изучение истории и создание НКО. Сегодня я публикую эту работу во многих своих изданиях. В том же году я побывал в Эргунэ-кун, на левом берегу Аргуни, куда впадает река Быстрая, на китайском Цзилюхэ, а раньше – Нюархэ и Мэнгу. С удивлением обнаружил в тайге Тарбаганью падь…
В Чите я руководил писательской организацией, работал в издательстве «Поиск», вместе с другими людьми занимался строительством дацана, позже возводил архитектурно-скульптурный комплекс «Утвердившим рубежи России» у самой границы с Китаем, на Караульной сопке в Абагайтуе. И всё время исследовал монгольскую тему, писал и издавал книги.
В эти же годы создал две самостоятельные организации «Print-Мысль» и «Союз Искусств», занимающиеся издательством и созданием произведений искусств совершенно самостоятельно, не касаясь повестки дня.
Пожив некоторое время в Чите, я вернулся в свой приграничный фронтир, где весь ушёл в изучение монгольского мира. Для начала объездил множество мест проживания бурят-монголов: от города Зимы до Амурской области. Далее отправился в Монголию и Китай. Территория этногенеза монголов мира превышает 6 миллионов квадратных километров, бурят-монголы, тувинцы, калмыки – неотъемлемая часть монгольской истории, находящейся на территории Китая, Монголии, России – наследников Монгольской империи.
Вернувшись в Новую Зарю в 2010 году, я продолжил заниматься только издательской деятельностью. От нас до границы – 54 километра. Это всё равно, что доехать до районного центра. Моё местопребывание – стык границ Китая, Монголии и России, которая всегда за моей спиной. Рядом – на правобережье Онона и берегах Аргуни – места, где жили чингизиды. Очень удобное расположение для историка и писателя.

В 2012-2016 годах я оцифровал часть сохранившейся кинохроники, которую создавал в своё время Дондок Халзаевич Халзаев. При этом всегда помнил о том, что весь его архив принадлежит труженикам бывшего колхоза «Гигант» (Новая Заря, Кулусутай, Соловьёвское), за счёт труда которых правление колхоза имело возможность содержать киностудию. Это было главной причиной. Сегодня кинохронику смотрит в сети большое количество людей.

Надо сказать, что с осени 1973 по июнь 1975 года я служил в частях особого назначения в Южной Гоби, занимавшейся радиоэлектронной разведкой за полётами баллистических ракет Китая.
Снова отправился в Монголию только летом 2019 года. И не узнал…
Начиная с 2022 года я занялся созданием виртуальной Стены памяти бурят-монголов, на которой собрал сведения о многих репрессированных бурят-монголах России, с ними сегодня ознакомляются читатели сетей.
В 2024 году я организовал экспедицию «Хинган – Хэнтэй» – от берегов Аргуни в России до Хэнтэйского нагорья Монголии. Там и выяснилось, что население, которое отравлено колониальной культурой, а потому не имеет абстрактного мышления, не может понять реальную историю, но только извращает её, притягивая образы и события на места своего нынешнего проживания, подвергая Мать-историю, которую отдают кому не лень, собственному насилию. А многие писатели и издатели – настоящие вредители сознания населения, слепо следующие политике, не понимающие элементарной логики и доказательной базы, причины и следствия.
 
С 2019 года мои поездки и проживания в Китае и Монголии стали обыденными, к тому же обнаружилось много родственников и друзей. Монгольское население стран, также, как и в России, совершенно не знакомо с реальной историей, тоже втягивая все образы и события в границы своих округов и аймаков. Какая может быть абстрактная мысль на территориях, где ликовал социалистический лагерь, охраняемый по всем периметрам и во всех уголках органами госбезопасности СССР? Сначала бы пробиться через свои этнические темницы. Самостоятельная мысль, как и развитие, в них будут недостижимы ещё долгое время, а может быть и никогда…

Летом 2026 года я побывал и жил в монастырях Эрдэни-Дзу и Шанх, соединив в своих исследованиях Онон и Орхон, Хирхиру и Хархорин (Каракорум), где занимался раскопками и открывал монгольский мир великий археолог С. В. Кисилёв (1905-1962). Вообще, наиболее значимо историей монголов мира занимались представители русской школы востоковедения до первой половины ХХ века, а современные монголы – их ученики. Зачастую, очень слабые.
Естественно, за эти годы я очень далеко оторвался от своих друзей и читателей забайкальцев, но всегда помнил и лелеял мысль о своём возвращении к ним, ибо историческое просвещение – моё основное призвание, которое я осуществляю посредством – логики и фактов, географии и, сегодня, генетики. Основной инструмент, конечно, русский язык и литература, которыми, на мой взгляд, можно извратить или спасти весь мир. Не зря же Президент России в 2008 году наградил меня медалью А. С. Пушкина, а губернатор Забайкальского края – медалью «За укрепление дружбы народов», а лично я создал уже 63 книги, где сконцентрированы ошибки и достижения.
При этом не был бюджетником, но владею слепым буквопечатанием, то есть мыслю и набираю одновременно. За свою жизнь совершил столько поступков, что даже не верится. Пишу ежедневно. Это огромный опыт и самообразование, которые нужны народу. Тексты публикую на своих сайтах, блогах и социальных сетях.

Конечно, моё пребывание в реальной истории и современности монголов мира вызвало у знающей меня публики Забайкалья очень неоднозначную реакцию, хотя я не вхожу в никакие реакции с кем бы то ни было, а потому совершенно равнодушен к ним.
Главную радость доставляет то, что за эти годы, пока я изучал монгольский мир, у Забайкальского края, да и вообще, в России, появилось и появляется очень много своих краеведов, исследующих родной край и местности. Люди понимают, что не все реки назывались Суходолами, а сама земля – говорит, надо только вглядеться и прислушаться.
Надеюсь, что краеведение Забайкалья, после нас с В. Г. Зыряновым, окрепло и развивается, хотя до полного избавления от пут колониальной культуры и социалистического реализма ещё очень далеко. Но вся имеющая фактура, несмотря ни на что, против задержавших развитие течений, что и говорит о возможном историческом просвещении, которое и остановит расчеловечивание и демографическое падение края и России. Моя же задача, кстати, как и многих краеведов Забайкалья, – выровнять свои исследования от многих перекосов и влиться в общее движение краеведов, ни на шаг не отступая от логики и доказательной базы своих утверждений. Тем более, что большинство старых и современных краеведов Забайкалья – мои друзья и соратники. Без соединения моих исследований с трудами местных историков реальной истории Забайкалья не получится.
Сегодня труды старых краеведов – Петряева, Дворниченко, Балабанова, Соловьёва, Власова и многих других продолжили Ю. В. Апрелков, И. А. Пушкарёв, Г. А. Жеребцов, А. А. Номоконов, И. Н. Золотарёв, Е. В. Кочнёв, В. В. Рыбин и многие, многие новые краеведы Забайкальского края. Их число будет множиться с каждым месяцем. Некоторые из них создали книги, другие – музеи.
Но многим из нас, кстати, как и каждому человеку, нужны опыт, знания, образование, широкий кругозор. Ощущение их недостаточности. И – неустанный поиск, где логика и факты, география и генетика, а также русский и другие языки – главные инструментарии. История – это сложнейшая наука, которую невозможно проверить экспериментальным путём, но она – Мать народов, рождающая субъектное население. Вся просвещенческая работа преследует только такую и, главное, стратегическую цель.  При этом не должны превалировать политика и национальность, которая обозначается рельефно по мере близости нахождения к ним и знания среды, приводя иногда к перекосам в суждениях. Понять это может только человек, имеющий абстрактное мышление.
Именно маленький процент реальных историков, нисходящих от громадных знаний, до проблем местности, обладающий энциклопедической информативностью, создаёт большое субъектное население, из которого рождается национально-ориентированная элита, озабоченная думами о стране, начинающейся от своих границ, где, кстати, живём мы. При таком понимании решение стратегической задачи неизбежно. Вспомним о том, как решил такую задачу поэт Николай Рубцов ещё в 1963 году, предвидя будущие перемены. Стихотворение это с каждым годом всё больше и больше проявляет подспудный замысел автора, становясь недосягаемой мечтой и тоской читателей, значит, оно должно обрести реальные черты.

* * *

Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны,
Неведомый сын удивительных вольных племён!
Как прежде скакали на голос удачи капризной,
Я буду скакать по следам миновавших времён...

Давно ли, гуляя, гармонь оглашала окрестность,
И сам председатель плясал, выбиваясь из сил,
И требовал выпить за доблесть в труде и за честность,
И лучшую жницу, как знамя, в руках проносил!

И быстро, как ласточка, мчался я в майском костюме
На звуки гармошки, на пенье и смех на лужке,
А мимо неслись в торопливом немолкнущем шуме
Весенние воды, и брёвна неслись по реке...

Россия! Как грустно! Как странно поникли и грустно
Во мгле над обрывом безвестные ивы мои!
Пустынно мерцает померкшая звёздная люстра,
И лодка моя на речной догнивает мели.

И храм старины, удивительный, белоколонный,
Пропал, как виденье, меж этих померкших полей, —
Не жаль мне, не жаль мне растоптанной царской короны,
Но жаль мне, но жаль мне разрушенных белых церквей!..

О, сельские виды! О, дивное счастье родиться
В лугах, словно ангел, под куполом синих небес!
Боюсь я, боюсь я, как вольная сильная птица,
Разбить свои крылья и больше не видеть чудес!

Боюсь, что над нами не будет таинственной силы,
Что, выплыв на лодке, повсюду достану шестом,
Что, все понимая, без грусти пойду до могилы...
Отчизна и воля — останься, моё божество!

Останьтесь, останьтесь, небесные синие своды!
Останься, как сказка, веселье воскресных ночей!
Пусть солнце на пашнях венчает обильные всходы
Старинной короной своих восходящих лучей!..

Я буду скакать, не нарушив ночное дыханье
И тайные сны неподвижных больших деревень.
Никто меж полей не услышит глухое скаканье,
Никто не окликнет мелькнувшую легкую тень.

И только, страдая, израненный бывший десантник
Расскажет в бреду удивлённой старухе своей,
Что ночью промчался какой-то неведомый всадник,
Неведомый отрок, и скрылся в тумане полей...

1963

На этом снимке Дамдинжавын Майдар (1916-1992), работал заместителем Чойболсана, Цыденбала, министром строительства МНР, единственный руководитель, который написал книгу «Чингисхан и Великая монгольская империя». Во все времена, когда руководство было занято интригами и находилось под неусыпным контролем НКВД, а позже и КГБ СССР, бурят-монголы были созидателями Монголии.
Интересно, что матерью Д. Майдара была Марфа Николаевна Нижегородцева (1889-1968) из станицы Могойтуевская, что в Акшинском районе. Беременной, она ушла в Монголию к своему мужу Дэлгэрэй Дамдинжаву (1882-1965) летом 1916 года. Родила там шестерых детей, которые все стали образованными людьми и руководителями Монголии.
Рассказывают, что Дамдинжав и Марфа до конца жизни молились своим богам, приговаривая один – «Ом ма ни бад ме хум!», а вторая – «Отче наш иже еси на небеси». Образок с Иисусом Христом Марфа унесла из заимки в Монголию, и он был с ней до самой её смерти.
Но ещё интереснее, что они, возможно, родственники Григория Михайловича Семёнова, матерью которого была Евдокия Марковна Нижегородцева из станицы Могойтуевская.
Такова одна из страниц истории Забайкалья…


Рецензии