Как её зовут
Граница стёрлась. Как надпись на стакане, который мыли слишком много раз.
Днём он ходит, говорит, кивает. Тело помнит маршруты. Тело справляется. А он — тот, кто сидит внутри и смотрит через глаза, как через грязное стекло.
Ночью ему снится одно и то же. Он стоит в воде по горло. Вода тёплая, как кровь. Вокруг — люди. Сотни. Все по горло. Все молчат. Все смотрят прямо перед собой. Он тянет руку к ближайшему — и пальцы проходят сквозь. Это не люди. Это его отражения. И каждое — тонет.
Он просыпается с мокрыми ладонями.
Так длится неделя. Две. Месяц.
Кто-то касается его запястья. Случайно, в дверном проёме, на секунду. Он проваливается. Не в сон. В чужую голову.
Там — темнота. Голос, обрывок — не слова, их тень: «…когда последний раз… нет, не помню… это точно был я?»
Он отдёргивает руку. Обычное лицо. Уже не помнит чьё. Человек ушёл, не обернувшись.
Но теперь — не остановить.
Он смотрит в глаза — падает внутрь. В каждого.
Мать, которая гладит ребёнка по голове: «Только не плачь. Пожалуйста. Я не —»
Друг, который смеётся громче всех: «Ещё. Ещё громче. Только не тишину. Не тишину.»
Незнакомец в очереди, который говорит «всё хорошо»: «Хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо. Всё хорошо.»
Он задыхается. Чужие мысли — вода. Тёплая, вязкая. Он больше не различает, где его боль, где чужая. Границы нет. Стакан чист. Надписи больше нет.
Он садится на пол. Обхватывает колени. Сквозь голоса, сквозь гул — одна мысль. Тихая. Знакомая до тошноты.
«Может, если я исчезну, станет тише».
Он замирает. Не знает, чья она.
Чужая — или его собственная.
Он открывает рот, чтобы позвать маму. И не помнит, как её зовут.
Он закрывает глаза. Вода поднимается. Тёплая. Почти нежная.
Он больше не знает, где поверхность.
Автор: Любишкин Дмитрий
Свидетельство о публикации №226111600993