Руский Мiръ Деформация правосознания и иное 2
Часть 2
Деформация правосознания достигла апогея в сегодняшней «демократии». Все клянут «горби» и «эльцина» за развал «ссср». Но это отражение все того же системного кризиса правосознания установленного в колонизированном Руском Мiре его красными рабовладельцами. Дух этой касты нелюдей (как метко и всеобъемлюще наименовал их руский народ В.М.) был изначально предопределен дегенеративной жаждой мстительности к Человеку Созидающему и его нестяжательной наднациональной Социальности. Любое проявление Высокой Эстетики Человека Созидающего в социальном типологическом плане вызывало в этой касте безнравственных ничтожных нелюдей дегенеративную зависть жажды уничтожения, убийства носителей подобного высокого природного социального Духа и его Имперской Эстетики.
Вспомните публичную террористическую конституцию красных зверей Ленина, Дзержинского и его ближайшего сподвижника Лациса. С захватом большевиками единоличной власти после переворота «6 июля 1918 года» и изтребления лидеров эсеров и анархистов началась Гражданская Война. Власть красных извергов было необходимо захватить и укрепить во всей России. Ленин призвал начать на местах «беспощадный массовый террор против кулаков, попов и белогвардейцев», то есть против руского народа. Чекисты получили полномочия для внесудебных казней. 5 сентября 1918 года был принят красный декрет «О красном терроре», который расширил карательные полномочия ВЧК. Чекисты стали основными исполнителями репрессий.
«Пусть враги рабочего класса знают, что каждый задержанный с оружием в руках будет расстрелян на месте, что каждый, кто осмелится на малейшую пропаганду против советской власти, будет немедленно арестован и заключён в концентрационный лагерь!», - такие слова Дзержинского опубликовала в сентябре 1918 года газета «Известия».
Лацис тогда же в газете «Правда объяснял своим «коллегам» по террору саму террористическую методологию уничтожения государственности Руского Мiра с изтреблением ЧК красным террором руского народа носителей его имперского духа: -
«Не ищите на следствии материалов и доказательств того, что обвиняемый действовал делом или словом против советской власти. Первый вопрос, который мы должны ему предложить, — к какому классу он принадлежит, какого он происхождения, воспитания, образования или профессии. Эти вопросы и должны определить судьбу обвиняемого»
Такова была методология террористического этнического геноцида красных зверей. В этой бойне государственной, служебной и деятельной элиты России и самого руского народа не было ничего «гениального ленинского». Эта звериная красная методология безправных массовых убийств всех своих реальных и потенциальных противников была отработана в трибуналах террористической бойни «контреволюционеров» в ходе «великой французской революции». Вся без исключения ленинская кровожадная антигосударственная писанина, от «А» до «Я», это журналистский вариант изложения примитивного марксизма с некоей его российской спецификой. Ее Основа системное разрушение правосознания народа в условиях «классовой борьбы». Завершением этого человеконенавистнического диктата стало положение Сталина об ужесточении «классовой борьбы» в ходе «успехов строительства социализма», подитожившее пешерную животную идеологию красных хищников в российском варианте.
А Суть этой звериной методологии изтребления под корень Рода своих противников была выработана иновидовыми человекообразными нелюдьми с начала человеческой истории. С войском своих сообщников разного типа они монетаристски колониально терроризируют народы мира. Сообщничество здесь может принимать разные религиозные и политические формы «борьбы за свободу»: -
Вероисповедания, ветхозаветные принципы иудохристианства
Принятие его догматов вероисповедания «вселенскими соборами»
Крестовые походы отвоевания «гроба господня»
Революции всех типов и видов
Все это в обязательном порядке сопровождается разрушением природных принципов и форм бытия народов с обязательным установлением политического террора деспотии (марксизм-ленинизм либо иной «изм» В.М.), либо «демократии» (все остальное западное сегодняшнее В.М.).
Человеконенавистнические методы подавления сопротивлению своей колонизации были однотипны, немедленный массовый террор с убийством всех «чужих» потенциально способных к сопротивлению.
Вот наглядный пример. После убийства 6 июля 1918 года чекистом Блюмкиным германского посла Мирбаха, который вышел из штаба революции ее лидеров эсеров и анархистов, тем стало ясно что вся вина за убийство Мирбаха падет на них и что террористическими руками ЧК произведен красный переворот. Лидеры эсеров и анархистов оцепенели в кромешном ужасе, когда вскоре к ним в штаб разбираться, один без охраны, вошел известный им безжалостный красный зверь, глава ЧК Дзержинский. Сопротивление было невозможно. Если, в этом случае, были обречены на заклание они сами, то в случае сопротивления, в процессе массовой расправы, чекистами были бы убиты все их родные и близкие.
Также пожимают лживыми плечиками разные «политологи» в показном недоумении о «странном поведение» жертв сталинских процессов по изтреблению разных противников процесса урбанизации, индустриализационной милитаризации и коллективизации «ссср». Под нож шли те коминтерновцы, «вредители», коих было немало, и те из них кто не понимал этого глобального процесса и этапа урбанизации по созданию лояльного колониальной красной власти, неспособного к сопротивлению, «советского народа». А жертвы политических процессов сталинщины в процессе следствия осознавали, что попыткой своей защиты они усугубят положение свое, как и своих близких. Они признавали все выдвигаемые против них абсурдные вины и шли под разстрельную пулю на убой, как стадо баранов.
После ВОВ ужасы революционного террора кровавой красной вакханалии колонизаторов прикрыли политическим «одеялом» эпохи сталинских репрессий. Именно тогда в «ссср» выросло «книжное поколение не знавшее войн». Тех и повели к перестройке.
Сегодня Мы с Вами живем в то время, сущность коего подведение нравственных итогов жизни этого поколения. Во многом она отражена в эпическом сборнике баллад Владимира Высоцкого, в его сюжетной символической Поэтике. Цикл подобных баллад Высоцкого и его иной Поэтики не вписывался, ни в советское, ни в нынешнее российское Наше с Вами бытие. Характерно Высоцкий после своей кончины в том «ссср» сразу Сущностно, именно литературоведчески был наглухо замолчан. Хотя его фамилия, записи исполнения песен и отзывы о нем часто мелькали в СМИ.
В огромной массовой популярности Высоцкого слились два фактора: - магнитофонная лента разнесшая его исполнительское творчество в широкие народные массы, и его великий природный исполнительско-актерский дар. Смешно и грустно было слышать отзывы «культурологов» тех лет, как и его партнеров по сцене, что он актер среднего дара, но память и почитание подобной эпическо-пророческой Поэтики Владимира Высоцкого всегда будет жить. Поэт предвидел это, и в «Памятнике» завещал: -
Ну зачем же
Такой я вам нужен
После смерти
Потом
Когда отпустите меня
Не плачьте вслед
Во имя милосердия
Одно их его подобных поэтических творений стала «Баллада о борьбе», она вещает о Нас с Вами, людях того и нынешнего времени, вчерашних и сегодняшних: -
Средь оплывших свечей и вечерних молитв,
Средь военных трофеев и мирных костров
Жили книжные дети, не знавшие битв,
Изнывая от мелких своих катастроф.
Детям вечно досаден
Их возраст и быт —
И дрались мы до ссадин,
До смертных обид,
Но одежды латали
Нам матери в срок,
Мы же книги глотали,
Пьянея от строк.
Липли волосы нам на вспотевшие лбы,
И сосало под ложечкой сладко от фраз,
И кружил наши головы запах борьбы,
С пожелтевших страниц долетая на нас.
И пытались постичь
Мы, не знавшие войн,
За воинственный клич
Принимавшие вой, —
Тайну слова «приказ»,
Назначенье границ,
Смысл атаки и лязг
Боевых колесниц.
А в кипящих котлах прежних боен и смут
Столько пищи для маленьких наших мозгов!
Мы на роли предателей, трусов, иуд
В детских играх всегда назначали врагов.
И злодея следам
Не давали остыть,
И прекраснейших дам
Обещали любить;
И, друзей успокоив
И ближних любя,
Мы на роли героев
Вводили себя.
Только в грёзы нельзя насовсем убежать:
Краткий век у забав — столько боли вокруг!
Попытайся ладони у мёртвых разжать
И оружье принять из натруженных рук.
Испытай, завладев
Ещё тёплым мечом
И доспехи надев, —
Что почём, что почём!
Разберись, кто ты: трус
Иль избранник судьбы,
И попробуй на вкус
Настоящей борьбы.
И когда рядом рухнет израненный друг
И над первой потерей ты взвоешь, скорбя,
И когда ты без кожи останешься вдруг
Оттого, что убили его — не тебя, —
Ты поймёшь, что узнал,
Отличил, отыскал
По оскалу забрал —
Это смерти оскал!
Ложь и зло — погляди,
Как их лица грубы,
И всегда позади
Вороньё и гробы!
Если мяса с ножа
Ты не ел ни куска,
Если руки сложа
Наблюдал свысока,
И в борьбу не вступил
С подлецом, с палачом, —
Значит, в жизни ты был
Ни при чём, ни при чём!
Если путь прорубая отцовским мечом,
Ты солёные слёзы немея стирал,
Если в жарком бою испытал что почём, —
Значит верные символы ты постигал!
1975 г.
Слова «тайна слова приказ, назначенье границ» возвращают Нас с Вами в обсуждение правового поля. Власть и подчинение, границы исполнения приказа, этой власти и т. д., и т. п., имеют для Нас с Вами характер руской расовой типологии.
Руская культурорлогическая социальная власть имеет духовный централизованный характер «удерживающей» расовую типологическую среду Бытия народа в рамках своей руской расовой культурологии, с местнической самодостаточно-самодеятельной власти. Этим поддерживается и властное единоначалие государства в целом и его прямая наглядная ответственность за деятельную жизнь и среду Бытия руского окрестного народа.
Руский народ в общинном смысле жил своей культурологической нравственной средой. И первая же попытка закабаления его иудохристианской инорасовой ветхозаветной библеистикой в IX-X веках получила руский расовый мироощутительный отпор. Ей была противопоставлена расовая наднациональная нравственная позиция руского народа. Она наглядно культурологически была выражена в сборнике проповедей Святителя Илариона «Слово о Законе и Благодати». Величие руской культурологической архитектуры наглядно видно в сохранившихся элементах дворцового комплекса Андрей Боголюбского и Всеволода Большое Гнездо в Боголюбово. Его архитектура явственно показывает Суть госудаственного Бытия и Руской Веры до иудохазарского кочевнического нашествия. А ритуальный характер убийства Андрея Боголюбского, когда «удерживающий был взят их своей среды своими слугами» показывает неизбывную сатанистскую методологию ненависти паразитическо-разбойничьего кочевничества к святопочвенному, нестяжательному природному духу и имперской Форме Наднационального Бытия руского народа.
Иудохазарское иго изжили, но его части вошли в состав Руси и с этого периода на Руский Мiръ чередой начали надвигаться русофобские националистические колониальные беды. В правовом смысле руский крестьянский народ существовал на Руси в двух категориях. Податные подушно государственные крестьяне, и крестьяне, жалованные властью своим «госслужащим», дворянам, для попечения их Бытия и получения своеобразной деятельной и материальной, части земледельческого либо ремесленного труда своих крестьян. Помещик и Руский санитарный Монастырь были попечителями руского крестьянства.
На переломе XV и XVI веков на Русь проникла «ересь жидовствующих» и в борьбе с ней Руский Монастырь был монетизирован. Ветхозаветные еретики «иосифеляне» обратили Руский Монастырь в стяжательную среду экономического соработничества с властью. Ремейк глобального исторического «обращения в христианскую веру» и через нее самой Византии в «государство нового типа» здесь просто очевиден.
В начале XVI века опора Руской Веры и Государственности, санитарный орган очищения деформаций духа руского народа Руский Монастырь после победы «иосифелн стяжателей ветхозаветников над рускими расовыми нестяжателями в Династии Романовых поэтапно выродился в стяжательного рабовладельца своих крестьян. Так появилась новая разновидность монастырские крестьяне. Заметим, что в дальнейшем борьба Царя Антихриста Петра Первого и Екатерины Великой с монастырями за монастырские богатства и монастырских крестьян носила чисто экономический характер.
Эпоха правления Царя Ивана IV стала апогеем руской государственности. Были уничтожены рабовладельческие анклавы Казани и Астрахани. Нивелировано влияние Османской Порты на руских мусульман. Вступил в строй правовой уклад Бытия руского народа Домострой и Судебник. Руская Вера была очищена от ветхозаветнического «учения» и его догматики ертических богопредставлений. Символика Руской Веры была закреплена в иконописи «Троица». Там было запрещено наименование ее фигур, Троица символизировала невмятежное существование Руского Мiра. Категорически была запрещена иконопись с псевдобожественными образами: - Бога, богочеловека, и христородицы. Святые иконописные угодники дополнялись лишь моралистическими евангельскими сюжетами. Род Грозного извели ядами.
Русофобские поползновения стяжателей на Рускую Веру и сам руский народ в виде введения патриаршества и внешнего церковного управления Константинопольского Патриархата и Отмена Юрьева Дня, свободного перетока руских деятельных сил по Руси вызвала первую рускую Катастрофу Смуты и Гражданской Войны с воцарением иудохазарской Династии Романовых. Уложением 1649 года началось рабовладельческое закрепощение руского крестьянства.
Далее с технологическим развитием российской государственности, растущего достатка и деятельного участия крестьянства в государственной жизни в начале XIX века остро встал вопрос изменения правового статуса руского крестьянства. Так «великими реформами» земельное пользовательское владение руского крестьянства, как и весь уклад жизни России, был заменен товарно-денежными отношениями русофобского западного типа. Это был прямой путь революционного идеологического порабощения Руского Мiра, через антигосударственную анархизацию России Серебренным Веком.
Одним из правоведов эпохи Серебренного Века был Степан Веселовский: историк в лабиринте русской истории.
Вот официоз о нем. В 1917 году, когда над Москвой раздались первые выстрелы гражданской войны, сорокалетний историк Степан Борисович Веселовский, человек старой закваски, выпускник Московского университета, понял: если здание старого мира рушится, единственное спасение — держаться за фундамент. Его фундаментом были акты Московского государства, сухие поземельные грамоты и кадастры, в которых он видел не просто налоговые ведомости, а сердцебиение живой, органической России.
После 1917-го он остался в Москве. Он стал «советским академиком».
Его интересовала не внешняя позолота Московского царства, а её внутреннее устройство, её «бытовое» лицо. Политико-философские взгляды Веселовского можно назвать «органическим консерватизмом». Он верил в эволюцию, в медленное прорастание институтов из почвы. Для него история России, пускай и наполненная серией катастрофических разрывов, была непрерывным процессом созидания права и государственного порядка на диких пространствах.
Центральная идея его творчества — это приоритет личности и права собственности как основа цивилизации. В своих работах о землевладении он доказывал, что Россия всегда стремилась к правовому упорядочиванию, к созданию сложной системы взаимных обязательств. Его взгляд на Московское государство XVII века видел в нем хрупкий баланс между властью и обществом, который был жестоко нарушен сначала Петром I, а затем окончательно уничтожен большевиками.
Веселовский был убежден: история — это прежде передача опыта, культуры и ответственности поколениями. Когда эта цепь рвется, наступает Смута. Весь советский проект он воспринимал как затянувшуюся Смуту, как попытку вивисекции живого национального тела. Он видел в государстве живую ткань социальных отношений, которую нельзя перекроить по лекалам марксистских схем без того, чтобы не убить сам его организм.
Критика большевизма у Степана Борисовича была критикой хирурга, наблюдающего за распространением гангрены. В своих тайных дневниках 1917–1923 годов Степан Борисович зафиксировал не просто смену власти, а антропологическую катастрофу. Большевизм для него был формой «великого упрощения», формой архаизации жизни, возвратом к самым темным временам деспотии, но с использованием (материальных достижений цивилизации и В.М.) современных технологий подавления. Он видел, как сложная ткань культуры, созидавшаяся веками, заменяется примитивными инстинктами, обернутыми в марксистскую фразеологию. Веселовский с болью замечал, как из культурологического руского языка исчезают великоруские образные смыслы, заменяясь мертвыми аббревиатурами и лозунгами.
Он с горечью описывал, как его коллеги, еще вчера рассуждавшие о свободе и прогрессе, превращаются в послушных рабов за лишний фунт хлеба.
Глядя на разгул революционной стихии, он пришел к горькому выводу о государственной немощи русского народа. Это понятие стало ключевым в его понимании трагедии. Для Веселовского трагедия 1917 года заключалась в том, что русское общество оказалось неспособно удерживать государственную конструкцию без внешнего обруча самодержавия. Стоило обручу лопнуть, как народ, вместо того чтобы строить республику, провалился в первобытный хаос, а затем добровольно подставил шею под новое, еще более тяжелое ярмо большевизма.
Веселовский фиксировал «нравственный идиотизм» новых хозяев жизни. Он приводил примеры того, как вчерашние лакеи и мелкие чиновники, став комиссарами, начинали копировать худшие черты азиатских деспотов, сочетая их с невиданным масштабом подавления любого сопротивления или даже просто оппозиции.
Большевизм он считал «ориентализацией» России. «Мы уходим в азиатский примитивизм в самом дурном смысле слова», — писал он. Он видел, как качество подменяется количеством: вместо ученых — «красные профессора», вместо культуры — агитка, вместо права — революционное чутье. Он описывал, как большевики методично разрушают (руское типологическое имперское В.М.) самосознание личности, заменяя его поклонением партийному коллективному «Мы», которое на поверку оказывается лишь ширмой для диктатуры узкой группы фанатиков. Его критика была направлена на то, что новая власть культивирует в народе самые низменные черты: зависть к имуществу соседа и ненависть к любому превосходству.
Веселовский напоминает нам об «этике факта». Сегодня, когда публичное пространство заполнено экспертами, готовыми объяснить любую трагедию «исторической целесообразностью», Веселовский говорит нам: нет никакой абстрактной целесообразности, есть только человеческие судьбы, право и ответственность.
Интересны отзывы о мировоззренческой позиции Веселовского: -
«Историю можно излагать, исходя из высказываний различных политиков (а писцы в монастырях тоже религиозные политики или политики от действующей власти). Но можно ли такие ВЫСКАЗЫВАНИЯ считать объективной истиной? Навряд ли они заведут в очередной политический тупик.
А вот исторический фундамент Веселовского, основанный на документах о земельной собственности и на правовых публичных актах, более достоверен. Историю смены земельных собственников, а также объективные причины такой смены, характерные для той или иной эпохи, подменить или исказить невозможно».
«Мы уходим в Азию в самом дурном смысле слова». Это не «мы» уходим, это Азия врывается в Россию. Объект исследования С.Б. Веселовского - Россия. Но он проглядел другой объект - Российскую дораскольную культурологическую Империю и ее правовой расовый дух Бытия руского народа сформулированном в Домострое. И траектории развития этих объектов противоположны. А «антропологическая катастрофа» - это не про Россию, а про СССР. Был ли проект «СССР» проектом России? По Веселовскому получается что да, это проект русского народа, ребенка и садиста. Сегодня сожалеть приходится о тех напрасно и невосполнимо потраченных ресурсах и личностной энергии вложенных руским народом в этот проект, а не о самом проекте. Проект диктовался характеристиками объекта - Империи. Весь духовный капитал Руси был вложен в этот проект. Согласить с Веселовским нужно в стратегическом дефиците правового аспекта России теократически династической. Неспособности теократически интернационалистской государственной структуры дореволюционной России удержать управление своей государственности под натиском глобальной ростовщнической монетизации и развращения ей массового сознания».
Конечно здесь надо подвести итог, хотя эта правовая тематика требует ее продолжения в следующих частях.
Свидетельство о публикации №226111701006