Наташа и Телескоп 3

 Трамп отпрянул от окуляра, будто телескоп его укусил, и громко, на весь бакалейный отдел, воскликнул:

— Где? Где созвездие Трампа?! Я требую созвездие Трампа! Это историческое право!

Менеджер в жилетке побледнел, схватился за планшет, забегал пальцами по экрану, но огоньки над полками упрямо складывались в «Малую Медведицу» и «Гречку по акции» — никакого намёка на что-то президентское.

— Ну, видите ли, — залепетал он, — у нас сейчас сезонная карта звёздного неба… тематическая… про продукты…

— Про продукты?! — Трамп стукнул ладонью по латунной трубе телескопа так, что она загудела, как колокол. — Да я — событие масштаба Вселенной! Где моё созвездие? Я хочу, чтобы оно горело ярче всех! Чтобы люди смотрели и говорили: «О, вот это масштаб!»

Наташа тихонько попятилась к полке с печеньем, будто надеялась слиться с упаковкой «Юбилейного». А бабушка, наоборот, шагнула вперёд, подбоченилась и строго сказала:

— Ты бы голос-то сбавил. Тут люди за хлебом пришли, не за шоу. И если ты такой масштабный, так чего ж в «Пятёрочке» по телескопам бегаешь?

Трамп обернулся к ней, будто только сейчас заметил, и возмущённо выпалил:

— Я не бегаю! Я устанавливаю присутствие! Историческое присутствие!

— Историческое присутствие, — проворчала бабушка, — пусть лучше курицу держит, которую купил. А то разгорячился, как чайник.

Тут над полкой вдруг мигнул новый огонёк — один-единственный, тусклый, где-то между «Макаронами по-флотски» и «Рисом длиннозёрным». Менеджер выдохнул с облегчением:

— О! Кажется, система обновилась! Вот… это… вроде как… новая звезда!

Трамп тут же прильнул к телескопу, вгляделся, и лицо его на секунду озарилось торжеством. Но уже в следующую секунду он нахмурился:

— Это что? Точка? Одна точка? Где линии? Где контур? Где величие?

— Ну… — замялся менеджер, — это пока прототип созвездия. В бета-версии. Надо ещё синхронизировать с базой скидок…

— Бета-версия?! — снова взвился Трамп. — Я не бета! Я альфа! Я… я… величайшее созвездие из всех возможных!

Бабушка вздохнула, покачала головой, взяла свою авоську и спокойно сказала:

— Слушай, господин президент, если хочешь, чтобы тебя помнили — просто будь человеком. Вот курицу купил, бабушке помог — это и есть твоё созвездие. Не из огоньков, а из дела.

Трамп замер. Потом медленно выпрямился, посмотрел на пакет с курицей, потом на бабушку, потом на мерцающую одинокую точку над полками. И вдруг чуть тише, почти спокойно произнёс:

— Знаешь… в этом что-то есть.

Он протянул пакет бабушке:

— Держи. Пусть будет от меня. Как… как знак доброй воли.

Бабушка прищурилась, будто проверяя, нет ли подвоха, потом кивнула:

— Спасибо. Это лучше любого созвездия.

И, уже уходя, обернулась к Наташе и тихо сказала:

— Видишь, дорогая? Даже если ты президент или кто там ещё — всё равно главное, чтобы сердце было нормальное. Остальное — огоньки да мишура.

Наташа улыбнулась, посмотрела на одинокий огонёк над полками — и ей вдруг показалось, что он теперь светит чуть теплее.

А Трамп ещё постоял немного, поправил пальто, вздохнул и тихо пробормотал:

— Ладно. Пусть пока будет одна звезда. Но я вернусь. И мы сделаем из неё целую галактику… хотя бы со скидкой на стейки.


Рецензии