Часы пробили раз, продолжение
Взрыв, часы сбиваются с ритма, стонут, плачут, скрипят, протестуют и останавливаются, на циферблате полночь, среда перепрограммирования, все обнуляется и исчезает, как слезы под дождем. Смерти не нужны часы, она сама решает, кому какой определить час. Юность и красота, желания и богатство, величие и слава, старость и нужда, приобретения и потери, рождение и смерть — все, что мы обретаем и чего лишаемся, — лишь крохотные песчинки, незначительные лопающиеся пузырьки в бушующем потоке космического бытия, что случайно появляются и внезапно растворяются в утробе ненасытной, прожорливой вечности.
«Бхагавад-гита», глава 2, стих 22
Как человек, сбрасывая старые одежды, надевает новые, так и душа переходит в новые материальные тела, оставляя старые и бесполезные.
Волны неудержимого времени вытесняют друг друга необузданными параллельными грядами. Один день, один месяц, один год, приливы и отливы необратимого, фиолетовые тучи воспоминаний, сквозь которые отчаянно прорываются солнечные лучи невозвратности, лживые брызги пены минувшего, скользящие тени прошлого; едва одна волна времени нахлынет, как ей на смену уже грядет другая. И вот я уже здесь, на краю снегопада, посреди густой пустоты один на один с вечностью, мое тело еще дышит, мое сердце еще бьется, но я уже почти мертв.
«Шримад-Бхагаватам», книга 3, глава 29
Время есть образ Всевышнего, в котором Он присутствует в вещественном мире и который принуждает меняться. Всякий, кто не знает этого, вынужден бояться течения времени. Господь Бог в облике времени собирает дань с тех, кто возомнил себя собственником и скупится жертвовать Ему плоды своего труда. Всякого, кто поворотился спиной к Господу, Господь, обернувшись неодолимым временем, погружает во мрак страха, сомнений и обмана.
В страхе пред временем дует ветер,
в страхе пред временем встает солнце над землею и льют дожди,
в страхе пред временем орды небесных тел излучают свет над вселенной,
в страхе пред временем распускаются цветы, плодоносят деревья и колосятся травы,
в страхе пред временем текут реки и океан держится своих берегов,
в страхе пред временем горит огонь и земля с ее горными грядами не сходит со своего круга в бездонном пространстве и не тонет в водах причинного океана,
в страхе пред временем пространство вмещает в себя бесчисленные миры, населенные мириадами живых существ, в страхе пред временем Боги создают, сохраняют и разрушают вселенную.
Время не имеет ни конца, ни начала. В облике времени Всевышний являет Себя в переменчивом мире, где, как в темнице, заключена душа. В облике времени Господь творит, поддерживает и уничтожает мир. Время властно над всем сущим, само же оно подвластно Всевышнему Господу. Время принуждает живых существ появляться из чрева друг друга, время несет смерть всем и каждому и само умирает по воле Всевышнего Господа!
Если душа не использует свою великую удачу для того, чтобы вернуться в обитель Безграничного, край немыслимого очарования, то она словно та легкомысленная птица, что выскользнула из клетки, но по беспечности снова угодила в железные силки. Расставленные фигуры на шахматной доске: шулер, тасующий крапленую колоду, лучший друг, предавший меня, любимая женщина, внезапно ушедшая к другому, нож в спину, ампула с ядом под языком, петля на шею, выпущенная стрела, я был рожден проигрывать, утрачивать, страдать, недосчитывать и терять. Дни и ночи выстраиваются в нелогическую цепь событий, маятник жизни раскачивается взад и вперед, стрелка неодолимо движется по изолированному кругу, мой мир стареет вместе со мной, сам того не замечая, пустота заполняется пустотой, безысходность заполняется безнадежностью, нули прибавляются к нулям. Сияние вечности в остекленевших глазах, привкус смерти; из тех, кого я знал, кого любил, кому доверял свои маленькие секреты и тайны, вокруг уже никого, все погребены под песком времени, а безжалостные механические часы продолжают свой неудержимый поступательный ход. Мягкая тень вековых деревьев, торжественная строгость липовых аллей, разлитая в воздухе печаль, запутавшиеся в небе сатиновые облака, теплые солнечные лучи едва пробиваются сквозь малахитовую листву. Бронзовая надпись на надгробной плите: дата рождения и дата смерти, между ними совсем маленькая черточка, длиною в чью-то счастливую или несчастливую жизнь. Рассуждать о том, что такое смерть, могут только мертвые, они проделали этот многоступенчатый путь до конца.
«Шримад-Бхагаватам», книга 6, глава 5
Время, молниеносное в своем беге, разит как острие вражеского клинка. Неудержимое и непостижимое, оно отсекает от нас все, к чему мы привязаны. Не зависящее от воли смертных, оно перемалывает в своих жерновах предметы, движущиеся и неподвижные.
Главный Часовщик заводит часы вновь, низкий старт, время пошло, еще один забег, неумолимое движение по циферблату, секунды, минуты, часы, шаги, дни и ночи, годы, десятилетия. Я вновь превращаюсь во вращающиеся стрелки и как тень бегу по циферблату, колесо крутится, вертятся шестеренки, моя жизнь наматывается на зубчатый маховик судьбы и исчезает в струящемся потоке реки времени, звезды равнодушно, апатично и безучастно смотрят мне вслед сияющими глазами. Две точки, отправная и конечная, сплетается прошлое и то, что только начинает жить. Ненадежная, хрупкая ткань распадается под натиском неукротимого времени, превращается в бесформенную безжизненную массу и сливается с землей. Сердце, замерзшее в ожидании очередной весны, бессознательные зеленые побеги на ощупь, вслепую пробиваются сквозь пепел и перегной прошлых жизней к свету; трепет, смятение, волнение, возбуждение, удивление и страх перед ужасающей новизной; то, что еще вчера было минусом, сегодня превращается в плюс.
«Шримад-Бхагаватам», книга 8, глава 9
Так и человек трудится днем и ночью, дабы приумножить свои богатства или приумножить свою плоть, и не жалеет для этого ни телесных, ни умственных сил. Некоторые, кто осознал тщетность такой затеи, направляют свои усилия на благо родичей и соплеменников. Однако в этой тяжбе за вечность человеку достается горький яд смерти, а божественному времени — сладкий нектар бессмертия. Служа бренному, нельзя стяжать вечность, не отдавшись душою Всевышнему, сущей Причине бытия, нельзя испить бессмертия, как, не орошая корень дерева, нельзя напоить его жизнью.
Свидетельство о публикации №226111700114