Вера Рудич
О первом сб. "Стихотворения" с похвалой отозвался журнал "Мир Божий": "В хороших стихах здесь выражено то, что в самом деле пережил и перечувствовал автор" - разочарования юности, утраты, попытки философского осмысления жизненных ситуаций . Стихи Рудич привлекли внимание К. К. Случевского, в 1902--03 Рудич посетила неск. "пятничных" заседаний его кружка. Однако жизненная неустроенность, тяжелая работа, сомнения в поэтическом предназначении привели к тому, что Рудич сочла свою литературную деятельность законченной, о чем немало сожалела. Пережив кризис, Рудич выпустила сборник "Новые стихотворения" , который удостоился почетного отзыва комиссии АН по присуждению Пушкинской премии.
Уже в первых сборниках проявились характерные черты лирики Рудич: откровенность поэтических признаний, мучительная рефлексия героини, ищущей утешения в созерцании природы и в религии: сочувствие людям, занятым тяжелым трудом ("За наборной машиной", "Грохочут машины", "Жертвенность").
Повесть "Ступени" , представлявшая собой попытку психологического этюда, давала дополнительные штрихи к портрету лирической героини Рудич: совпадение биографических деталей создавало впечатление авторской исповеди непосредственно "от себя"; недаром критика увидела в повести "человеческий документ" , ценность которого в "искренности, интимности и простоте" ).
В годы войны ухудшилось материальное положение Рудич. Она вновь вынуждена работать в типографии (иногда по две смены), брать на дом корректуру и переводы; одновременно печатается в периодике
После революции Рудич в 1918 - 1924 жила в разоренной родовой усадьбе на Волыни (с декабря 1922 - территория Польши), работала кухаркой и судомойкой в трудовом хозяйстве. Впечатления этих дет - в неопубликованных рассказах.... "
В 1924 Рудич вернулась в Ленинград, с большим трудом устроилась в типографию "Красной газ.", где работала наборщицей и ночным корректором . Продолжала писать (неопубликованные рассказы, повести 1920-30-х гг. - ИРЛИ, Р. I, оп. 24, No 396-400), состояла членах Союза поэтов. 21 февр. 1933 арестована, обвинена по ст. 58-10 (антисоветская агитация) и приговорена к 3 годам ссылки. Умерла в блокадном Ленинграде 1 мая 1943 года.
* * *
Прекрасен был актер во время сцены страстной:
Волнение в чертах красивого лица,
И звук его речей, то пламенный, то властный,
Глубоко взволновал у зрителей сердца...
Шумела всё толпа, артиста вызывая,
Талантливой игрой его увлечена,
И лишь одна его невеста молодая
Стояла меж кулис печальна и бледна...
Те самые слова, что нежный и влюбленный,
В заветный час любви шептал он ей одной,
Он повторял теперь актрисе набеленной,
На сцене, в мишуре, пред праздною толпой.
Святыню первых ласк стыдливого признанья,
И первый поцелуй, и нежный взгляд очей -
За лавровый венок, за гром рукоплесканий -
Всё продал он толпе скучающих людей!...
* * *
О страсть нежданная последнего порыва,
Последнее "хочу" в огне любимых глаз!
Любовь любовь моя, о как же ты красива,
Когда горишь в последний раз.
Страданье прочь смело весь прах желаний жадных,
В одно слились в тебе любовница и мать,
И к жизни стала ты из пыток беспощадных
Чиста и девственна опять.
Последняя любовь
Последняя любовь - последняя страница
С насмешкой горькою в отрывистых строках.
Душа моя, душа - замученная птица
У мальчика жестокого в руках!
О, если б тот, кто мне надел венец из терний,
Хоть понял бы красу осенних грустных дней,
Хоть видел бы зари осенней свет вечерний
В горении любви непринятой моей.
Но только блеск утра, но лишь грозы зарница
Для юных дерзких глаз прекрасны на земле.
Душа моя, душа - замученная птица!
Последняя любовь угасла в серой мгле.
Старушка
Старые руки заботливо вяжут
Кружев красивый узор.
Бледные губы словечка не скажут,
Ясен опущенный взор.
Кажется, стала она изваяньем
Мирной, немой старины.
Кажется, будто мудреным вязаньем
Мысли старушки полны.
Только сама про себя она знает,
Петли считая его,
Сколько горячих молитв прочитает,
Сколько припомнит всего.
* * *
Чуть слышно и робко она говорила,
Стыдливость румянцем лицо ее жгла:
"Я первой любовью тебя полюбила,
Я душу живую тебе отдала.
И если подашь ты мне сильную руку,
Я буду навеки подруга твоя.
На радость, на горе, на смертную муку
Пойду за тобою бестрепетно я". -
Напрасны стыдливые, робкие речи:
Другая прошла, не сказав ничего,
Блеснули пред ним обнаженные плечи,
И руки нагие коснулись его.
Мелькнуло желанье в изменчивом взоре,
Горячая кровь закипела сильней -
И слепо на смерть, на позор и на горе,
Как раб бессловесный, пошел он за ней.
Свидетельство о публикации №226111701009