Наташа и Телескоп 4

 На следующее утро Наташа как всегда пришла в магазин на работу. И первое, что бросилось в глаза: телескоп стоял на прежнем месте, но над полками мерцали уже совсем другие огоньки.

Не «Малая Медведица», не «Гречка по акции», а… сплошные «Трампы».

Над макаронами — созвездие «Трамп Великий». Над рисом — «Трамп Утренний». Над полкой с печеньем мигало «Трамп Хрустящий». Даже над отделом бытовой химии горело скромное «Трамп Хозяйственный».

Наташа потрясённо покачала головой:

— Это что, новая коллекция?

И тут из-за стеллажа с йогуртами вынырнул Трамп — в том же пальто, но теперь ещё и с большой свёрнутой картой в руках. Он торжественно развернул её прямо на кассе, так что край задел упаковку зефира.

— Вот! — провозгласил он, тыкая пальцем в карту. — Новая звёздная карта! Теперь всё правильно. Все созвездия — мои. Меняйте срочно!

Менеджер, который вчера ещё бледнел от одного его голоса, теперь смотрел на карту, как на приговор.

— Но… у нас же тематическая линейка, — пролепетал он. — «Продукты и космос», «Акции Вселенной»…

— Теперь «Вселенная Трампа»! — отрезал Трамп. — Это не просто линейка. Это эпоха!

Кассир невозмутимо пробила чей-то батон и буркнула:

— У нас эпоха каждую неделю меняется. В прошлый раз была «Эпоха кефира».

Трамп проигнорировал её тон и повернулся к залу, будто обращался к тысячам невидимых зрителей:

— Люди должны смотреть вверх и видеть величие! А не гречку!

Тут из глубины бакалейного отдела снова появилась бабушка — в той же кофте, с той же авоськой. Она остановилась, оглядела новые созвездия, потом перевела взгляд на Трампа и спокойно спросила:

— А где же моё созвездие? Я тут третий год кефир беру — и ни одной звёздочки.

Трамп на секунду запнулся.

— Ну… это… масштаб другой.

— Масштаб, — повторила бабушка, — это когда ты не только себе звёзды вешаешь, а и другим место оставляешь. Вот если бы было созвездие «Бабушка с кефиром» — я бы поняла. А так… это просто реклама.

Наташа не выдержала и хихикнула. Трамп обернулся к ней, будто искал хоть одну сочувственную душу.

— Ты же понимаешь, — сказал он чуть тише, — когда ты столько лет на виду, тебе нужно, чтобы тебя… видели. Даже в «Пятёрочке».

Наташа пожала плечами:

— Вас и так все видят. Но если все звёзды будут с одной фамилией, небо станет скучным.

Трамп задумался, потом медленно опустил карту.

— Скучным, — повторил он. — Да… наверное, да.

Он посмотрел на мерцающие огоньки: «Трамп Утренний», «Трамп Хрустящий»… и вдруг вздохнул:

— Ладно. Пусть будет компромисс. Одно созвездие — моё. Но пусть рядом будет… ну, скажем, созвездие Бабушки. Чтобы было равновесие.

Бабушка хмыкнула, но в глазах мелькнула улыбка:

— Ладно. Только пусть оно будет не «Бабушка», а «Бабушка с кефиром». Чтобы сразу понятно было, ради чего всё затевалось.

Трамп кивнул, будто заключал важнейший международный договор:

— Договорились. «Созвездие Бабушки с кефиром». Рядом с моим.

Менеджер тут же щёлкнул планшетом, и над полкой с кисломолочными продуктами зажглась новая точка — скромная, но яркая. Рядом с ней, чуть выше, осталась одна-единственная звезда с подписью «Трамп».

— Вот, — сказала бабушка, завязывая авоську. — Теперь небо правильное. Не слишком громкое, но и не пустое.

Она подмигнула Наташе, взяла кефир и пошла к выходу. Трамп постоял ещё немного, посмотрел на две маленькие звезды — и вдруг улыбнулся:

— Знаешь, а в этом что-то есть. Пусть не вся Вселенная, а хоть кусочек. Зато настоящий.

Наташа кивнула:

— Зато честный.


Рецензии