Анабелла

Анабелла шла по узкой тропинке.

Босые ноги щекотала мягкая трава.

Она подняла голову.

Высокие деревья раскачивались из стороны в сторону.

Вдруг огромный ствол одного из них протяжно захрустел и сильно качнулся вправо.

Анабелла остановилась.

На мгновение ей показалось, что дерево вот-вот рухнет прямо на неё.

Она сжалась и зажмурила глаза.

Тишина.

Только ветер продолжал гулять между ветками.

Анабелла снова посмотрела вверх.

Длинные ветви тянулись высоко в небо.

Она засмотрелась и почти не замечала, куда ступает.

Под босыми ногами хрустели пожухлые листья, рассыпаясь в мелкую труху.

Поднявшись на горку, она остановилась.

Грудь тяжело вздымалась.

Поправила сползающую с плеча сумку и подняла взгляд.

Её дом.

Она привычно посмотрела на окна третьего этажа.

В одном из них горел свет.

Анабелла улыбнулась.

Шумно выдохнула и пошла к дому.

;

У подъезда стояла девушка.

Она опиралась спиной о дверь.

Короткие волосы взлетали вверх при каждом порыве ветра.

В одной руке девушка держала прозрачный пакет с мелко нарезанным хлебом.

Другой опиралась на костыль.

В тех местах, где пальцы постоянно касались металла, краска давно слезла, оставив неровные пятна.

На асфальте возле подъезда и на спинке деревянной скамейки, выкрашенной в зелёный больничный цвет, важно сидели вороны и голуби.

Кто-то расхаживал рядом.

Кто-то резко взлетал от случайного шума.

— Анна, добрый день. Тебе помочь присесть? — мягко улыбнувшись, спросила Анабелла.

Она сняла сумку с плеча и положила её на скамейку.

Вороны недовольно загалдели, замахали крыльями и отодвинулись подальше.

— Анабелла, здравствуй. Да что-то сегодня совсем… На пасмурную погоду всегда ногу крутит. Вышла подышать, а она не слушается.

Анна раздражённо махнула рукой в сторону птиц.

— Ещё и эти хлеба ждут.

Анабелла аккуратно взяла её под локоть.

В другую руку забрала маленький пакет с хлебом и помогла Анне опуститься на скамейку.

Когда та устроилась, Анабелла вернула ей пакет.

Анна стала отламывать маленькие кусочки и бросать их на асфальт.

Птицы тут же оживились.

Взмахивали крыльями, резко хватали крошки клювами и отлетали на безопасное расстояние.

Чуть поодаль два воробья устроили настоящую драку за один кусочек хлеба.

Анабелла смотрела на них и не сразу заметила первую крупную каплю, упавшую рядом с её босой ногой.

Потом вторую.

Третью.

Дождь усиливался.

Она схватила сумку.

Махнула Анне рукой на прощание и потянула на себя тяжёлую подъездную дверь.

Старые петли протяжно заскрипели.

Дверь хлопнула.

Анабелла скрылась в темноте подъезда.

Дверь со скрипом захлопнулась.

Дождь стал тише.

Анабелла остановилась.

Запах сырой земли, побелки и плесени она любила с детства.

Тусклый свет лампочки освещал лестничный пролёт.

Поправив сумку, она взялась за деревянные перила, когда-то окрашенные в коричневый цвет. Кое-где краска давно стёрлась, и гладкое дерево приятно скользило под ладонью.

Поднявшись на этаж, она остановилась.

Нащупала на дне сумки холодный металл ключей.

Открыла дверь.

Едва Анабелла вошла, о ногу потёрлась мягкая шерсть.

— Привет, Аська.

Она наклонилась и почесала кошку за ухом.

Та довольно мурлыкнула.

— Ба, я дома! — стягивая ботинки, крикнула Анабелла в глубину квартиры.

Ответа не последовало.

Она подхватила сумку и пошла по длинному коридору. Та покачивалась из стороны в сторону, задевая её бедро.

Из дальней комнаты доносился монотонный мужской голос.

Анабелла приоткрыла дверь.

На зелёном, местами выцветшем кресле мирно сопела старушка.

Грудь медленно поднималась и опускалась.

Маленькие тугие завитушки на голове подрагивали от тихого посвистывания во сне.

Свет телевизора то жёлтым, то синим переливом освещал комнату.

Справа стояла односпальная кровать. Покрывало было натянуто так ровно, будто его пришпилили к основанию.

Рядом — массивный книжный шкаф с двумя стеклянными дверцами.

У окна стоял деревянный стол, накрытый белой кружевной скатертью.

За стеклом всё ещё моросил дождь.

Анабелла подошла к креслу.

Наклонилась.

Поцеловала морщинистую щёку и одними губами произнесла:

— Ба… я дома.

Бабушкины веки дрогнули.

Анабелла немного отстранилась.

Старушка открыла глаза, несколько раз моргнула, осмотрелась и хриплым после сна голосом сказала:

— О, Анабелла, деточка, ты уже дома. А я заснула под этого мямлю Виктора. Вечно он вещает, как на похоронах. Ты голодная, поди-ка?

— Ба, я потом.

Белла посмотрела в серые глаза с капельками янтаря и почти бегом выскочила из комнаты.

В дверях едва не столкнулась с Аськой, которая важно вошла внутрь, подняв хвост.

— Вечно ты, Белла, убегаешь в свою комнату. Совсем исхудала, — поворчала бабушка, поглаживая кошку по шерсти.

Белла быстро прошла по коридору и свернула направо.

Открыла дверь.

Белая шёлковая тюль взметнулась к потолку.

Опустилась.

Снова взлетела от порыва ветра.

Капли дождя залетали в комнату и оставляли на ковре тёмные пятна.

Анабелла подбежала к стеклянной двери, взялась за круглую деревянную ручку и захлопнула её.

Тюль резко опустилась, будто рассердившись на хозяйку, и закрыла половину её лица.

Анабелла сняла платье и накинула полупрозрачный шёлковый халат.

Подошла к зеркалу.

В отражении — точёная талия, небольшая упругая грудь, длинные ноги.

Она задержалась на несколько секунд, рассматривая себя.

Потом резко развернулась.

У стены стояло фортепиано цвета слоновой кости.

Анабелла подняла крышку.

Чёрно-белые клавиши будто ждали её.

Пальцы зачесались от нетерпения.

Она поправила халат и села.

Размяла руки.

Правая стопа коснулась холодной педали.

Пальцы зависли над клавишами.

На мгновение всё замерло.

Потом они коснулись клавиш.

И в тот же миг комната ожила.


Рецензии