пусть тот рассудит, кто слышит Глава 11
Пушкинисты определили, что по записям камер фурьерских журналов Пушкины не были на балах 3 и 5 сентября. Но императрица в письме к Бобринской от 16 ноября указывает, что госпожа Пушкина была на балу на Елагином отличаясь поэтической сладостью. То есть Пушкина на том бале не было, а Наталья Николаевна была и прошла, минуя запись в камер фурьерский журнал.
6 сентября княжна Барятинская записала в дневнике, что отказалась надевать кавалергардский мундир. Да 5 сентября отмечался полковой праздник кавалергардского полка в присутствии его официального шефа - Императрицы Александры Федоровны. У Александры Федоровны были официальные мундирные платья и кавалергардский мундир у нее тоже был, есть рисунок императора, запечатлевший ее в белом мундире. Вполне возможно, что на празднике молодые дамы могли появиться на непродолжительное время одетыми в кавалергардские мундиры во главе с императрицей.
Императора на том балу не было, он тайно возвращался из неудавшейся инспекционной поездки с переломанной ключицей.
6 сентября Императрица переедет в Царское Село вместе с кавалергардами, поджидать Императора.
10 сентября княжна Барятинская записала, что был Дантес, рассыпался в комплиментах княгине Барятинской и княжне, но княжна к нему не вышла. Маманька княжны не выпустила ее к Дантесу, находя его общество не подходящим для ее дочери, с мальчиками пусть дружит, а княжне зачем? с двумя отцами и тремя отечествами.
"В сентябре Пушкин приехал в Академию Художеств со своей женой Натальей Николаевной на нашу сентябрьскую выставку картин. Помню в чем была красавица-жена. На ней было изящное белое платье, бархатный черный корсаж с переплетенными черными тесемками, а на голове большая палевая соломенная шляпа. На руках большие белые перчатки. Мы, все ученики, проводили дорогих гостей до подъезда." - Воспоминания И.К. Айвазовского.
"Приехав молодым в Петербург, Н.П. Семенов с кем-то из своих родственников шел по улице и вдруг услышал вдали шум. Показалась толпа народа; родственник Семенова предупредил его, что они сейчас встретят императора Николая Павловича, но оказалось, что толпа сопровождала Пушкина, которому при этом кричали:" Браво, Пушкин!", аплодировали." А.И. Маркевич. Пушкинские заметки.
12 сентября 1836 года, Пушкины возвратились с дачи в город.
"Вот уже три дня как мы вернулись в город, мы сменили квартиру и живем теперь на Мойке близ нового Конюшенного моста в доме княгини Волконской" - Е.Н. Гончарова - Д.Н. Гончарову 15 сентября 1836 года.
15 сентября Императрица пишет графине Бобринской С.А. - " Я хочу еще раз попросить Вас предупредить Бархата остерегаться безымянного друга, бесцеремонные манеры которого он начинает перенимать. По-моему, у него были хорошие манеры, но он начинает терять этот блеск хорошей семьи, и император это заметит, если он не примет мер и не будет за собой следить в салонах." - вот, пожалуйста, Дантес - безымянный и противопоставление хорошей семьи Трубецкого (Бархата) невиданной и неслыханной мужеской семье баронов Геккернов.
" В среду мы отдыхали и приводили в порядок дом, чтобы на другой день, день моего ангела, принять множество гостей из города, в ожидании их маменбка сильно волновалась, но все сошло очень хорошо. Обед был превосходный, среди гостей был Пушкин с женой и Гончаровыми ( все три ослепительные изяществом, красотой и невообразимыми талиями." "...так что получился настоящий бал, и очень веселый, если судить по лицам гостей, всех за исключением Александра Пушкина, который всё время грустен, задумчив и чем-то озабочен. Он своей тоской и на меня тоску наводит. Его блуждающий, дикий, рассеянный взгляд с вызывающим тревогу вниманием останавливается лишь на его жене и Дантесе, который продолжает всё те же шутки, что и прежде - ни отходя ни на шаг от Екатерины Гончаровой, он издали бросает нежные взгляды на Натали, с которой в конце концов всё же танцевал мазурку. Жалко было смотреть на фигуру Пушкина, который стоял напротив них, в дверях, молчаливый, бледный и угрожающий. Боже мой, как всё это глупо! Когда приехала графиня Строганова, я попросила Пушкина пойти поговорить с ней. Он было согласился... как вдруг вижу - он внезапно останавливается и с раздражением отворачивается. "Ну, что же" - "Нет, не пойду, там уже сидит этот граф?" - "Какой граф?" - "Дантес, Геккерн что ли". - непонятно, Дантес танцует мазурку и уже уселся с графиней Строгановой.
Я полагаю, что Софья Николаевна преувеличивает, Пушкин был отлично воспитан и предстать на балу в диким взглядом не мог, он не был клоуном. Но. Озабоченность и вполне серьезную, он испытывал, увидев рядом с Катериной Геккерна, он же знал, что Екатерина была в него влюблена, конечно, Пушкин опасался ситуации , в которой оказалась Екатерина, эта ситуация чревата компрометацией девушки.
Анна Андреевна поставила вопрос - а почему пушкинисты не исследовали роль веселой банды Софьи Николаевны и ее собственную роль в эскалации конфликта между поэтом и кавалергардом. Ну, что вы, Анна Андреевна, семьи Карамзиных-Вяземских - это же дружественные семьи, как можно. Но дружеские семьи впоследствии окажутся более дружественными к Дантесу чем к Пушкину
Свидетельство о публикации №226111701019