Страсть ставшая убийцей
Начав службу в милиции в 1980 году, я вскоре убедился, что для большинства людей, в потоке обычных дней, жизнь и работа милиции оценивалась как грубая и примитивная. Не все, но многие не испытывали к нам, как к аппарату государственной власти, любви, а порой и элементарного уважения. Однако, на деле профессиональная деятельность милиционеров временами противоречивая, конфликтная и драматичная была абсолютно необходимой.
В нашем Отделе слажено с напряжением и отдачей работали ребята из уголовного розыска. В ОУР были свои «белые кости» – «линейщики»: те, кто специализировался на кражах и угонах автомобилей и «квартирники», занимавшиеся раскрытием квартирных краж.
В среде оперативного состава службу несли в основном мужики после 30 лет. Была и молодежь, немного, всего несколько ребят. Это были младшие лейтенанты и лейтенанты, набранные в свое время по комсомольским путевкам и имевшие только среднее специальное образование. У них, и в связи с возрастом, и ограниченным опытом жизненных взаимоотношений не было главного для работы сыщиками: знаний основ социологии, психологии и психиатрии. Если в круг их общения по служебной надобности попадался человек с относительно высоким интеллектуальным уровнем, они практически всегда оказывались в тупике, и такое общение оказывалось безрезультатным. Впрочем, и такие опера нужны были, особенно в раскрытии очевидных преступлений в области хулиганства, разбоев и грабежей. Серьезно подготавливаемые преступления и реализация оперативно-розыскных дел были им все же не по зубам. В целом же оперативный состав нашего отдела состоял из закаленных жизнью и оперативной работой аморально крепких мужиков. Это были ребята, которым можно было дать армейскую характеристику: «Пьют всё, что горит, имеют всё, что шевелится, а что не шевелится, то расшевелят и поимеют».
Участковые инспектора, работавшие исключительно «на земле», работяги, основа общественного порядка на территории, были настоящими тружениками и пользовались заслуженным уважением среди коллег и населения.
Следователи держались особняком, с сыщиками не враждовали, но в этом отделе работало много женщин. Бывало, они, по мелочам нагружали оперативников дополнительной работой. Для таких «спецов» у нас было погоняло: «писари». Справедливости ради, стоит сказать, такими были не все.
Совсем особняком, держались, и точно не пользовались признанием инспектора ОБХСС, которых недолюбливали. Да и были они все какие-то чересчур упитанные и сальные, во всяком случае, в нашем отделе.
Особо важным звеном работы всего отдела являлась дежурная часть: ответственные дежурные - все майоры, помощники и шофера - сержанты. Под их присмотром был «обезьянник»: помещение временно задержанных, телетайп, оружейка, оперативная связь, ведение журналов учета информации и происшествий, ответы на вызовы по городскому телефону, а также очень много других обязанностей во время круглосуточных дежурств.
В нашем небольшом угловом кабинете, нарушая все приказы «О рабочем месте оперативного сотрудника», трудились три опера:
Алдис – лейтенант, высокий худощавый парень не крепкого телосложения, 28 лет. Интеллигентный, но не лишенный мужских признаков во внешности латыш. Он был воспитан, спокоен, педантичен и учтив. Последнее качество выделало его из большинства оперов. Он очень редко употреблял мат или крепкие выражения и особенно галантен был по отношению к женщинам отдела, несмотря на то, что многие из них обладали бойцовым характером и ядреными повадками. Лейтенант Алдис не допускал грубостей в общении с людьми. Наверное, поэтому он был назначен оперативным уполномоченным по розыску лиц, пропавших без вести.
Виктор - старший оперативный уполномоченный, капитан, 40 лет. Невысокий, крепкий, кряжистый с кривыми ногами и с грубыми чертами лица. По характеру был хулиган, матерился отменно и нещадно, курил напропалую, но свое дело знал на «отлично». В его обязанности входило организация и ведение дел контингента состоящего под административным надзором. А это люди, отсидевшие срок за тяжкие преступления, за которыми после освобождения решением суда устанавливался надзор.
Я, 31 года от роду, старший лейтенант, удачно вписался в этот мини коллектив. Изначально покорил коллег умением работать на пишущей машинке, которой владел отменно со студенческих лет и печатал документы со скоростью стрельбы пулемета. Конечно, это было поводом, но главным в установлении нормальных отношений все же стало то, что я умел находить общий язык и создавать удобные для меня самого отношения в совместной деятельности. Кроме того, придя в начале службы в кабинет в звании старшины, я через несколько месяцев стал старшим лейтенантом, что удивило коллег и не только в моем кабинете. Я не разглашал сведений о том, что имел воинское звание старшего лейтенанта по линии министерства обороны до поступления в МВД.
В этом прокуренном угловом кабинете наша тройка совместно проработала более трех лет, так что мы хорошо притерлись, неплохо знали особенности каждого, конфликтных ситуаций у нас не случалось.
На четвертом году службы, мне повезло, я получил очередной отпуск в летнее время. Отправился на Юг. Вернувшись из Сочи, загоревший и довольный, прослушав городскую сводку происшествий на утренней служебной планерке, после доклада начальнику о том, что приступил к работе, - понял: красивые и счастливые дни остались в прошлом.
В кабинете меня с улыбками приветствовали Виктор и Алдис. Ребята уже прилично надымили. В Отделе курили практически все.
По заведенному распорядку, после планерки и получения текущих бумаг, предстоял поход в близлежащее кафе при небольшой домовой кухне. Там Люся, давно работавшая в этой домовой кухне-кафе, прекрасная и милая женщина лет 35, готовила для нас отличный кофе и у неё всегда были свежие бутерброды и другие вкусные закуски, короче всё, кроме алкоголя. Кофе у Люси всегда был отменным. Отличное зерно, итальянский аппарат, напиток подавался в белых чашках. Весь наш отдел в течение дня бывал у неё, а кое-кто и не по одному разу.
В этот раз, за чашкой кофе, ребята потребовали «отчета» о времени проведенном в отпуске. Они, особенно Виктор, не допускали мысли, что отпуск на Юге мог пройти без сексуальных приключений. Пришлось кое-что рассказать, естественно, заменив имена и кое-что приукрасив.
По плану повышения квалификации, поздней осенью 1984 года, видимо в награду за успехи в раскрываемости, меня отправили в двухмесячную командировку в Караганду, с целью повышения профессиональных оперативных знаний и навыков. Высшая школа милиции в Караганде произвела на меня угнетающее, если не сказать жуткое впечатление. Уровень профессорско-преподавательского состава, высшего руководства и порядков, установленных с казахским менталитетом, для офицеров из России и Прибалтики был, мягко говоря, неприемлемым.
Отвратительная гостиница, совершенно никудышная еда в системе общепита. Пыльный, грязный город, в основном застроенный панельными пятиэтажками, проблемы с общественным транспортом в котором всегда было полно рабочего народу. На что обратил внимание: большинство работяг, как оказалось шахтеров, из-за угольной пыли в забоях, несмотря на тщательное мытье, имели яркие черные ресницы и обводы под ними на глазах. Это создавало впечатление, что глаза этих мужественных парней и мужиков были подкрашены. Оказалось, что все мужики горняки были европейской внешности, казахов среди них я не обнаружил.
Начальник же высшей школы милиции, надменный толстопузый казах, в звании генерал-майора, по приказу которого обучавшиеся офицеры проводили обрезку кустов колючей облепихи в его латифундиях, добавил к совершенно отрицательному образу учебного заведения жирную точку.
Все это вспоминалось в самолете, на высоте 10 тысяч метров, летевшему в Москву из Караганды, как прошедший тяжелый и сон. Три с половиной часа полета, и ТУ-154 приземлился в Домодедово. Найдя первый попавшийся городской телефон, я позвонил своему другу, вольнонаемному работнику МВД, заместителю главного редактора одного из милицейских изданий, сообщил о счастливом окончании моей ссылки в «солнечную» Караганду и получил, приглашение в гости.
Добравшись до метро Свиблово я, наконец, после долгого путешествия оказался в квартире Анатолия, который встретил меня, предложил отличный ужин с домашними пельменями и водкой.
Вечер проговорили, поскольку давно не виделись и решили, что я останусь в Москве на несколько дней, чтобы отойти от Караганды, встретиться со многими общими друзьями и знакомыми, в том числе из системы МВД.
Пробыв несколько дней в гостях в Москве, после карагандинской «учебы», принял решение лететь в Ригу. Полет до Риги из аэропорта Шереметьево, длился чуть более часа, в два раза меньше времени, необходимого для того чтобы добраться до самого аэропорта.
Прилетев в Ригу, зайдя в квартиру, прежде всего, снял с себя милицейскую форму, которая мне за последние месяцы надоела. Принял душ. Оказалось, что в холодильнике ничего нет. Обсохнув и одевшись в гражданку, я отправился в магазин.
Сделав на скорую руку ужин, выпив с невероятным удовольствием бутылку пива «Сенчу», никому не позвонив, лег спать.
Первый после возвращения с учебы рабочий день, как положено, начался с планерки. Сразу после неё доложил начальнику, что обучение прошел успешно, при этом показал свидетельство о прохождении курса повышения квалификации.
- Отлично, свидетельство сдашь в кадры, в финансовом отделе получи зарплату за прошедший месяц. С завтрашнего дня будем нагружать тебя, свободен, - обрадовал меня начальник.
Придя в свой кабинет, я поздоровался с Виктором и Алдисом, которые меня встретили приветливо. Задавали много вопросов об учебе, о городе Караганде. Пришлось ребят расстроить.
- Город плохо приспособлен для нормальной жизни. Климат ужасный, сам город серый пыльный, грязный, снабжение просто отвратительное. Школа милиции, с названием высшая, полный отстой по всем параметрам. В городе отвратительно кормят везде, даже в ресторанах, которых немного и все они откровенное дерьмо. Короче, Рига в сравнении с Карагандой – рай, - доложил я.
- Да у нас сейчас со снабжением тоже проблемы. Дефицит и мяса, и масла, и сахара и многих других продуктов. На рынке цены п….. какие. Что происходит – совершенно непонятно. Люди, заставшие послевоенные времена, говорят, что так плохо никогда не было, - пожаловался Виктор.
- Давайте идем в кафе, надеюсь, за два месяца кофе не стало дефицитом у Люси, - сделал я предложение.
Втроем мы направились в кафе. Люся как всегда была доброжелательна. Мы заняли отдельный столик. Вскоре подоспел кофе, отличный как всегда.
- Говорят, тебя скоро, после учебы, назначат на новую должность? – спросил Алдис.
- Мало ли что говорят. Говорят, что в Москве кур доят, - парировал я. Если назначат, вот тогда и будем говорить, если надо отмечать.
- Ну, теперь тебе можно спокойно продолжать службу, - добавил к разговору Виктор.
- Ну, если получится. Ребята, могу поделиться информацией полученной в Москве через друзей из МВД. Нас всех впереди ждут очень непростые, сложные и опасные времена.
- Почему? - спросил Алдис
- После смерти Брежнева Андропов, став Генеральным секретарем КПСС, выгнал из КГБ Федорчука, поставил во главе КГБ Чебрикова. А Федорчука КГБэшника до мозга костей, назначил министром внутренних дел. Он воспринял это как личное оскорбление.
Назначение в МВД, на которое чекисты и особисты всегда смотрели, мягко говоря, свысока, было оскорблением, которое нельзя простить. Федорчук был так взбешен, что первое министерское заседание демонстративно провел на Лубянке! А это, в свою очередь, оскорбило уже милицейское начальство. Началась затяжная война нового министра со своим ведомством, причем яростного Федорчука подзадоривал еще и Андропов, у которого с МВД были личные счеты со времен соперничества со Щелоковым.
Оскорбленный изгнанием из КГБ, Федорчук срывал и продолжает срывать злость на МВД, в котором он устроил форменный погром. Расформировал массу ведомств и управлений, инициировал массовые увольнения, начались посадки сотрудников. По всем наблюдениям, серьезных людей в Москве, после похорон Андропова и избрания Черненко Генеральным секретарем, власть находится в серьезнейшем кризисе. Это я вам рассказываю не для оглашения, а чтобы вы просто представляли, что происходит в Москве. Мне же сдается, что в связи со всеми этими процессами и нам достанется.
- Да, обрадовал, - с укором промолвил Виктор.
Допив кофе, мы встали и направились в Отдел. Вернувшись в кабинет, я первым делом сообщил своему спецаппарату, моим помощникам, у кого были телефоны, о необходимости связаться со мной. С теми же, кто не был на телефонной связи, дал знать об этом по отработанной системе сообщений.
Материалов мне набросали много, в том числе и тех, которые касались происшествий и заявлений из центральной части города.
- Разобраться с этими материалами – понадобится неделя, - подумал я
Пропала женщина
Прошло пару месяцев, в один из обычных рабочих дней, меня вызвал к себе начальник Отдела.
- Эдуард Владимирович, я тут просматривал в порядке контроля розыскные дела и обратил внимание на заявление, которому три дня. Пропала женщина, которой чуть более за тридцать. На работу не выходит, в семье все уже на ушах: муж и двое детей. Работает она на заводе «Саркана звайгзне», на котором делают мопеды. У меня есть предчувствие, что всё закончится или убийством или несчастным случаем. Если через пару дней она не объявится, или мы не найдем её, придется возбуждать уголовное дело. У тебя на заводе остались неплохие связи, ведь ты столько материалов в своем время решил по кражам с этого завода и знаешь его вдоль и поперек. Алдис, наш розыскник, и твой приятель, человек хороший, но толком ничего не предложил по версиям для расследования, у него нет рабочего плана. Поработай с этим материалом, - сказал Виктор Сергеевич и вызвал по внутренней связи к себе в кабинет Алдиса.
Алдис через минуту был у начальника.
- Алдис Имантович, ваш коллега Эдуард Владимирович поработает по делу о пропавшей Зинько Марины. Вы полностью познакомьте его со всеми материалами. Если он попросит вас что-то сделать или предпринять – выполните.
- Понял, будет сделано, - ответил Алдис, и мы с ним вышли из кабинета.
- Прежде, чем смотреть бумаги, пошли пить кофе, там мне все расскажешь, - предложил я.
В нашем кафе практически никого не было, устроившись за столиком с кофе и закурив, у нас начался деловой разговор.
- Алдис, а что вдруг начальник подключил меня к розыскному делу? – спросил я его, отпив глоток кофе и закурив сигарету.
- Дело в том, что через день, поскольку нет никакой информации о месте нахождения Зинько Марины, придется возбуждать уголовное дело по статье УК, убийство без отягчающих обстоятельств. Это преступление относится к особо тяжким, всегда на контроле начальства и прокуратуры, поэтому он переживает за показатели, за раскрываемость.
- Ну, это я все знаю, странно, что он все же подключает меня. А что у тебя, Алдис, есть по этому заявлению?
- Ничего, кроме самого заявления и опроса соседей. Никто из них ничего не смог сказать или пояснить по факту пропажи женщины.
- Да, у людей бывают поступки, которые объяснить практически невозможно. Короче ты мне давай дело, я его просмотрю, затем подумаю и составлю план мероприятий. Шефу через пару дней нужно будет что-то докладывать. Допив кофе, мы с Алдисом вернулись в Отдел, он передал мне тоненькую папочку розыскного дела.
Начав её просматривать, я понял, что ничего эти материалы мне не дадут, за исключением места жительства, возраста и места работы. В объяснениях опрошенных не было ни слова о личности и характере пропавшей женщины, а это очень часто определяет суть главной рабочей версии, по которой нужно усиленно работать.
- Алдис, дай мне приказ «Об организации розыска лиц, пропавших без вести», - попросил я Алдиса.
Он вынул приказ из сейфа и передал его мне. Я начал изучать утвержденную приказом инструкцию. Понял одно, если выполнить все, что в ней было написано, то нужно трех оперативников и неделю работы. Учитывая это, я стал думать о том, что могло случиться и стать поводом исчезновения женщины. Набросал план действий, в который включил:
; Основательный опрос всех членов семьи: мужа, детей, родственников с целью выяснения характера и системы сложившихся психологических отношений в семье.
; Осмотр личных вещей и записей пропавшей.
; Установить круг знакомых и друзей по месту жительства.
; Установить и составить исчерпывающий перечень людей, с которыми пропавшая женщина имела отношения на работе.
; Сделать запросы всех медицинских диспансеров на предмет состояния на учете пропавшей, в том числе и в кожно-венерологическом.
; Создать на основе опросов членов семьи, коллег по работе, соседей и изучения мотивов поведения, психолого-физиологический портрет пропавшей.
Этот перечень был ничтожным в сравнении с требованиями инструкции, но нужно было с чего-то начинать расследование.
В этот же день после обеда я отправился по месту жительства Марины.
Мне удалось очень серьезно и подробно опросить, да и просто поговорить с её мужем. Он понял, что цель у меня одна: начать реальную оперативную работу по розыску пропавшей жены. Не сразу, но мне удалось вызвать его на доверительный откровенный мужской разговор, который позволил мне сделать важные предположения.
В частности он мне рассказал:
- Жена последние годы систематически упрекала меня в том, что все мужчины животные, что я на самом деле ее не люблю, что мне нужен от неё только секс. Чем дальше, тем больше, жена становилась все более бесцеремонной, временами забывалась. Принимая душ, просила меня принести свежее полотенце, которое будто бы забыла и тут же кричала на меня: «Что ты пялишься на меня!». Стала выпивать и флиртовать с другими мужчинами на вечеринках и на работе. Все мои попытки наладить отношения, ни к чему не приводили, и всегда заканчивались скандалами. В связи с этим я принял решение и перестал вообще предлагать ей секс, жили вместе потому, что нужно воспитывать двух пацанов 7 и 9 лет, - рассказал мне муж Марины.
Как Марина относилась к детям?- спроси я.
- В целом нормально, но в последнее время она стала с ними более холодной. Она все выполняла, что положено матери, но не более. В день пропажи Марина ушла на работу раньше обычного, в 7 часов утра, даже не приготовила завтрак для детей, но я не стал ей задавать вопросы по этому поводу, не хотел нарываться на утренний скандал.
Я понял из рассказа Михаила, что Марина стала участником социально неприемлемого варианта игры, описанной ученым психиатром Эриком Берном, которая получила условное название: «Фригидная женщина». Эта игра чаще всего происходит между супругами и почти никогда не встречается между возлюбленными, так как трудно представить себе, чтобы мужчина долго терпел подобное поведение от любовницы.
При любом приближении мужа с сексуальными намерениями, она его отталкивала. После нескольких попыток жена выговаривала ему: «Все мужчины – скоты». А потом упрекала его в том, что он нисколько не любит её как личность, что его интересует только секс. В этой игре так повторяется много раз. Наконец, муж совершенно покоряется судьбе и больше не проявляет к жене сексуальных намерений. Со временем жена становилась все более и более рассеянной и менее церемонной. Будучи захваченной этой игрой, она может даже начать флиртовать с другими мужчинами. На замечания мужа о том, что они семья и что пора одуматься, жена переходит к другой игре, которая являлась для неё выигрышем. Эта игра получила условное название - «Скандал". В течение этой игры в ход идут различные упреки, вспоминаются недавние происшествия, приводятся примеры из жизни других супружеских пар, переплетаются финансовые проблемы и неудачи, все кончается хлопаньем дверью. Муж твердо решает: с него хватит, он обойдется без секса. В дальнейшем муж не обращает внимания ни на парад неглиже, ни на маневр с полотенцем. Затем однажды вечером она просто подходит и целует его. Сначала муж не реагирует, помня о своем твердом решении, но скоро природа берет свое, особенно после длительного воздержания, и ему уже кажется, что на этот раз он добился своего. Его первые робкие ласки не отвергаются. Он становится смелей. И вдруг в самый критический момент жена, отступая на шаг, кричит ему: "Hу, что я тебе говорила?! Все мужчины - скоты! Мне была нужна твоя нежность, а ты думаешь только о сексе!"
Во вспыхнувшем скандале супруги могут на этот раз, минуя предыдущие упреки и обвинения, сразу перейти к социально неприемлемым действиям вплоть до насилия.
Эта игра весьма опасна, как правило, женщина, увлеченная такой игрой, заводит другого мужчину, с которым наверняка начнет другую игру – «Динамо». Всё это может привести к разводу. Более того, если продолжать её, возможен социально неприемлемый вариант, который приводит к откровенному разврату и даже к преступлению.
С разрешения мужа я тщательно осмотрел спальню и столик, который использовала Марина. В одном из ящиков я обнаружил на стандартном листе бумаги, нарисованную очень точно и качественно фигу.
- Что это? - спросил я у мужа.
- Марина иногда рисует, в детстве училась в художественной школе. Это нарисовала она, а что это значит? Я пояснить не могу.
- Можно я заберу рисунок с собой? – спросил я мужа.
- Забирайте, он ценности никакой не представляет, - ответил он.
Затем я опросил соседей, с которыми Марина поддерживала контакты, это были исключительно женщины. Их было три. Все по-разному, подтвердили мое предположение о психологической игре, которую вела в семье Марина с мужем. Одна из соседок прокомментировала мои вопросы просто: «Да у неё крыша поехала».
Следующий день я посвятил общению с коллегами Марины на работе на заводе «Саркана Звайгзне», где она работала в плановом отделе.
На это ушел весь рабочий день. Мне пришлось поговорить более чем с 20 сотрудниками, в основном женщинами. Именно на заводе я узнал много того, что позволило строить предположения о возможных версиях и причинах пропажи Марины.
Все женщины, кто довольно подробно, кто весьма осторожно нарисовали мне портрет заводской «принцессы на горошине».
Мнения коллег были таковы: Жеманна, пытается выглядеть оригинально, броско одевается, использует яркую косметику, но часто это выглядит смешно и глупо. В общении властная самоуверенная, но при малейших проблемах быстро начинает гневаться, совершенно не умеет спорить. Считает, что все мужчины по жизни и по природе своей её должники, так как она несет в себе, как женщина, высшее наслаждение, и главный смысл жизни мужчин на этом свете: обладать женщиной.
Двое из коллег сообщили мне под секретом: у Марины имеется весьма странный роман со слесарем сборочного цеха Степаном, хотя она пытается это тщательно скрывать.
Только двое из четырех мужчин, которых я опросил, ответили мне на задаваемые вопросы. Один из них охарактеризовал её как стерву, садистку, сопроводив это словами: «Была бы она моя жена, или просто баба, - бил бы нещадно до тех пор, пока не стала бы нормальной».
Другой мужик, лет 35 сообщил мне, что у неё были какие-то шуры-муры со слесарем из его цеха Степаном. Несколько раз он видел, что она со Степаном о чем-то договаривались и делали это так, чтобы никто не видел и не слышал их общения.
Если обобщать все разведанное мною на производстве, то для меня было ясно, что Марина начала играть в опасный вариант игры – «Динамо». Цель которой – найти жертву, терзать её, излить на неё свою злость и гнев неудовлетворенной женщины. Выигрышем в данной игре для неё, возможно, могли быть оправдание своего гнева, своего неверного поведения с мужем и избежать осознания серьезных психических комплексов, которые мучали её на уровне бессознательного «Оно» в части агрессивности, направленной на внешний объект. Такое сложилось у меня предположение.
В отделе кадров я установил все данные на Степана. На следующий день оперативно проверил его по всем учетам. Степан оказался чист.
Всю первую половину дня провел по месту жительства Степана для того, чтобы создать со слов соседей, и людей которые его знали, его социальный портрет. Выяснилось, что Степан, которому от роду 28 лет имел очень замкнутый характер. Близких отношений ни с кем, в том числе и со сверстниками по месту жительства не имел. Жил в двухкомнатной квартире вместе с престарелой мамой. Имел среднее образование и уже более пяти лет работал слесарем на заводе «Саркана Звайгзне». Со слов соседей у него не было, постоянной женщины, с которой он бы поддерживал близкие отношения. Да и в юности у него не было девчонок, за которыми он ухаживал. Степан не был женат, жил бобылем.
Мне удалось выяснить, что в день пропажи Марины Степан ушел на работу на час раньше обычного, примерно в 7 часов утра.
На работе я взял характеристику на него. В ней говорилось, что он исполнительный и дисциплинированный работник. В день, который нас интересовал, он пришел работу точно вовремя, то есть в 8 часов и 30 минут.
На следующий день, после планерки, вместе с Алдисом докладывали начальнику Отдела о проделанной работе.
Алдис доложил о результатах запросов. Пропавшая не состояла на учетах в медицинских учреждениях: наркологическом, психиатрическом, кожно-венерологическом диспансерах. Она не была известна органам внутренних дел в связи с административными нарушениями, не была судима. Я доложил о том, что в результате оперативной установки, удалось установить, что есть основания предполагать, что психотип пропавшей, относится к агрессивному типу женщин.
- Такие дамы, постоянно пилят своего мужа и вечно им недовольны. Им всегда мало тех благ, которые он может дать. Они унижают мужчину в общении, в быту и в постели, они много язвят, иронизируют, подавляют самостоятельность и активность мужчины, своих друзей и подруг. Это физически и психологически сильные женщины, отличаются сумасшедшей энергией, предпочитают агрессивные методы подчинения. Чужое мнение не принимается, они пытаются переделать других людей под себя. Скандал, крик и даже драка для них норма. Агрессивность таких женщин связана с эгоизмом и личными психологическими проблемами. Косвенно это подтвердили опросы лиц, которые с ней общались по месту жительства и на работе.
С разрешения мужа я изъял из спальни, из её туалетного столика вот этот рисунок.
Я положил на стол рисунок фиги.
- Нарисовано качественно, – прокомментировал начальник Отдела.
- Думаю, что стоит посоветоваться с психиатрами по поводу мотивов написания такого рисунка, - ответил я.
Предполагаю, как одна из версий, что в отношении пропавшей без вести, возможно, было совершено преступление, в силу черт её характера. Считаю необходимым самым тщательным образом отработать её знакомого по месту работы Степана Александрова, есть сведения о том, что у них был «роман». Степан относится к людям замкнутым, он интроверт, сконцентрированный на своем внутреннем мире, в котором, наверняка, блуждает в потемках между комплексами неполноценности, прежде всего на сексуальной почве и страстным требованием секса со стороны тела. Он не любит общество людей, не имеет дружественных отношений с мужиками на работе. Предпочитает одиночество, в одиночестве, наверняка копится энергия агрессии. Мужчин такого типа женщины часто обижают и унижают, получая при этом удовольствие, зачастую большее, чем сексуальное. А это опасно, поскольку накопленную в себе агрессивную энергию интроверт может в один прекрасный момент выплеснуть через насилие на обидчика, даже если это будет женщина.
- Молодец, психологическая установка на определение и разработку версий на лиц и события, с которыми придется работать - очень важна. Что собираешься делать? – спросил начальник.
- Хочу доставить Степана сегодня в отдел, прямо с работы, используя фактор неожиданности и тщательно поработать с ним, в том числе и при помощи агентуры в комнате для задержанных.
- Согласен, Алдис пусть берет машину в дежурке и едет на задержание. Ты подготовь все для агентурной отработки. Закон не нарушать, вечером мне доложить, - скомандовал начальник.
- Есть, - ответил я, вместе с Алдисом мы вышли из кабинета и отправились на кофе паузу в наше кафе.
Алдис, был интеллигентным, воспитанным мамой парнем, окончил среднюю школу, затем школу милиции. Исполнительный, честный, но ему не хватало для оперативной работы задора, агрессивности и некоторого авантюризма, впрочем, это меня не удивляло, ведь он был носителем классического латышского менталитета. Но как человек, Алдис мне нравился.
Придя в кафе и заказав кофе, мы обговорили наши общие действия.
- Будешь задерживать Степана, не говори в связи с чем, будь загадочен для него. Все это нужно для того, чтобы у него возникло напряжение, неопределенность и страх, - попросил я Алдиса.
- Но он знает, что я веду дела по пропаже Марины, - дополнил Алдис.
- Это и отлично, он будет догадываться, что его задержание связано с этим происшествием, а твое поведение, о котором я говорил, как раз и сделает нужные психологические напряжения.
- А как ты планируешь с ним говорить. Ведь у нас нет никаких зацепок в отношении него?
- Я как раз рассчитываю, что эти зацепки он сам нам и даст, если имеет хоть какое-то отношение к случившемуся. Во-первых, я попрошу его подробно, по минутам рассказать, что он делал в день, когда пропала Марина. Где он был после того как вышел из дома? Он слишком долго добирался до работы. Во-вторых, я попрошу его рассказать о себе, как бы уводя в сторону от главной темы. При этом буду внимательно наблюдать за ним. В-третьих, попрошу рассказать о том, с кем он имеет какие-либо отношения на работе, в том числе и с мужчинами в цеху. А затем в лоб спрошу: о чем они говорили, секретничая, в один из дней с Мариной, свидетелем чего стал один и коллег Степана? Затем он должен побыть совершено в неопределенном состоянии часик другой в комнате для задержанных лиц. Там с ним попробует поговорить по душам «наш человек». На последнее я не возлагаю надежд, но попробуем. Вот такой план.
В зависимости от того как будет идти разговор с ним, я попрошу тебя, если понадобится, съездить по месту его жительства и произвести осмотр его комнаты и личных вещей. Постарайся изъять с согласия матери его дневники, записи, какие-нибудь мелкие «игрушки», если таковые будут.
- Понял, это уже план. Послушай Эдуард, а откуда у тебя знания в части психологии? Вот ты у шефа рассказал столько интересного о пропавшей даме, мне и в голову не приходило такого, я удивлен, - спросил Алдис.
- Я в студенческие годы очень интересовался педагогикой, психологией и именно тогда познакомился с трудами Зигмунда Фрейда. Мне удалось разобраться в самом себе, что для меня тогда было совершено необходимым, кроме того, я заинтересовался темой и потом постоянно, впрочем, как и сейчас, занимаюсь в этой области самообразованием. Учительская практика, а затем и практика в качестве начальника от образования, закрепили мои знания в этой области на практике. Очень помог Эрик Берн и его книги по психиатрии. Ну а работа опером – просто кладезь практики и опыта для подтверждения теорий, которых немало в области психологии и психиатрии.
- Ты знаешь, вот у меня до сих пор не налажена система отношений с женским полом. У меня нет постоянной подруги, да и женщины со мной, как мне кажется, не очень охотно идут на близкие отношения. Я, конечно, не мальчик, но мой опыт в этом деле совсем ничтожен. Что бы ты мне посоветовал? – спросил Алдис.
- Это разговор не для обсуждения в кафе. Нужно говорить серьезно, тема большая, да и в нашем государстве практически всегда была закрытой, у нас ведь в СССР секса нет. Одно могу сказать точно, чтобы понять себя, осознать свою психологическую суть, свой психотип, необходимо получить теоретические знания в этой области, а после научиться любить самого себя. А это сложное искусство. Не путай любовь к себе с понятием эгоизма. Любовь к себе – штука требовательная. Знаешь, я предлагаю, давай с тобой встретимся наедине в спокойной обстановке и основательно поговорим. Я смогу тебе рассказать много интересного из области психологии и игр, в которые подсознательно играют люди.
Мы допили кофе и направились в Отдел.
Я занялся подготовкой человека для подсадки к Степану, у нас для этого было несколько «дежурных» мужиков для этих целей. Алдис на машине дежурной части поехал на завод за Степаном.
Через 40 минут Степан был доставлен в Отдел. Я попросил Алдиса в начале разговора с подозреваемым присутствовать.
- Я старший оперативный уполномоченный уголовного розыска, мне необходимо задать вам ряд вопросов, на которые я рассчитываю получить откровенные правдивые и вразумительные ответы. Поэтому первый вопрос таков: вы знаете, по какому поводу вас доставили сюда? – обратился я к Степану.
- Нет, не знаю и считаю, что ваши действия странны и незаконны.
- Считать так вы имеете право, что не означает, что это на самом деле так. Ваше задержание согласовано с прокуратурой, которая контролирует нас на предмет законности наших действий. Итак, по какому поводу вас задержали?
- Не могу знать, ответил Степан.
- Будем считать, что вы совершили первую свою ошибку.
- Какую?
- Вы сразу же, рассчитывая неизвестно на что, ответили не искренне. Это не в вашу пользу.
- Мы вас доставили сюда и задержали в связи с тем, что имеем основания подозревать вас в совершении тяжкого преступления. У вас нет желания рассказать самому, о чем идет речь.
- Я не совершал никаких преступлений, – ответил Степан.
Я заметил, что в нем стало нарастать уже возникшее беспокойство.
- Тогда начнем все по порядку. Расскажите мне все в подробностях о дне 12 июня. Расскажите все подробно начиная с того как вы встали, чем завтракали, как и во сколько пошли на работу, сколько находились времени в пути, когда пришли на работу? Кто может подтвердить время прихода вас на работу?
- Встал рано, завтрак сделал себе сам, это были яйца, отваренные всмятку хлеб, масло и крепкий чай.
- Рано это во сколько? – спросил я.
- В половине седьмого утра.
- Во сколько вы отправились на работу?
- После завтрака и отправился на работу.
Уточните время? Впредь прошу не упускать подробности и детали.
- Наверное, в 7-30 я отправился на работу.
- Сколько мне известно ваш рабочий день начинается в 8 часов 30 минут, а время в пути до работы не более 20 минут. Каким образом вы добирались на работу?
- Дело в том, что погода была великолепной, я решил, прежде чем ехать на завод прогуляться в лесу.
- Где конкретно?
- Это берег канала Югла-Кишэзерс, сразу за железной дорогой. Там красивые места и я в детстве часто там бывал, мы там с ребятами рыбачили.
- Значит, вы хорошо знаете это место. Сможете показать место, где гуляли перед работой?
- Конечно, смогу.
- Сколько времени вы провели на берегу канала?
- Примерно минут 40.
Что делали? Сидели на берегу, купались, может еще чем-то занимались?
- Сидел на берегу, наслаждался природой, тишиной раннего утра, пением птиц.
- После этого что делали?
- Пошел на остановку трамвая, это минут 10-12 пешком и на трамвае доехал до работы. На трамвае ехать не более 15 минут от Юглы до ВЭФа, так что я вовремя успел на работу.
Далее я расспросил задержанного о том, как он провел рабочий день, где обедал и что было на обед в меню, во сколько вернулся домой, что делал после работы дома. Все показания были тщательно записаны и подписаны.
После этого общения, а оно заняло более полутора часов, я поместил Степана в комнате задержанных. При этом я попросил Алдиса срочно смотаться домой к Степану и договорившись с мамой пенсионеркой тщательно осмотреть комнату Степана и кроме того поговорить по душам с мамой о том, как вел себя в последнее время сын. Не изменилось ли что-то в его обычном поведении.
- Алдис, у тебя только полтора часа на все. Потом будем еще раз говорить с задержанным и если нам не удастся выйти на доказательства, достаточные для его ареста, его придется отпустить. Я же зайду к шефу и посоветуюсь с ним своими соображениями.
- Договорились, ответил Алдис, и тут же отправился в дежурку, где на нашу удачу машина не была занята.
Позвонив по внутреннему телефону начальнику отдела, я получил «добро» на то, чтобы тут же доложить ему оперативную информацию
- Присаживайся, докладывай, - предложил шеф, когда я вошел в кабинет.
- Подозреваемый был доставлен и более полутора часов давал объяснения о том, как прошел у него день, в который пропала Зинько Марина. Признания нет, но он пояснил, что ушел на работу на час раньше обычного, как впрочем, и Марина. Ушел раньше, поскольку решил прогуляться на природе, для чего выбрал канал «Югла-Кишэзерс», берег которого он хорошо знает с детства. Он пояснил, что там провел около часа и потом отправился на работу. Не стало ли одно из укромных мест берега канала местом для встречи Степана с Мариной? Ответа на этот вопрос пока нет. Пока открытым текстом я Степану не озвучивал, что мы подозреваем его в убийстве, сделал это специально, дабы создать психологическую тревогу и неуверенность у него. Предлагаю, подумать над тем, чтобы силами ППС провести капитальный осмотр берега канала в районе платформы «Югла», с целью обнаружения возможных вещественных доказательств. В настоящее время подозреваемый в помещении для задержанных, там же и наш человек. Посмотрим, даст ли это какую-нибудь дополнительную информацию. Все что наговорил Степан запротоколировано. Алдис в настоящее время находится у Степана дома с целью проведения тщательного осмотра, по согласию с мамой задержанного, его личных вещей и комнаты. Посмотрим, что это даст. Планирую, что примерно через час начну вторичный опрос подозреваемого, все запишу.
- А зачем вторично? – спросил шеф.
- С целью обнаружения неточностей или противоречий. Если человек не отработал версию на предмет допроса и не выучил её буквально наизусть, то он обязательно допустит несовпадение в мелочах. Если точно выучил, то все будет идентично. В первом случае мы, может быть, найдем зацепки для дальнейшей отработки, а во втором случае убедимся в том, что его версия была тщательно подготовлена, а это серьезные основания для подозрительности.
- Логика в твоих рассуждениях есть. Я свяжусь с командиром батальона ППС и попрошу срочно направить сотрудников на осмотр берега канала.
- Если нам не удастся получить признания Степана, то вариантов для его дальнейшего ареста у нас нет. Придется отпустить, - закончил разговор я.
- Ну, ты все же ему сообщи о том, что мы его подозреваем в совершении убийства, я прикажу следователям, чтобы срочно возбуждали уголовное дело, привлекали его в качестве подозреваемого и взяли у него в этом случае подписку о не выезде. Вечером сегодня проведем совещание. Пока все, продолжай работать с задержанным.
Я вышел из кабинета, и поскольку Алдис еще не вернулся, направился в наше кафе, чтобы выпить чашку кофе, съесть пару бутербродов и покурить в спокойной обстановке.
Через минут пять после того, как я вернулся из кафе, прибыл Алдис.
- Давай рассказывай, что дал осмотр квартиры, и что рассказала мама? – тут же спросил я его.
- Мама ничего толком не смогла объяснить. Она у него совсем нейтральная ко всему. По-моему у неё не все в порядке с головой. А вот в комнате Степана я нашел его дневник, вот он, кроме того, в тумбочке нашел вот что, - Алдис положил на стол рисунок на стандартном листке бумаги, на котором была изображена фига.
- Слушай, у этого рисунка один автор, это точно. Это доказательство того, что у Марины со Степаном были отношения. Это очень хорошая привязка. Я был у шефа, все ему доложил. Сейчас будем еще раз разговаривать со Степаном и сообщим ему, в чём мы его подозреваем. Кроме того шеф дал указание следственному отделу возбудить уголовное дело и признать Степана подозреваемым, а если он не сознается в совершении преступления, или не расскажет другие подробности, то его отпустят под подписку.
- Я бы хотел слетать в кафе и перекусить, - сказал Алдис.
- Давай, я только что там был, я за это время просмотрю дневник Степана.
Алдис вышел, а я стал просматривать дневник Степана. В дневнике я не нашел ничего стоящего для нас, если не считать ряд написанных от руки стихов о несчастной любви, без указания авторства. Записи по заработной плате и расходах и несколько рисунков, сделанных шариковой ручкой на которых были изображены обнаженные женщины. Рисунки были никудышными, но в них можно было опознать женщин с грудями и кисками.
Я решил, что пора побеседовать с человеком, который находился с задержанным в «обезьяннике» более полутора часов.
- Парень вообще не захотел со мной говорить. Не отвечал ни на какие вопросы, он не курящий, так что номер «давай покурим, у меня есть что» не прошел. Он молчун, – сообщил мне наш источник.
Алдис вернулся из кафе, мы начали второй тур общения с подозреваемым. Я решил провести его в жесткой психологической форме.
- Итак, мы опять общаемся и я обязан сообщить вам, что вы подозреваетесь в совершении убийства. Предупреждаю вас, что если ваши показания будут лживыми, это добавит вам срок в случае признания вас виновным. Так что стоит говорить правду и поскорее снять с себя груз неопределенности. Итак, вы все еще раз рассказываете о том, как прошел день 12 июня?
Степан в точности повторил все, что говорил раньше, при этом без каких либо заминок, что стало основанием вывода, что версия им была продумана до мелочей и выучена наизусть.
Мне ничего не оставалось, как предъявить Степану рисунок фиги и задать вопрос: «Откуда у вас этот рисунок».
И вот тут я увидел, что спокойствие покинуло Степана, на его щеках появился румянец, он вжался в стул и растерянными глазами смотрел на меня.
- Откуда этот рисунок и как он попал в вашу тумбочку? – строго и с угрозой спросил я.
- Этот рисунок мне передала одна знакомая женщина, я не хотел бы называть её, - ответил Степан.
После такого ответа я решился на атаку, достал еще один такой же рисунок, который мы изъяли у Марины дома, и показал его Степану.
- У этих рисунков один автор, одна рука. При необходимости это подтвердит криминалистическая экспертиза. Так откуда у вас в комнате оказался рисунок, сделанный Мариной Зинько, где и когда она передала его вам и что он значит?
- Хорошо я расскажу вам об этом, - со страхом в голосе ответил Степан.
- Прошу все рассказать подробно, не опуская никаких мелочей.
- Дело в том, что мы познакомились с Мариной примерно полгода назад на работе. Она эффектная женщина и мне она очень нравилась. Я оказывал ей знаки внимания. Мне долго этого не удавалось обратить на себя внимание. Однажды она все же заговорила со мной и разрешила мне проводить её домой с работы, но только до конечной остановки трамвая.
Через некоторое время она опять подошла ко мне и поинтересовалась как мои дела, что у меня происходит в личной жизни. Я откровенно рассказал ей, что я одинок, что мне не везет в общении с женщинами и что я был бы счастлив, если бы она стала бы моей подругой. Прошло еще более месяца, Марина однажды подошла ко мне вручила мне вот этот рисунок, гордо хихикнула и ушла от меня. Я, конечно, переживал, и был подавлен. Вот почему этот рисунок оказался у меня.
- Ну и куда делась Марина? – спросил я.
- Я не знаю, я так же, как и все переживаю насчет того, что могло с ней случиться, - ответил Степан.
Я чувствовал, что Степан не рассказывает многие подробности об отношениях с Мариной. Весь разговор со Степаном был запротоколирован в его объяснении еще раз.
Несмотря на мои дополнительные вопросы и психологический давление с целью получения информации о том, куда делась Марина, Степан ничего нового не сказал.
Пришлось передать Степана в следственный Отдел, где его признали подозреваемым, допросили и отпустили, взяв подписку о невыезде.
Вечером мы с Алдисом на совещании у шефа подробно доложили о проведенной работе.
- ППС и участковым инспекторам дано указание, обеспечить тщательный осмотр берега канала. Если было совершено убийство, нам нужен труп, без него даже признание Степана выеденного яйца не будет стоить. Посмотрим, что даст осмотр, - сделал заключение шеф.
Мы вышли из кабинета начальника, настроение у нас было отвратительное, так как энергии и времени мы потратили много, а на выходе пока не получили ничего.
Развязка
Следующий день начался как обычно, но к обеду прилетела весть с грифом «срочно». В районе канала Югла-Кишэзерс был найден труп женщины, который уже начал разлагаться. Вдогонку за следственной группой Управы, несколько оперов, я и Алдис, во главе с начальником Отдела кинулись к месту обнаружения трупа.
Как пояснили ППСники, труп был обнаружен в одной из небольших заводей берега канала. Труп набух и всплыл, хотя был корягами прикреплен к берегу, почему и не отправился в свободное плавание. При первичном осмотре, несмотря на разложение, было установлено, что это была Марина. Как только этот факт был установлен, шеф приказал немедленно доставить с места работы Степана к месту обнаружения. Уже через полчаса Степан был доставлен. Я подвел его к трупу, который лежал на земле и сказал: «Полюбуйся, что ты наделал!» Прямо на месте, в присутствии понятых Степан дал первые показания о том, что это Марина и что именно он убил её, путем нанесения ножевых ранений, затем спустил в воду и приткнул к берегу корягами.
После дачи показаний прямо на месте преступления, труп был отправлен в отделение судебно-медицинской экспертизы криминалистической службы.
После этого на Степана надели наручники и отправили в Отдел, где впоследствии он был доставлен в прокуратуру, где с материалами дела ознакомился прокурор района, и он же допросил Степана, был оформлен его арест.
Кто виноват?
Мне было очень важно удостовериться в моих предположениях о психотипе, как самого Степана, так и убиенной, которые и стали основой для моей версии совершения преступления и затем его раскрытия. По моему настоянию и с разрешения прокуратуры мне удалось через несколько дней, якобы с оперативной целью провести опрос Степана уже в следственном изоляторе. Пройдя все ворота и калитки СИЗО с громко звякающими запорами, я, как и положено, разместился в одном из выделенных для этих целей кабинете, в котором стол и стулья были привинчены к полу и имелся внутренний телефон. Вскоре в кабинет доставили Степана.
Выглядел он неважно, осунулся, мне даже показалось, что похудел, но в его взгляде уже не было той тревожности и страха, которые я наблюдал, когда допрашивал его в Отделе.
Я поздоровался со Степаном. Он кивнул в знак приветствия, а затем спросил: «Зачем вы вызвали меня, хотите помучать?»
- Никак нет, цели такой у меня нет, да я никогда не являлся вашим личным врагом и мучителем, а то, что я занимался расследованием, так это моя работа. Я хочу поговорить с тобой как раз о твоем мучителе - Марине, которая, по моему мнению, главный виновник свершившегося. Увы, наказать её уже никак нельзя, ей теперь отвечать перед Богом.
- Откуда вы это знаете? – спросил меня Степан, посмотрев на меня грустным взглядом.
- Я много занимался психологией и психиатрией, был довольно долго командиром, поэтому мне пришлось иметь дело с людьми, я многое понимаю в том, о чем люди не говорят и скрывают, но на подсознательном уровне творят. Я считаю, что виновны и мы, общество, в этом конкретно случившемся преступлении. С самого детства начинаем создавать запреты, в том числе и на то, что предусмотрено природой как нормальное обычное явление, которое она задумала. Мне кажется, что если ты поделишься со мной откровенно причинами того что произошло, будет польза.
- Кому будет польза? - спросил Степан.
- Прежде всего - тебе. Откровенный ответ на главный вопрос «Почему?» всегда дает облегчение. Не скрою, польза будет и для меня. Мне приходится много общаться с людьми и если мои предположения относительно причин свершившейся с тобой жизненной трагедии окажутся обоснованными и верными, то это поможет мне, а через меня многим людям избежать таких фатальных ошибок. Я не собираюсь ничего записывать и документировать. Просто будем говорить.
- Давайте попробуем, только я плохо понимаю, почему все это случилось со мной, я ведь не хотел совершать этого поступка, так что сам я с этим не разберусь.
- Ну, вот может быть, вдвоем с тобой поймем, в чем причина? Давай попробуем. Только есть одно условие, если ты не захочешь отвечать на мои вопросы, скажи об этом, но не придумывай никаких удобных вариантов ответов. Лучше всего, если будешь откровенен, а вопросы будут личностные относящиеся к интимной жизни.
- Я согласен, - ответил Степан.
- Скажи Степан, когда ты по-настоящему познакомился с реальным опытом полового сношения с женщиной?
- А вот с Мариной и случилось в первый раз полгода назад.
- А что до этого никаких отношений полового характера ни с кем не имел? Но ведь обойтись без этого уже и в 12-14 лет практически невозможно, не говоря уже о том, когда тебе за 18 лет.
- Да это так, поэтому все это время я удовлетворялся сам, тщательно скрывая это и постоянно чувствуя за собой вину и презрение, потому как не мог отказаться от этого.
- Ты в армии служил?
- Нет, не служил, я негоден по здоровью. Ну а ребята во дворе в школе, разве вы вместе в компании не выпивали, не приглашали кого-нибудь с целью потрахаться.
- Такое бывало, но я не принимал участия в этом, я считал, что если у ребят что-то получится, то у меня нет.
- Почему?
- Я просто боялся, что облажаюсь, что у меня не встанет член, что я не смогу сделать все что положено и меня поднимут на смех.
- Расскажи, как твои родители тебе объясняли вопросы на сексуальные темы?
- Дело в том, что мне мама, а отца у меня не было, внушала практически с ранних лет мысли о том, что секс является греховным деянием, она постоянно акцентировала мое внимание на проблемах, которыми может сопровождаться интимная близость. Будучи подростком, меня не покидало чувство стыда и вины, даже при возникновении мыслей о сексе. Мама вообще была со мной холодной, временами жестокой, бывало и била в детстве.
- Да, вот я слушаю тебя и понимаю, что классическое советское воспитание развивало в тебе мощные комплексы неполноценности, и никто не смог рассказать тебе правду, а если надо убедить, что секс – естественное предусмотренное природой и обязательное в жизни явление, а «ручная работа», как запасной клапан не должна вызывать чувство вины. А на самом деле самоудовлетворение - естественная запасная форма сексуальной реализации. Мужчина может прибегать к ней по разным причинам: когда молод, а партнера еще нет, да и рано еще по возрасту, затем в армии, в том числе из-за отсутствия регулярной половой жизни.
Однако, если практиковать только онанизм, не иметь реальных сексуальных отношений, то со временем можно оказаться психологически не способным к сексуальным отношениям с партнерами.
Это и приводит к так называемому синдрому тревожного ожидания сексуальной неудачи, что видимо и произошло с тобой. А нужно было просто получить серьезную психологическую консультацию у психолога, а лучше у психиатра. Однако у нас в стране это огромная проблема. Как итог – депрессия, тревожные расстройства, склонность заменить трудом сексуальную энергию, отсюда берутся трудоголики, появляется агрессивность и деспотичность. Так что тебе не повезло, и никто не проветрил тебе мозги на этот счет. Впрочем, я не психиатр, да и времени у нас не хватит, чтобы обсудить даже часть этой проблемы на этом уровне. Теперь хочу спросить тебя о том, как случилось то, что вы с Мариной стали любовниками?
- Однажды я увидел её в нашем цеху, она что-то обсуждала с начальником нашего цеха. Вся её внешность, как мне показалось, говорила: смотри какая я, бери меня, возможно, тебе повезет. Наши взгляды встретились, и мне показалось, что она заметила меня и мое желание.
В течение пары месяцев я много раз вспоминал эти наши взгляды, а когда занимался дрочкой, то представлял её образ: крупная, пышная, пахнущая настоящей женщиной, это приводило меня к очень яркому, до боли приятному оргазму. Я решил, что мне надо побороть в себе любое стеснение и попытаться познакомиться с ней. Я узнал, в каком отделе она работает. Однажды меня отправили туда с какими-то бумагами, понимая, что могу её увидеть там, купил у проходной цветов и, придя в её Отдел, передал бумаги, а Марине вручил цветы со словами: «Вам в знак уважения».
Марина была удивлена. Дня через два она подошла ко мне на рабочее место в цеху и открыто спросила: «Зачем мне подарил цветы, ты хочешь меня? Давай на обеде встретимся и поговорим у столовой».
Так и случилось, встретившись с ней, мы отошли в небольшой скверик около столовой, и присели на скамейку.
- Так почему ты хочешь меня? – спросила Марина.
- Ты мне очень нравишься, ты как раз такая, какой я представлял всегда женщину, с которой мне хотелось бы быть, но у меня есть проблемы.
- Какие?
- Я, несмотря на возраст, еще ни разу не был в интимной близости с женщиной, - ответил я, едва скрывая свой стыд.
- А что все время дрочишь? – спросила она.
- Да, приходится.
- Ой, как интересно, у меня еще не было ни разу мужика девственника. Давай договоримся так: я подумаю и если вдруг решу продолжить отношения с тобой я тебе сообщу.
- Короче через месяц она пригласила меня прогуляться вместе с ней в районе канала, где много укромных мест и у нас получился половой акт. Инициатива в нём была полностью в руках Марины. Я был на небе от счастья, потому что у меня это было впервые в жизни. Однако, добрых отношений с Мариной у нас не сложилось. Она время от времени приглашала меня на короткие свидания, при этом, делала всё, чтобы меня сексуально завести, но к себе не подпускала. Все это очень нервировало меня. Дважды мне все же удалось её уговорить, у нас были контакты, но при этом она мне говорила, что я мужик никудышный: «ни в п…., ни в красную армию». Я понял, что сексуальные забавы для неё были интересны только потому, что в них она могла издеваться надо мной и унижать меня.
Она вообще отзывалась о мужчинах очень недоброжелательно и вела себя как истеричка. Я думал, что это пройдет. Ведь она была замужем, у неё есть дети. Я надеялся, что мы станем друзьями, и я готов был соблюдать секретность наших встреч и идти на многое другое ради неё.
За две недели до того как случилось ужасное, она пришла ко мне в цех отвела меня в сторону и стала говорить: «Я женщина необыкновенная, таких в округе нет, поэтому я тебе давать не буду. Хватит, поигрались и давай разбежимся», - при этом она вручила мне картинку с нарисованной фигой, назвала меня никуда не годящимся самцом.
Я очень сильно переживал и был в ужасном душевном расстройстве, я был обижен, огорчен и разъярён.
11 числа, за день до случившегося она пришла ко мне на работу, отвела меня в сторонку и предложила встретиться утром на нашем месте у канала, при этом сказала: «так и быть, я, возможно, дам твоей пипиське побаловаться». Затем она мне наговорила массу мерзких вещей и ушла. Я был вне себя от её поведения и даже хотел порвать отношения с ней. Но сила страсти все же взяла верх. В этот раз я чувствовал к ней не только сексуальное желание, но и очень сильную ненависть и очень хотел проучить её, наказать за те страдания, которые она мне принесла.
Утром я раньше ушел на работу, захватил с собой бутылку вина и закуску, а чтобы её порезать прихватил собой свой охотничий нож и пару вилок. Мы с Мариной встретились на берегу. Я предложил выпить, она согласилась, после этого я стал её ласкать. Мне показалось, что её отношение ко мне изменилось, она дала мне. Я довольно быстро кончил, так как давно не получал оргазма и воздерживался от онанизма. И вот после того как я кончил, Марина сказала мне: «Господи, ну почему я связалась с таким придурком?! Ты через пару минут кончил, а я осталась без удовольствия! При этом она залепила мне крепкую пощечину. Этого я выдержать не смог, я ответил ей, врезав ей в челюсть. Она стала орать на меня, оскорблять матерными словами. От этого меня переклинило и я, схватив нож, нанес ей, как потом выяснилось 12 ударов в область груди. Марина захрипела, изо рта у неё потекла кровь, и я понял, что убил её. Поначалу, случившееся полностью отключило мое сознание, я лихорадочно стал соображать, как сделать так, чтобы спрятать тело. Я оттащил Марину к берегу, скатил ее в воду, затем снял брюки и сам зашел в воду, пристроил труп, у подмытого берега закрепил его при помощи сломанных крупных веток и притопил все камнями. После этого оделся, собрал все свои вещи и отправился на работу. И что удивительно, я почувствовал, что наконец-то я в жизни сделал что-то важное сам. Я даже был доволен, что отмстил моей мучительнице. Пока ехал на работу меня ничего не мучало, только чувствовал, что ко мне подбирается страх. Я понимал, что рано или поздно мне придется отвечать за содеянное. Вот такая история случилась, которая, я это уже понимаю, сломала мою жизнь. Наверное, мама была права, говоря, что от секса ждать ничего хорошего в жизни нельзя. Теперь меня ждут долгие года заключения, как сложится моя жизнь, я не знаю, да и откровенно говоря, мне теперь наплевать на неё.
- Живи надеждой, что вторая часть твоей жизни, а ты будешь уже не молод, сложится у тебя нормально. Я сожалею, но исправить уже ничего нельзя. Единственное, я не советую тебе притворятся дураком, с целью, чтобы тебя отправили на экспертизу на предмет вменяемости. Наша психиатрия не освободит тебя от наказания, а загонит тебя в могилу быстро и без проблем, если тебя отправят на принудительное лечение в дурку. Лучше быть на зоне.
Поговорив со Степаном еще полчаса и посоветовав ему как себя вести на зоне, чтобы не стать опущенным, я попрощался с ним и покинул следственный изолятор.
Время близилось к вечеру, я решил: ехать на работу, имея не нормированный рабочий день не стоит. Разговор со Степаном, конечно, доказал, что у нас отвратительно поставлено дело в области психологического просвещения, его попросту в стране не существовало. Мой армейский опыт так же доказывал этот факт. Более того политика замалчивания психических проблем, отсутствие сексуального просвещения и воспитания, табу на освещение этих тем продолжают гробить судьбы многих людей, развивая в них психические заболевания. Одной из такого рода жертв, стал Степан, поскольку его сексуальное угнетение с детства породило болезнь, а его собственных психических сил не хватило справиться с ней.
Преступление, совершенное Степаном было раскрыто. Мы с Алдисом получили благодарности от руководства. Но я в который раз убедился в том, что все наше, самое счастливое общество в мире, движется по пути с названием: «Путь в никуда».
2013 г. Москва
Свидетельство о публикации №226111600948