Разочарование

1.

Жизнь — это процесс познания, а познание — это сплошная череда разочарований, крушение тех иллюзий, которые вдохновляют людей на познание, созидание, исследования. Разочарования часто являются,  результатом этих исследований, познания и созидания. Жизнь невозможна без разочарований, а они для большинства людей весьма болезненны. Степень болезненности разочарования определяется той силой тех иллюзий, которые разочарованный испытывал ранее. Если разочарование моментальное, то есть человек узнаёт об объекте своего очарования такое, что его иллюзии рушатся за мгновение, то оно не очень болезненно. Сначала разочаровавшийся испытывает шок, потом замешательство, но потом определяется с тем, что ему делать и чувствует радость по поводу счастливого избавления от иллюзий, которые могли привести его к неприятностям. Разочарование сильно растянутое во времени может превратиться в долгую пытку. И именно такое разочарование я намерен изобразить в этом рассказе, в надежде на то, что хоть кто-то не совершит той ошибки, которую совершил главный герой этого рассказа, которого прошу считать моим вымыслом, а любые совпадения с каким-либо реальным человеком сугубо случайными.

Представим себе мальчика из семьи советской номенклатуры, который родился за пару лет до начала так называемой «оттепели». Отец этого мальчика был крайне недоволен собой. Это недовольство началось с того, что войну он провёл работая в бухгалтерии оборонного завода, завидуя наградам фронтовиков, слыша за спиной обвинения в трусости. Чтобы как-то компенсировать эти страдания папа Виктора решил занять очень важный государственный пост, чтобы никто не смел его упрекать в том, что во время войны он прятался в тылу. Он добился должности старшего экономиста в министерстве финансов, но считал, что этого мало и надеялся на то, что его единственный сын добьётся большего. Благодаря честолюбию отца, Витя рос совсем не так, как росло большинство советских детей. У него была отдельная комната в просторной квартире. В этой комнате было много шкафов с книгами, которых не было в советских библиотеках. Были и полки с пластинками, на которых была та музыка, о существовании которой большинство советских граждан даже не подозревало. Он ходил в школу для детей номенклатуры, а не детей пролетариев. В школах для номенклатуры преподаватели хоть и были требовательны к учащимся, но относились к ним более уважительно, давали им в основном те знания, которые можно было применить на практике, и хоть иногда что-то объясняли, вместо того, чтобы заставлять бездумно зазубривать материал. После занятий в школе он ещё изучал три иностранных языка с репетиторами, которые приходили на дом.

Родители тщательно следили за тем, чтобы их единственный сын общался только с теми сверстниками, знакомство с которыми будет ему полезно в будущем. Им ужасно не нравилось то, что Витя общался со своим двоюродным братом, который после школы дополнительно занимался музыкой и рисованием и собирался стать или художником, как его папа или музыкантом, как его мама. Запретить сыну общаться с двоюродным братом они не решались, но всячески старались ему препятствовать. Витя завидовал своему родственнику и как-то раз сказал родителям, что предпочёл бы учиться рисовать и играть на гитаре, а не зубрить иностранные языки. Родители строго сказали Виктору, что у его кузена есть таланты к музыке и рисованию, а у него таких талантов нет, потому  ему следует учить языки и математику, чтобы пойти по стопам отца и добиться большего. А если уж хочется как-то развлечься, то можно почитать художественные книги, на тех же иностранных языках, послушать музыку, полистать репродукции шедевров мировой живописи.

Будь родители Виктора грубыми и деспотичными, и попытались бы принудить его заниматься математикой и языками угрозами репрессий, возможно, он бы тайно или явно бунтовал, но они были людьми образованными мыслящими и воспитанными, потому действовали тоньше. Отец никогда не повышал голоса в разговоре с сыном, но если сын не соглашался с его утверждениями, то он хватался за больное сердце, пил таблетки и мягко просил его не расстраивать, вспоминал свои ошибки молодости, сетовал на то, что его отец умер рано и не мог его наставить, а если бы наставил, то всё бы сложилось намного лучше. И тут же мама начинала причитать, что Витя опять расстраивает папу, который в жизни так настрадался, только бы единственный сын получил больше возможностей реализации своего потенциала.

Виктор очень много читал по большей части на тех иностранных языках, которые старательно учил, мечтая когда-то написать что-то подобное на родном языке. Во время не частых встреч со своим двоюродным братом и его друзьями, он рассказывал им о том, что он читает и они слушали его, с большим интересом. Этот успех рассказчика вдохновил его на то, чтобы начать переводить иностранную литературу для узкого круга знакомых. И для этого он долго попросил у отца достать ему печатную машинку, которые в СССР были под надзором. Родителям, конечно, не нравилось, что сын, вместо того, чтобы налегать на математику и языки занялся переводами художественных произведений, но не стали ему запрещать этим заниматься, потому что это была практика в иностранных языках и во время переводов он сидит дома, а не шляется по конспиративным квартирам, играя не одобряемую компартией музыку, как их племянник.

Когда Виктор закончил среднюю школу и ему надо было определиться , чем он будет заниматься в жизни, он сообщил родителям, что намерен изучать журналистику, чтобы впоследствии стать писателем, если уж для занятий музыкой и изобразительным искусством у него нет таланта. Отец, по обыкновению изобразил на лице гримасу невыносимой боли, схватился за грудь, тяжело задышал, плавно осел на диван. Мама всплеснула руками и своим высоким голосом, скороговоркой принялась вправлять своему сыну мозг, который он, согласно её убеждениям, вывихнул.

 - Витя! — кричала она, вытирая пот с лысины мужа, подкладывая под эту лысину подушку. — Ты понимаешь, в какой стране мы живём?Любопытства ради, ты можешь заглянуть в книжный магазин и посмотреть, что там в продаже, что советским гражданам положено читать! Советским людям не положено читать то, что ты переводишь с иностранных языков, им не положено читать даже нечто отдалённо напоминающее, что-то разумное и оригинальное! Они должны читать о прокаливании стали Николаем Островским, а самым умным, после предъявления талонов о сдаче макулатуры, иногда продают Достоевского, и Льва Толстого. Если ты хочешь быть писателем, то тебе придётся годами писать репортажи о комбайнёрах, доярках, строителях и токарях, и только после многих лет такой работы, в каком-то журнале могут опубликовать твой художественный рассказ о каких-то дровосеках, в котором будет явно просматриваться руководящая роль партии. Возможно годам к сорока, если ты вступишь в партию и будешь грамотно дружить там с влиятельными людьми, они издадут твой идеологически выверенный роман, про то, как комсомольцы долго и упорно поднимали целину, сгорая от энтузиазма.

 - Я не пойду на подобный компромисс! — спокойно, уверенно, но жёстко отчеканил Виктор. — Я не собираюсь быть ремесленником на службе у партии! Я буду писать только то, что мне интересно, то, что я считаю нужным печатать, а не то, что положено читать большей части советских граждан. А то, что это не опубликуют, меня не волнует, я готов днём работать на заводе, а своим творчеством заниматься по вечерам

 - А ты подумал о нас с папой? — зловеще прошипела мам, и  укоризненно  упёрлась взглядом в сына. — Как нам жить после того, как тебя, единственного сына, отправят в психиатрическую больницу, чтобы отбить у тебя охоту печатать самиздат? Мы так на тебя надеялись! Мы столько для тебя сделали!

 - Что от меня требуется? — обречённо спросил, не выдержавший маминого напора, Виктор. — Что мне делать, после того, что вы для меня сделали?

 - Изучать экономику и финансы! — отец внезапно оживился и вскочил с дивана. — Партийцы в этом мало что понимают, потому им без нас не обойтись, и разные репрессии нас вряд ли коснутся и доступ в закрытые распределители у нас всегда будет...

 - Распределители! - Витя посмотрел на отца осуждающе, а потом ядовито добавил. — Скоро будет коммунизм, в котором не будет ни распределителей, ни финансов, все будут равны и всё будет бесплатно. И ты говоришь о партийцах так, будто сам в партии не состоишь...

 - Перестань паясничать! — примирительно сказал отец. — Я кое-что понимаю в устройстве общества и экономики, и могу тебе гарантировать, что в ближайшие сто лет финансы никуда не денутся, а специальные распределители могут и исчезнуть, а вместо них будет рыночная экономика, как во всех нормальных странах. Так что не дури, а иди учиться заниматься важным делом. А на счёт партии, то тебе тоже придётся в неё вступить, чтобы не создавать себе лишние препятствия на ровном месте.

- На завод он собрался! — усмехнулась мама. — Ты когда-нибудь бывал на каком-то заводе? А в заводском общежитии? В бараках, где живут рабочие? Ты общался с рабочими? Я серьёзно сомневаюсь в том, что ты поймёшь их речь.

2.

Виктор подчинился воле родителей и отправился изучать экономику и финансы, смирившись с тем, что писателем ему не быть. Поначалу ему было горько и скучно, но потом он нашёл много чего интересного в экономике и искренне увлёкся ей. Он так хорошо писал конспекты, что преподаватели решили их распечатать в нескольких экземплярах и  использовать в качестве учебных пособий, удалив из них некоторые идеологически опасные моменты. Как один из лучших студентов, как любимец всех профессоров и активный комсомолец, Виктор плавно из студента превратился в преподавателя в университете. Вместе с ним осталась преподавать в университете и одна из его однокурсниц, которая разделяла с ним его увлечение несоветской художественной литературой и тоже владела несколькими иностранными языками. Их общение началось с того, что они начали редактировать переводы друг друга, а после переводов и своё персональное творчество. Разговоры их постоянно затягивались, когда они заходили друг к другу в гости, и кончилось всё тем, что Виктор переехал к ней, удобства ради, а потом, чтобы соблюсти приличия, они зарегистрировали свои отношения официально, без всяких пышных торжеств.

Виктор и его жена привыкли к взаимной критике. Они стали от неё зависимыми и благодаря ей постоянно совершенствовались во всём, чем были заняты, от приготовления еды и уборки дома до своего литературного художественного творчества, которое не надеялись когда-то опубликовать и занимались им сугубо для собственного удовольствия. Тем не менее, круг знакомых, которые читали их произведения, постоянно расширялся. Однако эту критику и иронию не слышал никто, кроме супругов. Стоило только появиться кому-то рядом, как они начинали восхищаться друг другом, но делали это очень осторожно, намёками.

В восьмидесятых годах Виктор ясно понимал, что его родина на грани коллапса. Он предполагал и то, что крушение державы будет сопровождаться войнами и большая часть его сограждан будет жить в кошмарной нищете. Не смотря на неприязнь к коммунистической партии, он не хотел, чтобы история его родины закончилась катастрофой, ему хотелось, чтобы она начала постепенно реформироваться и через много лет стала обычной страной или группой обычных стран. То и дело ему хотелось прорваться на приём к высшему руководству страны, рассказать им, что следует делать, какие реформы проводить, но он знал, что из себя представляли люди на вершине власти, потому на приёме у них он не оказывался и множество своих предложений по выходу из кризиса он так и не отправил. Порой он корил себя за это, но тут же принимался себя убеждать в том, что ни на какие решительные реформы коммунисты не пойдут и никому не дадут попирать свои догмы

Конечно судьбу родины Виктор постоянно обсуждал со своей женой, и она с одной стороны восхищалась тем, что он хотел предложить руководству страны, говорила, что это в высшей степени разумно, но с другой стороны она критиковала мужа за наивность, которая давала ему основания предполагать, что власть прислушается к его советам. Предполагала она и то, что, если власть всё же решится осуществить предлагаемые реформы, то может воплотить всё самым худшим образом, а виноватым в том, что ничего не получилось, обвинить автора проекта. Она говорила, что этот проект надо воплощать самому, а для этого надо найти много компетентных и надёжных единомышленников, и нужно быть готовым к народному недовольству переменами, к постоянным обвинениям, к постоянной борьбе за власть.

 - Думаешь, я не справлюсь? — Неуверенно спросил Виктор у жены.

- Дело не в том, справишься ли ты. — Начала рассуждать Карина. — Дело в том, будет ли тебе приятно этим заниматься. Ты можешь выиграть битву, можешь победить в войне. Но будешь ли ты доволен той ценой, которую тебе за это придётся заплатить? Если мы в это только попытаемся ввязаться, то на творчество, на долгие беседы, на туристические поездки не останется ни сил, ни времени. Даже мысленно на что-то отвлечься будет очень трудно…

- Но ты же понимаешь, как всё это плохо закончится! — Виктор замотал головой, выражая мучительную досаду. — Возможно несколько лет будет гражданская война, голод, эпидемия, как при большевиках. А я тут со своим отпуском, беседами за чашкой чая. Ладно бы я был простым рабочим, который ничего не может с этим сделать, но я же в этом разбираюсь и ничего не делаю!

 - А тебе вчерашние рабочие у власти разрешат что-то делать? — Спросила Карина и иронично улыбнулась. — Хочешь для успокоения души получить от них по рукам?

 - Хотелось бы получить в качестве индульгенции по рукам. — Виктор грустно улыбнулся, сказав это.  - Это всё потому, что я боюсь, обвинений в будущем, а я их получу в любом случае, не смотря на то, что сейчас получу по рукам или по мозгам за дерзость. Невежливо как-то лезть со своими консультациями, когда не просят...

Как и предполагал Виктор, родина его рассыпалась под тяжестью экономических проблем, и большинство бывших сограждан оказалось в нищете, лишившись своих сбережений. Меньшая часть его сограждан напротив, изрядно разбогатела, получив по низким ценам ту государственную собственность, которая могла приносить прибыль. Виктор, при всей своей компетентности, в руководстве государства не оказался. Он печатал статьи об экономике, преподавал в университете, проводил частные курсы для предпринимателей. Он знал многих людей во власти, и был уверен в том, что в его консультациях они не нуждаются, точно так же, как коммунисты. Ему казалось, что управление экономикой государства — это очень тяжёлая и ответственная работа, и руководство должно его просить эту работу делать, а не он должен просить у этого руководства, чтобы оно позволило ему работать над решением этой сложной задачи. Он вполне  комфортно себя чувствовал в роли стороннего критика реформаторов, совершавших массу ошибок из-за недостатка опыта. А если кто-то из этих реформаторов возмущался его очередной статьёй и упрекал в бездействии, то Виктор заявлял, что он приносит больше пользы для родины, когда обучает молодых экономистов.

Начался новый век, руководство страны поменялось, цены на сырьё на мировом рынке повысились, сограждане Виктора в этой связи зажили немного лучше и записали это в заслуги новой власти, которая этого явно не заслуживала, но быстро привыкла к народной любви. Потом начался глобальный экономический кризис, мировые цены на сырьё упали, население зажило намного хуже и обвинило в этом власть. Власть не хотела лишаться народной любви, и решила перенаправить народное недовольство на внешних врагов, которых быстро  создала в средствах массовой информации, и  устроила маленькую победоносную войну. После этой войны Виктор понял, что подобное будет повторяться регулярно, потому что падение мировых цен на сырьё далеко не последнее, и в будущем эти войны уже могут быть не маленькими и не победоносными. На основании этого понимания Виктор вместе со всей своей семьёй переехал в другую страну, купив недвижимость после кризиса по доступной цене. В другой стране он занялся привычным делом — преподаванием в университете, проведением частных курсов для предпринимателей, публикацией статей на тему экономики и финансов в интернете. Начал он вместе с женой и издавать свои художественные книги, которые неплохо продавались, но славы, как и денег, никогда не бывает много, потому Виктор хотел большего.

Как Виктор и предполагал, вслед за парой маленьких войн, покинутая им родина, начала долгую и кровавую войну, в результате которой экономика её затрещала по швам, и множество журналистов из интернета обратились к нему, как специалисту с вопросами о том, сколько выдержит экономика агрессивного государства и сколько ещё продлится этот кошмар. Виктор рисовал страшные картины будущего покинутой родины, но не давал точных сроков коллапса, потому что они зависели от очень большого количества самых разных факторов, многие из которых были были слишком непредсказуемыми. Об ужасе происходящего он часто говорил с юмором, объяснял устройство экономики кратко, понятно для большинства, и увлекательно, высмеивая власть, от которой бежал. Аудитория многих журналистов быстро полюбила его обзоры, а он полюбил внимание публики и не заметил, как стал от него зависимым. Ему было не жаль времени на то, чтобы часами читать комментарии дилетантов под своими интервью. Для него было важно количество просмотров каждого своего интервью, он сравнивал количество просмотров своих интервью и интервью других экономистов.

Когда он покидал родные места, он не ждал, что это переезд и страшная война сделают его знаменитостью, обратят в реальность его юношескую мечту, стать известным писателем. Других экономических обозревателей он в основном воспринимал, как конкурентов и часто критиковал их не вполне беспристрастно, даже в тех случаях, когда их утверждения не противоречили его утверждениям. И в то же время он отказывался от дебатов с оппонентами, ссылаясь, то на недостаток у них образования и профессионализма, то на свой преклонный возраст. Порой он публично грозился перестать давать интервью некоторым журналистам, если они продолжат брать интервью у тех экономистов, с которыми он не согласен, и журналисты поддавались на его шантаж, потому что знали, что интервью с Виктором принесёт им больше просмотров. У Виктора появилась целая армия поклонников, которые верили в каждое его слово, и готовы были оскорблять и угрожать всякому, кто подвергал его утверждения каким-то сомнениям.

3.

Конечно говорить одно и то же постоянно во множестве интервью про экономику своей родины Виктору было скучно, потому он часто переходил на обсуждение проблем мировой экономики. И он рассказывал о глобальных проблемах настолько увлекательно, что, многие слушатели хватали книги об экономике и принимались их тут же штудировать. Наибольший интерес у публики вызывали мрачные картины будущего человечества, которые  представляли собой некий застой, подобный тому, что был в Европе в средневековье, после упадка Западной Римской империи.

Прогноз Виктора заключался в том, что из-за начавшегося сокращения численности населения будет снижаться объём потребления товаров и услуг, что повлечёт за собой уменьшение прибыли, которую получают производители. Это значит, что они будут меньше инвестировать в научные исследования, которые позволят совершенствовать технологии, повышать производительность труда, создавать у людей новые потребности и, благодаря этому,  расширять ассортимент производимых товаров и услуг, и наращивать объёмы производства. Благодаря сокращению объёмов производства увеличивается и себестоимость каждой единицы товара,  а значит, и её розничная цена, а при росте цен уменьшается спрос, и опять сокращается производство и прибыль производителей. А чем меньше прибыль производителей, тем меньше налогов они платят государству, тем ниже качество образования, а это провоцирует застой или деградацию в научной среде, в среде предпринимателей.

 - Как же будет расти производство, прибыль и инвестиции в науку и образование, при современной молодёжи? — С усмешкой спрашивал Виктор. — Вы посмотрите, как живёт сегодня большинство современных молодых людей! Брак, дети роскошный дом, современная машина, обеды в дорогих ресторанах, походы на мероприятия в дорогих нарядах — это всё им и даром не надо! Они в основном живут с родителями, запершись в своей комнате, питаются полуфабрикатами, пьют дешёвое пиво играют в компьютерные игры, и не нужны им даже друзья, которым можно чем-то похвастаться, позавидовать их достижениям и самому чего-то достичь. Если они идут работать, то работу выбирают попроще, и работают, как можно меньше по времени. И ещё они мечтают работать, не выходя из дома. Мало того, что молодёжи становится всё меньше, так она ещё и экономически пассивная! Можно сказать, что упадок человеческой цивилизации уже начался.

 - А что вы думаете о базовом доходе для каждого? — Спрашивали Виктора многие журналисты.

 - Это, конечно, хорошо! — Посмеиваясь отвечал Виктор. — Но откуда взять на это деньги? Как бы ни росла производительность труда у предпринимателей, но её невозможно повышать до бесконечности. Если налоги будут слишком высокими, то предприниматели сначала начнут уклоняться от их уплаты, а когда их за это начнут карать, они могут просто закрыть свои бизнесы или повысить цены на свои товары и услуги так, что этого гарантированного минимума ни на что не хватит. Чтобы его увеличить, придётся опять повысить налоги, что увеличит издержки производства и цены на товары и услуги опять придётся повысить.

 - И как же порвать этот порочный круг? — Спрашивали напуганные изображёнными перспективами журналисты. — Может быть, вместо прожиточного минимума платить пособия за рождение детей, чтобы экономика всё-таки развивалась, а с ней и наука?

 - Не хочется вас расстраивать, но это не поможет! — С некой долей злорадства говорил Виктор. — Как показывает мировая практика, чтобы численность населения увеличивалась, необходимо эти выплаты по рождению увеличивать постоянно. И образованные, активные люди всё равно будут работать и учиться, а не сидеть дома и воспитывать детей, а размножаться ради пособия будут всякие маргиналы, которые воспитают в основном себе подобных, которые не захотят ни работать, ни учиться, а будут сидеть у компьютеров, запершись в комнатах в квартирах своих родителей. Нет, пособия — это не выход. Эту проблему лучше решать технологически, то есть выращивать детей в инкубаторах, а демократические страны на такое не пойдут, их беспокоит множество разных этических вопросов, которые с этим связаны. На это может пойти какая-то диктатура, для которой главное доминировать, не смотря на нарушения этических правил. Но это должна быть такая диктатура, в которой руководство просвещённое, а не мечтает вернуться в идеализированное прошлое, и оставаться там вечно…

 - А такие диктатуры могут появиться? — Спрашивали любопытные журналисты. — Диктаторы же боятся того, что их свергнут, потому как-то не очень любят учёных, образованных людей, предпринимателей. Они стремятся всё контролировать, потому управлять ставят людей попроще, и лояльных и из-за этого экономика и наука начинают деградировать. Не так ли, Виктор Иванович?

 - В большинстве случаев сейчас это так. — Согласился Виктор, но, набрав в лёгкие побольше воздуха, начал изображать мрачный прогноз, который ему самому не очень нравился, но он был убеждён в том, что всё будет именно так, потому что он не видит другого выхода. — Но вы же знаете, что людей на простой работе всё больше заменяют роботами и даже ту простую работу, которая считалась умственной теперь уже начинает делать искусственный интеллект. И что с этими людьми, освобождёнными от простой работы делать? Чем их занять? Потребности сегодня даже у самых бедных людей, каких у аристократов в прошлом не было, и эти их потребности постоянно растут, а если их не удовлетворяют, то эти люди возмущаются, даже если не работают или толка от их деятельности очень мало. И таких людей всё больше, а тех, кто что-то изобретает, что-то создаёт,  что-то производит, становится всё меньше. Но получается так, что это большинство, которое ничего не делает, ничего не знает и ничего не может, согласно принципу демократии указывает меньшинству, которое всё делает, многое знает, умеет и может, как ему распоряжаться плодами своих трудов, как ему жить, чего и сколько производить. Вы же понимаете, что активное большинство не будет это вечно терпеть и рано или поздно просто лишит это пассивное большинство права голоса, загонит их в резервации, где обеспечит им скромное существование. И это большинство, которое уже сейчас готово жить скромно, только бы не работать, на это охотно согласится…

 - Позвольте, Виктор Иванович! — Осмелился уточнить самый любопытный журналист.  - У меня тут возникли сомнения в том, что это активное меньшинство будет содержать это пассивное большинство. Может они его уничтожат, используя свои технические познания и возможности?

 - Это вряд ли произойдёт. — Задумчиво произнёс Виктор, перед тем, как продолжить описывать чудовищное будущее человечества.  - Сейчас нужно много разных учёных и творческих людей, а такой рождается один на тысячу или на десять тысяч, а для этого нужно генетическое разнообразие, много разных людей. Если это активное правящее меньшинство будет выращивать детей в инкубаторах в больших количествах, то им нужно будет много разного биологического материала для этих инкубаторов. И потом уже они будут решать, каких детей стоит чему-то учить, а каких нет в зависимости от их способностей и талантов.  Тех, у кого талантов и способностей не будет, будут отправлять в резервацию скромно жить без особого образования, питаться полуфабрикатами, смотреть сгенерированные искусственным интеллектом примитивные короткие ролики в интернете. Возможно им в еду будут добавлять какие-то успокоительные препараты. И у этих людей будет одна задача — быть донорами спермы и яйцеклеток. Возможно, что жить они долго не будут в отличии от тех, кого решат образовывать и дадут какую-то творческую или исследовательскую работу. Это мрачно, но скорее всего это будет примерно так, потому что иного пути развития человечества я не вижу.

 - А если большинство, хоть и пассивное, но не позволит этому активному меньшинству устроить мир таким образом? — Всё никак не мог успокоиться журналист.

 - Тогда будет застой или деградация! — Категорически заявил Виктор. — Подумайте сами, что будет делать предприниматель, когда его чиновники, которых выбрали безработные обложат налогами так, что ему придётся работать себе в убыток? Он просто объявит себя банкротом, и закроет предприятие, которое из-за высоких налогов стало нерентабельным. Тогда чиновники сделают эти предприятия собственностью государства и начнут управлять ими сами. И предприятия будут давать мало прибыли, инвестиций в науку не будет, качество образование будет падать, технологии упрощаться, и тогда у всех появится много работы. Такое случалось множество раз в истории человечества. График развития человечества — это же не прямая, которая плавно идёт вверх, а кривая, которая движется вверх со скачками и откатами обратно. 

В том, что человечество развивалось лишь благодаря малому числу активных и образованных людей с Виктором согласилась практически вся его аудитория,  даже явные представители необразованного большинства. Люди попроще решили, что тот минимум, который им дадут, будет не так уж и мал, и с правом голоса им расставаться было не особенно страшно, главное, чтобы не начался регресс и упадок. А те предприниматели, которые услышали это интервью, настрадавшиеся от поборов государства, были в восторге от такой перспективы. Им не было жаль денег на то, чтобы содержать бесполезное большинство в неких резервациях, лишив их права голоса, на скромном пайке в малогабаритном жилье. Им не хотелось платить налоги для того, чтобы многие представители этого бесполезного большинства, избранные во власть этим большинством, не только роскошно жили на их налоги, но ещё и постоянно указывали им что делать, как им жить.

4.

 - Ты не находишь, что мы с тобой в последнее время как-то редко разговариваем? — Обратилась к Виктору его жена после очередного его интервью. — Если тебя ещё интересует моё мнение, то я могу сказать, что ты в отношении своих выступлений жертвуешь качеством в пользу количества.

 - Опять ты со своей спасительной критикой! — Иронично сказал Виктор. — А тебе не кажется, что чем больше я думаю над тем, что я говорю в интервью, тем менее это понятно широкому кругу публики? А мне бы хотелось что-то этой публике объяснить, чтобы они вели себя более разумно и по этой причине мир стал немного лучше.

 - Не слишком ли ты далеко зашёл в своём совершенствовании мира? — Карина сказала это с оттенком раздражения. — Может быть тебе следует пару месяцев воздержаться от интервью, от советов всему человечеству космического масштаба и задуматься над тем, что ты говоришь?

 - Я протестую! — Возмутился Виктор. — Никаких советов я не даю! Я просто объясняю обычным людям, что их ждёт в будущем и то, что происходит сейчас…

 - Подожди! — Всё более эмоционально заговорила Карина. — Ты убедительно доказываешь людям, что им необходим диктатор прогрессивных взглядов во власти, что большинство из них лишено неких врождённых талантов и потому они бесполезный балласт, которому следует смириться и жить без права голоса в неких концентрационных лагерях. Я сначала думала, что ты шутишь, потом надеялась на то, что ты сам переосмыслишь сказанное и признаешь, что ошибся, но ты это повторяешь, не подвергая сомнениям, да ещё и нападаешь на тех, кто тебе пытается возражать. Я не ожидала от тебя такого!

 - Я пришёл к этому логически, иначе быть не может! — Виктор старался говорить уверенно, но, почувствовав боль в интонации жены, растерялся и начал оправдываться. — Я не вижу иного пути развития…

 - Если ты чего-то не видишь или во что-то не веришь, то это не значит, что этого нет! — На лице Карины отразилась боль и тоска. — Не ты ли говорил, что источник глупости — это уверенность во всезнании? Если тебе возразила пара не очень умных коллег, то это не значит, что тебе не стоит вообще никого слушать. Этот мир полон сюрпризов не только для необразованных людей, но и для таких умников, как ты. И даже если нет того, кто возражает тебе грамотно, то возражай сам себе, сам пытайся опровергнуть свои утверждения. Ты договорился до необходимости евгенического отбора среди детей, до восхваления просвещённых диктаторов. Как же мне больно это слышать от тебя!

 - Но есть же пример Кореи и Сингапура! — У Виктора был вид ребёнка, которого поймали за какой-то шалостью. — И я же не предлагаю младенцев бросать в пропасть, как в Спарте. Просто у всех людей разные способности и если у человека нет никаких талантов, то ничего востребованного он создать не сможет в современном мире...

 - Витя! -  жена в отчаянии начала стучать кулаком по столу. — Неужели тебе с твоим интеллектом не понятна очевидная вещь? Талант — это не какие-то врождённые способности, а желание человека что-то исследовать, чему-то учиться, а это невозможно получить при рождении, это желание формируется благодаря пережитому опыту.

 - Если это так, тогда почему я не могу рисовать так, как мой двоюродный брат, почему у меня нет музыкального слуха, как у него? — приободрившись спросил Виктор, будто нашёл точку опоры.

 - Но ты же и не прошёл того обучения, которое прошёл он! — Принялась Карина объяснять пожилому мужу то, что давно казалось ей очевидным. — Да, обычно многие преподаватели выбирают себе тех учеников, у которых на первых порах всё получается лучше, потому что им так проще и быстрее получить результат, которым они могут заинтересовать родителей или тех же учащихся, если они обучают взрослых. Тебе твои родители внушили, что у тебя нет талантов в музыке и изобразительном искусстве, потому что не хотели, чтобы ты стал богемным диссидентом.

 - Но у меня действительно плохо с чувством ритма,  с координацией, со зрением, и линию прямую я не могу провести. — Виктор был в шоке от услышанного, ему не хотелось допускать возможность подобного. — Мне не хочется узнать, сейчас, на старости лет, что я мог бы стать пианистом, как моя тётя или художником, как мой дядя, что я всю жизнь изучал экономику, потому что мои родители чего-то боялись. Ты ещё скажи, что меня можно было бы научить прилично танцевать, если бы я проявил упорство в обучении и мне попался толковый учитель!

 - Действительно, не пойти ли тебе  вместо этих интервью на уроки танцев? — С насмешкой спросила Карина. — Если ты чему-то учишься, не обязательно надеяться стать величиной мирового масштаба в этом деле, результат вообще не важен, главное получать удовольствие от обучения.

 - Только уроков танцев мне сейчас не хватает для полного счастья! — засмеялся Виктор, почувствовав какое-то облегчение из-за того, что разочаровал жену не окончательно, что можно ещё всё исправить и начал думать, как же это сделать. — Лучше скажи мне, что делать с людьми, которых заменили роботы и искусственный интеллект! Допустим, что каждого можно научить какой-то творческой и исследовательской работе, но как в них пробудить желание учиться, а потом работать? Ты же знаешь, какие студенты ВУЗов в большинстве своём, а что говорить о тех, кто пошёл получать профессиональное образование или тех, кто кроме школы никакого образования не получил.

 - Может, этим следует заняться психиатрии? — Задала вопрос Карина, тоже чувствуя облегчение, после того, как её любимый муж, начал думать, не желая, чтобы она в нём разочаровалась. - Медицина долгое время концентрировала усилия на лечении тела, а существование у людей психики было признано не очень давно. Возможно следует как-то изменить методики образования…

 - Они меняются! — Вспыхнул Виктор. — Только меняются они так, что новые поколения вообще ничего не знают, и в том, что они ничего не знают обвиняют учителей, дескать не мы тупые, а учителя нас плохо учат. С такими методиками, когда во всём виноват учитель, мы получим поколение идиотов и регресс, упадок, средневековье!

 - Опять ты за своё! — Перебила Карина, ехидно глядя на Виктора. — Просто посмотри, как всему учится молодёжь, всяким новым программам! Они не поступают в ВУЗ, не идут на курсы, а заходят в интернет и смотрят обучающие видео, и предпочитают те, в которых им объясняют быстрее и понятнее, а потом просто пользуются полученными навыками, не получая никаких дипломов, не сдавая никаких экзаменов. Может быть, тебе, как профессиональному преподавателю больно слышать о том, что та среда, в которой ты работал, скоро изменится до неузнаваемости, но в этом мире нет ничего вечного и постоянного, это надо учитывать.

 - Ты меня в могилу сведёшь! — Виктор, как его отец, взялся за грудь и лёг на диван. — Что же мне теперь в следующем интервью-то сказать на счёт своего плана сортировки детей в условиях просвещённой диктатуры?

- Главное, не смущайся, не нервничай, пошути, и уверенно изложи другой план.

 - Откуда взять другой план? У меня скоро очередное интервью! Не могу же я за пару часов придумать разумный план переустройства мира!

 - Ты справишься, -  уверенно ответила жена и прибавила. - Как всегда…

В последовавшем после разговора  с женой интервью Виктор, будто между делом упомянул, что, каким бы просвещённым человек у власти ни был, если его власть никак не ограничивается, то он может забыть о своей просвещённости и принять такие решения, которые достойны дикаря. Журналист охотно с этим согласился и не упомянул, что ранее Виктор говорил другое. Далее Виктор объяснил, что чем разнообразнее экономика в стране, тем больше там разных сил, конкурирующих между собой, и эта конкуренция создаёт множество разных ограничений для властей. Чтобы сказать о том, что бесполезных людей для экономики нет, Виктору пришлось сделать над собой усилие. Он сказал, что далеко не все учёные, финансисты и предприниматели вышли из среды активного и образованного меньшинства. Упомянул он и о том, что тому же активному меньшинству, чтобы что-то производить, получать прибыль, и инвестировать в образование и науку, нужен рынок сбыта, нужно много потребителей. В итоге он предположил, что система образования будет вынуждена в новых условиях постепенно измениться так, чтобы давать экономике людей такого качества, которое экономику удовлетворит и медицина ей может в этом помочь. Это предположение тоже вызвало восторг журналиста…

 - А как же негативное влияние сокращения численности населения на экономику и науку? — С надеждой спросил журналист.

 - Знаете, что я тут подумал… - Виктор задумался. В эфире возникла долгая пауза, но она никого не тяготила, и никому не показалась неуместной. — При современных технических возможностях те же научные исследования стали намного дешевле, как и производство виртуальных товаров, которые вытесняют с рынка материальные. Давайте вспомним, сколько раньше стоила книга! Сначала, когда книги переписывали от руки они вообще не были доступны большинству. Когда изобрели печатный пресс они стали намного дешевле, но всё равно, нужно было платить писателю, пока он создавал рукопись, нужно было платить рабочим бумажных фабрик, рабочим заводов, которые изготавливали оборудование для печати, платить печатникам, переплётчикам, кладовщикам, продавцам в магазине, перевозчикам, которые возили бумагу, печатное оборудование, книги от типографии на до склада и от склада до магазинов. Наконец, в стоимость книги входила и оплата труда строителей, которые строили  и ремонтировали фабрики, типографии, склады, магазины. В эти затраты входила и страховка от рисков невостребованности предыдущей и последующей печатной продукции. При больших тиражах книга стоила для читателя не очень дорого, при малых дороже. А теперь посмотрим, сколько стоит сейчас электронная книга в интернете! Да, чтобы в интернет попасть нужен компьютер или хотя бы телефон, но большую часть печатной продукции люди потребляют бесплатно, и для её создания никаких затрат не требуется…

 - Вы хотите сказать, что в будущем всё будет бесплатно или очень дёшево? — Перебил Виктора журналист, испугавшись, что его аудитория заскучает от слишком долгих рассуждений профессора. -  Если сравнить цену книги в средневековье и сейчас в интернете, то именно этот вывод напрашивается.

- В интернете, конечно, много чего нематериального продаётся за деньги и потребляется, но нематериальные продукты можно скопировать без материальных затрат и это делает эти продукты бесплатными. В интернете из-за этого возникают отношения между производителями и потребителями, которые не похожи от отношения производителей и потребителей в материальном мире. Это иная экономика, которую ещё толком никто не изучал и многие, вместо того, чтобы изучать эти новые экономические отношения людей, пытаются законы материальной экономики перенести в виртуальный мир, где они не работают...

 - Но люди же не могут жить только в виртуальном мире! — Растеряно заметил журналист. — Это значит, что тело человека будет жить по одним законам экономики, а интеллект по другим?

 - Видите ли… - Виктор наморщил лоб и заговорил медленно и осторожно, как идут люди в темноте на ощупь. — Если учесть, что в жизни людей всё больше потребляемых продуктов будут становится нематериальными, то даже тот минимум материального производства и потребления будет подчинён законам виртуальной экономики, скорее всего. Но это пока только моё субъективное мнение, слабо обоснованное…

После интервью Виктор растерянно осмысливал то, что наговорил и понимал, что то, чему он посвятил свою долгую жизнь меняется так, что все его знания становятся неактуальными, и ему надо на старости лет начинать изучать экономику заново, и учиться ему не у кого, нужно самому собирать информацию, обобщать её, выявлять закономерности и выстраивать теории. Изучать новую экономику не так трудно, как учёным прошлого, интернет упрощает и ускоряет сбор информации, а искусственный интеллект может её обобщить и от человека требуется только его направлять.


Рецензии