АКТ 2. Сцена 6. Подвенечное объятье
Пока зима ее метаньями питалась.
Бушуют вьюги, бьется в дверь метель,
И раздается гулко где-то свиристель.
4 Эжен молчал, не прерывая думы,
Лишь изредка поглядывал: сестра была угрюма.
Он подошел к окну, прикрыл тяжелой тканью:
«И почему любовь – есть ключ к познанью?».
6 А подле ангела к стене висело платье:
Мерцало подвенечное объятье.
Так фианиты, будто россыпь звезд, сияли,
Да благодатью сладкой обрамляли.
8 Эжен коснулся невесомо рукава:
Была нежна ткань, словно бы листва,
Которая весною распускается на ветках,
На кислых сочных яблоках-ранетках.
10 «Я знаю, что проступок мой не чист,
Но сама ангельская сущность фаталист!
Я верю в выбор, в искреннюю власть
Воли от неотвратимости напасть.
12 Любовь сведет меня к паденью.
Исход таков. Я знала с самого рожденья.
Но не могу предать себя, пусть даже, ради Бога,
Столь отца родного, а с тем вместе и чужого», –
14 Элайн роптала. Брат сидел напротив.
Казался в этот миг ему Эраст юродив:
«Сестра, я вижу, что любовь твоя нетленна,
Под властью времени столько сокровенна,
16 Что ты готова вечность по пятам ходить
За смертным, свои крылья изводить.
Скажу лишь раз, Эраст тебе не пара.
Человеческая жизнь – есть мать кошмара!
18 Предаст любовь он, несмотря на клятвы,
В том смертная несытность к жатве».
Элайн расплакалась, впервые слезы
Окропили ангельские розы.
20 Извечно ангелы прекрасны,
Да к Господу подобострастны,
Но в этот миг она потухла,
Как поле лютиков, пожухла.
22 А снежным утром было ярко:
Украшена была дорога парка,
Искрился снег, вся улица сияла
Так, будто горя никогда не знала.
24 Колокола звенели, венчанье приближалось,
И эхо в куполах той Церкви отражалось.
Ах, как светло и нежно это было!
Элайн в тот день нимб человеку посвятила!
26 Эраст смущен был, ожидал невесту.
Ее явленье подобно стало манифесту.
Улыбки скромной тень скользнула по его лицу.
Вниманье сердца обращалось лишь к творцу.
28 «Как создал Бог такое воплощенье:
Любви и силы, веры и свободы?
Как он позволил это вознесенье:
Бессмертия души сквозь небосводы?
30 Но неужели мир ее достоин встретить
И мыслей смелых круговерть заметить?
Ведь смертный видел только горечь,
Полынь срубая четко в полночь.
32 Помочь жене своей я должен основаться,
На Земле без крыльев сильных удержаться», –
Эраст ей протянул ладонь,
И стал от дум своих сменен.
34 Элайн глядела на него, не улыбаясь,
Но слабо пальцев юноши касаясь.
Она молчала и была бледна,
Ее судьба от ангельской отделена.
36 Эжен все время был неподалеку
И придавался горько самотеку.
Кощунство совершила дева.
Настиг весь апогей предела!
38 Она держала розы белые, как снег, в руках.
«И будут эти розы утопать в грехах…
Моя сестра, моя несчастная девица,
Моя душа и молитв частица,
40 Ступила ты на шаткий пол, на хлипкий мост.
Теперь твой путь кроваво-красный, будет он непрост.
Я не смогу смотреть на гибель ангельской свечи,
Поэтому уйду бесследно от сладострастия в ночи!», –
42 Эжен взглянул в глаза сестры, желая попрощаться,
Но клятвы ангелов должны беспрекословно соблюдаться.
В ее глазах увидел страх, непониманья соль.
«А что я должен? Иди, как прежде, ровно вдоль?
44 Моя сестра была единственною здесь опорой,
Моим пристанищем и просто домом.
Я потерял ее, но обрету ли вновь,
Когда Эраста вдруг иссохнет кровь?
46 Как глупо! Я желаю смерти человеку,
Совсем, как волны, ноеву ковчегу.
Я жалок, ведь хранитель без любви,
Милосердия и тонкости мольбы», –
48 Терзали мысли горькие Эжена,
Не скрыться от такого тлена,
Который в разуме засел,
Пустил здесь корни и звенел (1).
СНОСКИ:
1. 48-32=?
Свидетельство о публикации №226111701202