В гостях у сказки
Сказка не спрашивает, веришь ли ты в неё.
Пункт отправления.
Андрей не любил курьеров. Не всех, конечно, только тех, которые звонили в дверь именно тогда, когда он наконец устраивался поудобнее перед планшетом, с чашкой чая и коробкой любимых карамелек.
Но в этот раз курьер оказался особенно настойчивым. Нехотя поднявшись, Андрей подошёл к двери и громко спросил.
— Кто там?
— Доставка! – уверенно прозвучало с другой стороны двери.
— Я ничего не заказывал… до свидания!
— Адрес ваш? – и доставщик скороговоркой выдал адрес проживания Андрея.
— Мой.
— Значит, доставка вам.
— Логика железная, — вздохнул Андрей, открывая дверь.
— Распишитесь. – безапелляционно прозвучала очередная фраза курьера.
— А если там кирпич? – рассматривал Андрей небольшую картонную коробку.
— Тогда у вас будет кирпич.
Курьер сунул ему электронный терминал, дождался подписи и молча развернувшись направился к лифту.
— Постойте! Тут даже фамилия не моя!
— Обращайтесь в поддержку! — донеслось уже из закрывающихся дверей.
Андрей ещё некоторое время смотрел на коробку.
— Прекрасно. Теперь у меня есть чужая посылка и повод написать жалобу.
Он вернулся в квартиру, проверил насколько чайник горячий, поставил ещё раз разогреваться и, вооружившись кухонным ножом, разрезал скотч и аккуратно снял упаковку.
Внутри оказалась небольшая коробка из тёмного дерева. На крышке серебристыми буквами было выведено:
«РУБЕЖ»
Ни производителя, ни возрастных ограничений, ни привычного обещания весёлого вечера для всей семьи. Только одна надпись на обороте:
«Каждый играет за себя. Каждый отвечает за всех».
— Уже не нравится, — пробормотал Андрей.
Крышка открылась неожиданно легко. Раздался оглушительный хлопок и в лицо ударило облако разноцветного конфетти.
— Да чтоб тебя!..
Андрей инстинктивно зажмурился.
Когда же открыл глаза, одна красная бумажка всё ещё медленно кружилась перед его носом, только вместо привычной кухни, вокруг простирался густой серый туман.
Под ногами были старые деревянные доски и воздух наполнился глухим стуком колёс. Сделав шаг вперёд, туман расступился перед Андреем. Перед ним появился железнодорожный состав… очень длинный состав, настолько длинный, что ни начала, ни конца его разглядеть не удавалось.
— Ну замечательно, — вслух сказал Андрей. — Теперь ещё и электричка.
— Не электричка, а поезд. — поучительно прозвучало со стороны.
Андрей резко обернулся. На перроне стоял невысокий мужчина в кожаной куртке, он жевал что-то с таким сосредоточенным видом, будто от этого зависела его дальнейшая судьба.
— Вы кто?
— Михаил. А вы?
— Андрей, очень приятно. Вы тоже сюда случайно попали?
— Похоже. — утвердительно кивнул Михаил.
— Отлично. Значит, нас уже двое.
— Вы не правы молодой человек… нас трое! — раздалось из тумана.
К ним из тумана вышел пожилой мужчина с небольшим дорожным чемоданом. На голове у него сидела нелепая клетчатая кепка.
— Павел, — слегка наклонив голову, представился он. — Прошу прощения, вы не подскажете, где здесь касса?
— А вам зачем? — удивился Михаил.
— Билет купить. Не зайцем же ехать!
Андрей посмотрел на бесконечный поезд.
— Вы вообще понимаете, где мы?
— Нет, — спокойно ответил Павел. — Но раз есть вокзал, в наличии поезд то должны быть и билеты. А если есть билеты, значит, куда-то отсюда можно уехать.
Михаил хмыкнул.
— Логично. Только я бы сначала выяснил, куда...
В этот момент туман немного расступился и над перроном появилась старая деревянная вывеска:
ТАЙГА-СОРТИРОВОЧНАЯ
Под названием кто-то мелом приписал: «Прибытие — по обстоятельствам. Отправление — по готовности».
— С чувством юмора здесь всё нормально, — заметил Михаил.
Андрей хотел ответить, но увидел фонари, вернее, то, что должно было быть фонарями.
Вдоль путей на высоких железных столбах висели огромные тыквы с вырезанными глазами и ртами. Внутри каждой горел зеленоватый огонь. Некоторые улыбались, другие скалились, а одна, ближайшая, задумчиво подмигнула Андрею.
— Вы это видели?
— Что именно? — спросил Павел.
— Тыкву.
— Вижу.
— Она мне подмигнула! — немного удивлённо выдал Андрей.
— Может, сквозняк.
— Какой сквозняк?!
— Обыкновенный. Здесь довольно сыро.
Михаил рассмеялся.
— Мне начинает нравиться ваша компания.
Поезд продолжал медленно двигаться вдоль платформы. В одном из окон появилась женщина. Высокая, худощавая, в длинном чёрном платье. Её лицо было бледным, почти прозрачным, а на руках она укачивала выдолбленную тыкву, внутри которой тлели красные угли.
Женщина смотрела на них с выражением усталой матери, чей ребёнок никак не желает засыпать.
— Тише, — прошептала она пассажирам на пероне. — Разбудите.
— Кого? — машинально спросил Андрей.
Женщина посмотрела на тыкву и любя погладила её.
— Новолуние.
И поезд унес её дальше в туман. Некоторое время все трое молчали.
— Неуютно здесь как-то… я, пожалуй, пойду домой, — наконец произнёс Андрей.
— Хорошая мысль, — согласился Михаил. — Только где здесь дом? В какую сторону?
Ответить Андрей не успел, у него в кармане что-то завибрировало. Он достал небольшую деревянную пластинку, на которой засветились слова:
РУБЕЖ
Игроки определены: 3.
До завершения игры: 3 хода.
— У кого-нибудь есть такая штука? — спросил Андрей у компаньонов, демонстрируя пластину.
Михаил вытащил из кармана точно такую же пластинку. Павел, немного повозившись, обнаружил свою в чемодане.
— Забавно, — сказал он. — Я её туда не клал… и откуда оно вообще взялась?
На пластинках появилась новая надпись:
Первый ход. Выберите то, что хотите сохранить.
Перед ними из тумана возник старый торговый автомат. За мутным стеклом лежали три предмета: конфета в золотистой обёртке, маленький красный перец и простой кусок хлеба.
— Издеваются, — сказал Михаил. — Я бы сейчас нормально поел.
— А я чаю выпил, — признался Андрей.
— Чай здесь не предлагают… — заметил Павел.
Михаил без колебаний нажал на кнопку с перцем, Андрей выбрал конфету, Павел пожал плечами и нажал на хлеб. Автомат заскрипел, и предметы исчезли.
На пластинках загорелось:
Ход принят.
Сохранено: предпочтение.
— И что это сейчас было? — спросил Андрей.
— Что кормить нас не собираются, — ответил Михаил.
Второй ход начался без предупреждения. На перроне появились три двери: одна была новой, лакированной, с блестящей латунной ручкой. Вторая — старая, облупленная, с кривым замком. Третья вообще не имела ручки. А над дверями вывеска гласила:
«Выберите выход».
— Вот теперь интересно, — оживился Михаил.
Он сразу подошёл к новой двери и уверенно потянул ручку, дверь не открылась. Андрей попробовал старую, та жалобно скрипнула, но осталась на месте и не поддалась напору. Павел тем временем осмотрел третью.
— Здесь нет ручки.
— Мы заметили, — отозвался Михаил.
— Значит, её нужно толкнуть. — тут же внёс своё предложение Андрей.
Павел упёрся ладонью в деревянную поверхность. Дверь легко распахнулась и за ней оказался тот же самый перрон, только с другой стороны стояла небольшая скамейка.
— И всё ради этого? — возмутился Андрей.
— Зато теперь есть где посидеть, — философски сказал Павел.
На пластинках появилась надпись:
Ход принят.
Сохранено: решение.
Михаил задумчиво посмотрел на открытую дверь.
— А ведь он прав. Мы даже не спросили, куда она ведёт… да собственно и не у кого…
— Выход не всегда означает дорогу куда-то, — заметил Павел. — Иногда это просто возможность перестать стоять на месте.
И прошел через открытую дверь, за ним подтянулся и Михаил.
— Началось… — вздохнул Андрей. — Сейчас ещё философию преподавать будут.
Но всё же, так же последовал за Михаилом.
В итоге все трое удобно устроились на скамейке в томительном ожидании.
Третий ход начался, когда поезд наконец остановился. Состав замер так тихо, что мужчины не сразу это заметили и из ближайшего вагона вышел проводник.
Невысокий, сутулый, в форменной фуражке, которая была ему явно велика. Вместо лица у него находилась гладкая деревянная маска с нарисованной улыбкой.
— Посадка! — громко объявил он. — Последний ход!
— Куда едем? — спросил пошедший к проводнику Павел.
— По назначению. — тут же прозвучал ответ.
— А точнее?
— Точнее не предусмотрено.
Проводник протянул всем три билета, на каждом было написано:
Вагон № 0. Место — по выбору.
— Нулевой вагон? — переспросил Михаил.
— Именно.
— А где он?
— Там, где и должен быть.
— У вас тут все такие разговорчивые?
— Жалобную книгу выдаём после прибытия. — и проводник указал на открытую дверь вагона.
Трое переглянулись.
— Ну что? — спросил Михаил.
— Выбора у нас, похоже, нет, — сказал Андрей.
— Выбор есть всегда, — спокойно возразил Павел. — Просто иногда оба варианта одинаково неудобны.
Они поднялись по ступеням. Вагон оказался пустым и у него, вместо окон, вдоль стен тянулись зеркала. Большие, маленькие, овальные, прямоугольные. В тяжёлых деревянных рамах и вовсе без рам. Михаил первым заметил странность.
— Подождите…
Он подошёл к ближайшему зеркалу, в отражении стоял мужчина... но не Михаил… не Андрей… и не Павел.
Обыкновенный мужчина лет сорока, с немного усталым лицом и растрёпанными волосами.
Михаил поднял руку и отражение повторило движение. Андрей в свою очередь шагнул ближе и отражение тоже шагнуло. Павел снял кепку и мужчина в зеркале провёл ладонью по волосам.
— Что за чертовщина? — прошептал Андрей.
На деревянных пластинках вспыхнули слова:
Третий ход.
Выберите, кем хотите остаться.
Надпись сменилась и появились два варианта:
«Вместе»
«Порознь»
Михаил посмотрел на остальных.
— Кажется, нас пытаются обмануть.
— Нет, — тихо произнёс Павел. — Кажется, нам кое-что показали.
Андрей долго смотрел в зеркало.
— «…как же это всё сложно… надо собраться, выход наверняка есть…» — проносились в этот момент шальные мысли.
А потом вдруг рассмеялся.
— Ну конечно. Один любит сладкое, другой острое, третий ест всё подряд…
— И что? — спросил Михаил.
— А то, что я всю жизнь думал, будто у меня просто странные вкусы.
Михаил хотел возразить, но осёкся. В отражение мужчины в зеркале улыбнулся и эта улыбка почему-то показалась каждому знакомой.
— Значит, мы… — начал Павел.
— Очень даже на это похоже… — ответил Андрей.
Некоторое время никто не произносил ни слова. Потом Михаил спросил:
— А что если выбрать «Вместе»?
— Не знаю.
— А если «Порознь»?
— Тоже не знаю.
— Замечательная игра. Правил нет, объяснений нет, зато решения принимай… — подвёл неутешительный итог Михаил.
Павел задумчиво погладил подбородок.
— Мне кажется, мы и раньше неплохо справлялись.
— С чем? — спросил Андрей.
— С жизнью.
И снова наступила тишина. В конце вагона негромко звякнул колокольчик, до завершения игры — остался один выбор.
Андрей посмотрел на Михаила, потом на Павла.
— Знаете что? Я ведь вас совсем не знаю.
— Взаимно, — отозвался Михаил.
— И всё-таки мне кажется, что расставаться пока рановато.
Павел улыбнулся.
— Тогда не будем торопиться.
Михаил пожал плечами.
— Ладно. Но если мы останемся вместе, предупреждаю: сладкое я есть не собираюсь.
— А я твою острую гадость. — ответил Андрей.
Они одновременно коснулись на пластине надписи «Вместе». Зеркала медленно потемнели и где-то далеко раздался знакомый хлопок.
Всё исчезло.
***
Андрей снова стоял посреди собственной кухни. На столе лежала открытая коробка с игрой, по полу были разбросаны разноцветные конфетти, чайник давно вскипел и отключился. Он некоторое время смотрел на коробку, а затем подошёл к зеркалу в прихожей.
Из отражения на него смотрел обычный мужчина лет сорока. Ни Михаил, ни Павел, только он сам.
— Ну и приснится же такое… — пробормотал Андрей.
Вернувшись на кухню, налил чай и машинально потянулся за карамелькой, но остановился и задумался…
Открыв холодильник и достав банку острого соуса, он посмотрел на оставшийся с ужина хлеб.
— А почему бы и нет?
Намазав хлеб соусом, положил сверху карамельку и осторожно откусил и тут же поморщился.
— Гадость какая…
И вдруг рассмеялся.
На столе тихонько щёлкнула деревянная коробка и на крышке появилась последняя надпись:
РУБЕЖ
Игра завершена.
Игроков: 1.
Победителей: 3.
***
Бесконечный плацкарт
Андрей проснулся от настойчивого стука. Он был ритмичным, немного раздражающим и совершенно не похожим на звук чайной ложки, которой он обычно размешивал сахар. Невольно пришлось открыть глаза.
Над ним покачивалась багажная полка. Поднявшись он увидел окно, за которым проплывал густой туман, а где-то неподалёку кто-то громко храпел.
— Только не это…
— Доброе утро! — жизнерадостно произнёс знакомый голос.
Андрей повернул голову.
На соседней нижней полке сидел Михаил и с аппетитом жевал бутерброд.
— Ты?!
— Нет, Эркюль Пуаро. Расследую загадочное исчезновение здравого смысла.
— Мы же вернулись домой… — немного рассеянно констатировал Андрей.
— Ты вернулся, — поправил Михаил. — А я, между прочим, даже раздеться не успел.
С верхней полки свесилась голова Павла.
— Господа, не могли бы вы выяснять отношения немного тише? Я только, только уснул.
— Где мы?! — возмутился Андрей.
— В поезде, — невозмутимо ответил Павел.
— Это я вижу!
— Тогда зачем спрашиваешь?
Андрей сел и огляделся.
Вагон был плацкартным. Самым обыкновенным, если не считать некоторых особенностей.
Полки тянулись в обе стороны, и исчезали вдали. Между ними покачивались занавески, за которыми слышались сонное бормотание, храп и негромкие разговоры. Изредка попадались пассажиры, но разглядеть их толком не удавалось: кто-то укрывался одеялом с головой, кто-то сидел спиной к проходу, а одна старушка вязала шарф, который уходил под соседнюю полку и, судя по всему, продолжался где-то в другом вагоне.
На столике перед Андреем стояли три стакана в подстаканниках, чай в них тихонько булькал, хотя никто его не размешивал.
По проходу проковыляла огромная тыква в ушанке, водружённая на платформу с коротенькими ногами. Из вырезанного рта торчал медный носик чайника.
— Кому ведьмин эль? Из болотной клюквы! Горячий, свежий! — зазывно скрипела тыква. — Вчерашний не предлагать, сам выпью!
— Почём? — тут же поинтересовался Михаил.
— За воспоминание о первом поцелуе.
— Дорого.
— Тогда за воспоминание о втором.
— А сдачу дадите? — не растерялся Михаил.
Тыква оскорблённо фыркнула паром и поковыляла дальше, только остался один не решённый вопрос в голове у всей троицы — «вот как можно членораздельно говорить, когда из рта торчит носик чайника… наверняка ведь с кипятком…»
— Я правильно понимаю, — медленно произнёс Андрей, оглядев всех своих спутников — что мы опять в игре?
Павел аккуратно спустился с верхней полки и поправил клетчатую кепку.
— Сомневаюсь. Игра закончилась, и я это прекрасно помню.
— Я тоже, — кивнул Михаил. — Зеркала, выбор, хлопок. Всё как положено.
— И мы выбрали «Вместе»? — решил уточнить Андрей.
— Выбрали.
— Тогда почему нас опять трое?
Михаил пожал плечами.
— Может, у них здесь слово «вместе» понимают буквально.
Андрей хотел возразить, но в конце прохода раздался металлический звон.
— Проверка проездных документов! — пронеслось между рядами полок.
По вагону двигался контролёр.
Высокий, тощий, в форменном кителе с блестящими пуговицами. Под фуражкой неестественного размера, виднелось лицо с единственным глазом. На месте второго тлел маленький оранжевый уголёк.
В одной руке контролёр держал компостер, в другой — толстую бумажную ведомость.
— Билеты приготовили! Безбилетные граждане следуют до ближайшей станции, где передаются Дикой Охоте! Особо несговорчивые — в угольный котёл!
— А если у нас льготы? — спросил Михаил.
Контролёр остановился.
— Какие?
— Мы трое, но человек один. — тут же выдал Михаил.
Контролёр медленно повернул голову.
— Очень смешно. Билеты предъявите.
— Нам их выдали, — вмешался Павел. — При посадке. На каждого.
— Предъявите!
Все трое принялись обыскивать карманы. Андрей нашёл карамельку, ключи от квартиры и квитанцию за электричество. Михаил — смятую салфетку и пакетик острого перца. Павел долго копался в чемодане, после чего извлёк запасные носки.
— Странно, — произнёс он. — Я точно помню, что билеты были.
— «Память» к проезду не принимается, — отрезал контролёр.
Он раскрыл тяжёлую ведомость и провёл костлявым пальцем по строчкам.
— Так… Вагон ноль. Трое пассажиров. Андрей, Михаил, Павел. Верно?
— Верно! — обрадовался Андрей.
— Однако по закрывающей ведомости пассажир один.
— Вот! — Михаил торжествующе поднял палец. — Мы же говорили!
— А по посадочной ведомости — трое.
— И это говорили!
— Следовательно, — контролёр захлопнул книгу, — у вас два неоплаченных места.
Повисла гнетущая тишина.
— Подождите, — осторожно начал Павел. — Но ведь билеты нам вручили.
— Вручение билета не означает регистрацию права проезда. — парировал контролёр.
— А что означает?
— Регистрацию права проезда.
Михаил задумчиво почесал затылок.
— Слушайте, а вы случайно не работали раньше в налоговой, образцовым инспектором?
Уголёк в глазнице контролёра зловеще вспыхнул ярче.
— Я предупреждаю: за оскорбление должностного лица при исполнении обязанностей, предусмотрена дополнительная станция!
— Простите, — поспешил вмешаться Андрей. — Мы не хотели вас обидеть. Просто произошла какая-то ошибка.
— У нас — ошибок не бывает. — сказал, как отрезал государственный служащий.
— А как же два лишних пассажира?
— Это не ошибка. Это нарушение.
— Чьё?!
— Ваше, разумеется.
Контролёр достал из кармана маленькие песочные часы и поставил их на стол. Вместо песка внутри пересыпался чёрный пепел.
— У вас пять минут на оплату. В противном случае — высадка.
— А куда высадка? — поинтересовался Павел.
— На ближайшую станцию.
— А она далеко? — подхватил Андрей.
— Для некоторых — очень.
Из-за занавески напротив послышалось тихое хихиканье. Андрей невольно поёжился.
— Хорошо. Сколько мы должны?
Контролёр заметно оживился, тут же раскрыв бумажную ведомость.
— Вот это деловой разговор! Два билета. Так… сейчас посмотрим. Оплата производится строго нематериальными ценностями.
— У меня есть воспоминание о втором поцелуе, — предложил Михаил.
— Не принимается.
— Почему?
— Вы уже предлагали его продавцу эля.
— Я только цену узнавал!
— Предложение уже зарегистрировано.
Павел задумчиво постучал пальцами по столу.
— А если рассказать вам что-нибудь, чего никто никогда не слышал?
— Например?
— Страшную историю.
— Про кого?
— Про вас.
Контролёр прищурился единственным глазом.
— Попробуйте…
Павел немедленно оживился.
— Жил-был один контролёр. Очень любил проверять билеты. И однажды попал в поезд, где все пассажиры оказались контролёрами…
— Достаточно! — рявкнул служащий.
— Я ещё даже до страшного не дошёл! — наигранно обиженно ответил Павел.
— Я дошёл. Продолжать не надо.
Павел кашлянул, скрывая улыбку.
— Тогда, может быть, предложите свои условия?
Контролёр снова открыл ведомость.
— За два недостающих билета полагается одна невозвратная ценность. В вашем случае… — он задержал палец на строке, — право произнести слова: «Это был не я».
— И всё? — удивился Михаил.
— И всё.
— Навсегда? — уточнил Андрей.
— А вам на сколько нужно?
— Ну… хотя бы до следующей станции.
— Молодой человек, у нас не прокат оправданий.
Павел перестал улыбаться.
— То есть если один из нас совершит что-нибудь дурное…
— Отвечать будете все. — внес разъяснение контролёр.
— А если мы действительно ни при чём? — решил уточнить Михаил.
— Доказывайте. Только без этих четырёх слов.
Андрей посмотрел на Михаила.
— С тобой это будет особенно трудно.
— Почему сразу со мной?!
— Вот видишь, уже начинаешь. — констатировал Андрей.
Пепел в часах стремительно подходил к концу, и контролёр нетерпеливо постучал компостером по ладони.
— Решайте.
— А можно хотя бы прочитать договор? — спросил Павел.
— Можно. Но сначала необходимо подтвердить личность каждого плательщика.
— Мы же объяснили, что личность у нас одна! — негодовал Андрей.
— Вот и проверим.
Он вынул из ведомости три тонких листка и протянул пассажирам.
На каждом было написано:
«Я подтверждаю, что являюсь собой».
— Подписывайте.
Андрей взял карандаш.
— А если мы все подпишемся одним именем?
— Тогда будет одна подпись.
— А если разными?
— Тогда три личности.
— Но мы же один человек! — не уступал Андрей.
Контролёр тяжело вздохнул.
— Господа, вы невероятно затрудняете простую процедуру. — терял терпение контролёр.
Он щёлкнул компостером.
— Придётся провести акустическую сверку.
Колёса перестали стучать. Исчез привычный гул вагона, и Андрей услышал, как где-то совсем близко скрипит кожа чужого ремня. Пахнуло мокрой шерстью, угольной гарью и подгоревшей карамелью. Кто-то крепко сжал его запястье. Под ногами дрогнул пол, по щеке прошёлся ледяной сквозняк. В нескольких шагах раздались три сухих щелчка, словно кто-то перебирал костяшки на старых счётах. Затем послышалось дыхание — тяжёлое, прерывистое, удивительно знакомое.
— Один, — прошелестел голос контролёра. — Два… — Михаил выругался сквозь зубы. — Три… — Павел шумно выдохнул. Андрей услышал стук собственного сердца. Почти сразу рядом застучало ещё одно, затем третье — в том же ритме. Чья-то ладонь легла ему на плечо, другая нащупала локоть. Запахло сырой бумагой и горячим железом. Компостер лязгнул так близко, что Андрей вздрогнул. — Не сходится, — раздражённо произнёс контролёр. — По документам один, а боятся трое.
И снова застучали колёса. Наваждение спало и Андрей обнаружил, что сидит на своей полке, крепко вцепившись в рукав Михаила, а Павел держал его за плечо.
Контролёр же, изучал ведомость с выражением глубокого служебного несчастья.
— За двадцать семь лет работы впервые такое безобразие!
— А Вы давно здесь работаете? — осторожно спросил Павел.
— Двадцать семь лет!
— И ни разу не ошибались?
— Я — нет. Ошибаются пассажиры.
Михаил осторожно высвободил рукав.
— Так сколько нас всё-таки?
— Трое.
— А личность?
— Одна.
— И сколько билетов нужно?
— Три.
— Но платить будем один раз?
— Два, — мрачно ответил контролёр. — За два недостающих места.
— Вот ведь несправедливость какая…
— Что?!
— Говорю, порядок у вас строгий. — выкрутился Михаил.
Контролёр положил на стол чистый бланк.
— Итак. Вы добровольно отказываетесь от права утверждать, что не имеете отношения к поступкам друг друга. Срок действия — бессрочно. Возврату и обмену не подлежит.
— А если мы передумаем? — спросил Андрей.
— Передумывать разрешается. Отменять — нет.
Павел взял бланк и внимательно прочитал документ.
— Здесь ещё мелким шрифтом написано: «Действует во всех мирах».
— Разумеется.
— Даже дома?
— Особенно дома.
Михаил задумчиво посмотрел на остальных.
— Знаете, а ведь это нечестно.
— Что именно? — спросил Андрей.
— Мы только познакомились. А отвечать друг за друга уже должны всю жизнь.
— Мы не совсем познакомились, — уточнил Павел.
— Тем более!
Андрей молчал, он вспомнил кухню, чайник, карамельки и нелепый бутерброд с острым соусом. Вспомнил, как легко согласился остаться вместе с двумя незнакомцами, которые, оказывается, были им самим.
— А если не платить? — спросил он.
Контролёр пожал плечами.
— На ближайшей станции вас встретит Дикая Охота.
— И что она с нами сделает?
— Не знаю. Это не в моей компетенции. Я билеты проверяю.
— А угольный котёл?
— Для тех, кто задерживает отправление.
— То есть для нас?
— Пока ещё нет…
Андрей посмотрел на Павла, тот снял кепку и аккуратно положил её на колени.
— Мне кажется, выбирать особенно не из чего.
— Есть из чего, — возразил Михаил. — Можно попробовать убежать.
— Куда? — спросил Андрей.
Михаил оглядел бесконечный вагон.
— Ладно... согласен, бегать здесь, пожалуй, бесполезно.
Андрей взял карандаш.
— Тогда давайте подпишем.
— Все трое? — уточнил Павел.
— Все трое.
Михаил вздохнул.
— Только потом не жалуйтесь, если я чего-нибудь натворю.
— Вот именно поэтому и подписываем, — ответил Андрей.
Все трое одновременно посмотрели друг на друга, и слегка кивнув все вместе поставили подписи, три разные подписи на одном бланке.
Контролёр внимательно их изучил, удовлетворённо кивнул и с оглушительным щелчком пробил документ компостером.
— Оплачено.
Он достал из кармана два маленьких билета и положил на стол.
— Проезд разрешён до следующей станции.
— А дальше? — спросил Андрей.
— Дальше другое ведомство.
— Какое ещё ведомство?!
— Не могу знать. Я на этом участке обслуживаю.
Контролёр направился к выходу, но на полпути остановился.
— И ещё одно.
Все трое насторожились.
— Если кто-нибудь из вас нарушит правила, ответственность несут все. Напоминаю: оправдание «это был не я» больше не действует.
— Мы поняли, — устало сказал Андрей.
Контролёр удовлетворённо кивнул и скрылся за занавеской. Несколько минут мужчины молчали, потом Михаил потянулся к стакану.
— Ну что, чайку?
— Ты же говорил, что не любишь холодный, — заметил Андрей.
— А когда это я такое успел сказать… а он ведь горячий.
Михаил сделал глоток и поморщился.
— Тьфу! Сладкий!
— Тогда это мой, — сказал Андрей.
— А где мой тогда? — возмутился Михаил.
Павел заглянул в свой стакан.
— Кажется, у меня.
— Почему у тебя?!
— Не знаю. Я его не трогал. — предположил Павел.
Михаил открыл рот, собираясь продолжить возмущение, но вдруг осёкся. Андрей медленно повернулся к нему… Павел поднял брови.
— Что? — насторожился Михаил.
— Ничего, — ответил Андрей. — Продолжай.
— Я просто хотел сказать, что это был не…
Вагон резко дёрнулся.
Где-то вдалеке раздался металлический звон. Из потолочного динамика донёсся хриплый голос:
— Внимание, пассажиры! Поезд прибывает на станцию…
Динамик зашипел. Михаил замер с открытым ртом.
— …Просьба приготовиться к следующему испытанию.
Павел аккуратно надел кепку.
— Ну вот. А я ведь говорил, что билеты лучше покупать заранее.
Андрей вздохнул и потянулся за карамелькой.
— Интересно, а домой мы когда-нибудь попадём?
Михаил посмотрел на него.
— Ты же уже попадал.
— И что?
— И ничего. Как видишь, не помогло.
За окном снова сгустился туман. На столике тихонько звякнули подстаканники, а на двух новых билетах проступила надпись:
«ОПЛАЧЕНО. ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ОСТАНОВКИ».
***
Перевалочная
Поезд остановился так неожиданно, что Михаил едва не опрокинул стакан с чаем.
— Ну вот! — возмутился он. — Даже допить не дали.
— Ты его и не собирался пить, — заметил Андрей. — Он же сладкий.
— А теперь, это между прочим, уже неважно. Главное — принцип!
Из динамика под потолком раздалось негромкое покашливание.
— Уважаемые пассажиры! Наш поезд прибыл на станцию «Перевалочная». Просьба всем и вся освободить вагон. Забытые вещи возврату не подлежат. Забытые пассажиры — тоже.
— А стоянка сколько? — поинтересовался Павел.
Динамик вновь зашипел.
— Стоянка закончена.
Двери вагона распахнулись.
— Оперативно работают, — поднимаясь пробормотал Андрей. — Чего расселись? На выход по одному.
Через минуту все трое стояли на пустынной платформе с чемоданом Павла и двумя билетами, на которых по-прежнему значилось: «ОПЛАЧЕНО. ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ОСТАНОВКИ».
Поезд за спиной тронулся почти бесшумно. Последний вагон растворился в тумане, оставив после себя запах угольного дыма и неприятное ощущение, что их высадили не совсем там, где следовало бы.
— Ну что, — сказал Михаил, — поздравляю с прибытием.
— Куда? — спросил Андрей.
— На Перевалочную.
— Это я прочитал!
— Тогда зачем спрашиваешь?
Павел тем временем изучал расписание, прибитое к покосившемуся столбу.
— Любопытно…
— Что там? — Андрей подошёл ближе.
В графе «Прибытие» стояло: «По обстоятельствам».
В графе «Отправление»: «По мере необходимости».
— Чьей необходимости? — уточнил Павел.
— Не написано… — ответил Андрей.
— Значит, не нашей, — заключил Михаил.
Немного оглядевшись, Андрей заметил, что сразу за станцией начинался посёлок.
Серые пятиэтажки стояли в ряд, вдоль разбитой дороги. Некоторые так глубоко осели в землю, что окна первых этажей едва выглядывали из-под пожухлой травы. В одном доме из окна третьего этажа торчала берёза. В другом вместо балкона висела старая железная кровать, на которой сушилось бельё.
В нескольких квартирах горели настоящие костры. Пламя освещало потолки, но ни дыма, ни признаков пожара не наблюдалось.
— Налицо серьёзное нарушение техники безопасности! — заметил Павел.
— Серьёзно? — Михаил посмотрел на него. — Это единственное, что тебя беспокоит?
— Пока да.
На пустыре возле детской площадки несколько маленьких лохматых существ вырезали рожицы из подгнившей репы. Одно из них, вооружённое огромным кухонным ножом, старательно ковыряло овощ, высунув язык от усердия.
— Дети? — спросил Андрей.
— Дети! — мило подтвердил Михаил.
— Не уверен… — ответил Павел.
Существо подняло голову, мило улыбнулось и показало длинные острые зубы и радостно помахало ножом.
— Хотя… это точно не дети, — заключил Михаил. — Наши бы уже друг у друга телефоны отбирали.
На фасаде бывшего продуктового магазина висел плакат:
«С ПРАЗДНИКОМ, ДОРОГИЕ ЖИТЕЛИ! ПРАЗДНИЧНОЕ ЗАСЕЛЕНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ!»
Ниже кто-то от руки приписал:
«Свободные места имеются. Отсутствие документов не является основанием для отказа».
— Как-то подозрительно гостеприимно, — сказал Андрей.
— Может, у них демографическая программа, — предположил Павел.
— Тогда почему никто не уезжает?
— А ты уже спрашивал?
Михаил не нашёлся что ответить и они пошли по дороге.
Из открытого окна первого этажа доносилась музыка. Пожилая женщина в цветастом халате стояла у плиты и переворачивала блины. Рядом, прямо посреди кухни, потрескивал костёр.
— Молодые люди! — окликнула она. — На праздник приехали?
— Мы проездом, — ответил Андрей.
— Все так говорят, блинчиков хотите?
Михаил остановился.
— С чем?
— Со сметаной, с вареньем. С чем пожелаете.
— А острое есть?
Женщина на секунду задумалась.
— Хрен имеется.
— Вот! — обрадовался Михаил. — Это по-нашему! Нормальные люди!
Андрей схватил его за рукав.
— Пойдём.
— Да я только спросил!
— Мы помним, чем закончились твои расспросы в поезде.
— Между прочим, билеты мы купили! — мгновенно оправдался Михаил.
— Очень задорого, — заметил Павел.
Женщина рассмеялась.
— Какие вы забавные! Заходите вечером. У нас сегодня гулянье. Всех угощаем!
— Спасибо! — крикнул Андрей, торопливо увлекая остальных дальше.
На центральной площади посёлка кипела жизнь.
Вокруг огромного костра водили хоровод. Кто-то играл на гармошке, кто-то жарил картошку, а возле импровизированной сцены двое мужчин в ватниках спорили, кому достанется приз за лучший праздничный костюм.
Один был наряжен медведем. Второй выглядел как обыкновенный электрик после тяжёлой смены.
— Я, между прочим, настоящий! — возмущался электрик.
— А я что, ненастоящий? — обижался медведь.
— Ты хотя бы костюм надел!
Михаил остановился, внимательно оглядел происходящее и задумчиво произнёс:
— Значит, так. Самайн у них вместо Дня посёлка, сиды вместо соседей по коммуналке, а лепреконы, судя по всему, заведуют местным ЖКХ. Всё здесь понятно… ничего нового, только оплату по квитанции, наверное, золотом принимают.
— А кто отвечает за вывоз мусора? — совершенно серьёзно спросил Павел.
— Вот это, — сказал Андрей, для убедительности подняв указательный палец вверх. — действительно важный вопрос!
— Правильно мыслите, товарищи! Конструктивно и на злобу дня так сказать.
Раздался голос у них за спиной.
Обернувшись, мужчины увидели полную женщину лет шестидесяти в пуховом платке, резиновых сапогах и стёганой куртке. Под мышкой она держала толстую папку, а на груди у неё красовался значок с надписью «ОРГКОМИТЕТ».
— Новенькие? — деловито спросила она.
— Проездом, — ответил Андрей.
— Это хорошо. У нас как раз свободные места появились.
— Где?
— В домах, милок. Где же ещё?
Женщина раскрыла папку.
— Фамилия?
— А это для чего? — насторожился Михаил.
— Для заселения.
— Мы не собираемся заселяться!
— Все сначала так говорят, — добродушно заметила женщина. — А потом привыкают.
— К чему привыкают? — ещё сильнее насторожился Михаил.
— …
Павел вежливо кашлянул.
— Простите, а вы не подскажете, как отсюда выбраться?
— Конечно, подскажу! Через посёлок идите, потом налево, к старому дубу. Там дорога.
— И всё? — удивился Андрей.
— А что ещё?
— Ничего, — поспешил ответить он. — Спасибо!
Женщина внимательно посмотрела на троицу.
— А вы, случаем, не родственники?
— В некотором роде, — сказал Павел.
— Мы вообще один человек, — зачем-то добавил Михаил.
Женщина оживилась.
— Так вам и проще! Одну квартиру оформим, коммуналку платить будете втроём.
— Мы же сказали, что уходим!
— Уходите, кто же вам мешает? — удивилась она. — Только праздник сначала посмотрите. Не каждый день такое бывает.
Она достала из кармана связку ключей.
— Вот, возьмите. Если передумаете — дом у старого дуба, номер семь. Там уже всё готово.
Михаил машинально протянул руку.
— Спасибо.
Ключ звякнул о его ладонь.
Улыбнувшись, женщина удовлетворённо кивнула.
— Ну вот и договорились. С новосельем!
И, не дожидаясь ответа, направилась к площади. Некоторое время мужчины молчали.
— Михаил… — повернувшись, медленно произнёс Андрей.
— Что?
— Зачем ты взял ключ?
— Она же сама дала!
— Мы не собираемся здесь жить!
— Так я тоже не собираюсь!
— Тогда на ***?!
Михаил посмотрел на ключ.
— Ну… вдруг пригодится.
Где-то за спиной раздался короткий металлический щелчок, все трое замерли. Звук был до неприятного знакомым… компостер.
— Слышали? — шёпотом спросил Павел.
— Слышали, — подтвердил Андрей.
Михаил попытался улыбнуться.
— Да ладно вам. Это же просто ключ.
Но улыбка получилась неубедительной.
Оставив праздник заселения и жизни позади, они двинулись дальше. Посёлок постепенно менялся, праздничная музыка становилась тише, дома — ниже, а улицы — пустыннее. За последней пятиэтажкой начиналась старая грунтовая дорога, уходившая к огромному дубу.
Под деревом стоял деревянный дом. Вернее, то, что от него осталось.
Покосившаяся крыша почти касалась земли. Толстые корни обвивали стены, проникали под фундамент и выпирали из оконных проёмов. Дом словно пытался выбраться из-под дерева, но давно оставил эту затею, а перед ним разлилось небольшое озеро.
— Номер семь, — прочитал Павел на табличке, прибитой к стволу.
— Совпадение. — сказал Михаил.
— Конечно, — согласился Андрей. — У нас вообще всё время совпадения…
Они подошли ближе и тут Андрей заметил странность.
В неподвижной воде отражался совсем другой дом: не разрушенный, не покосившийся, а уютный, с целой крышей, чистыми окнами и мягким светом внутри. За одним из окон виднелась кухня. На столе стоял чайник, рядом лежала тарелка с карамельками.
Андрей невольно шагнул вперёд.
— Это же…
— Твоя кухня? — тихо спросил Павел.
— Очень похожа!
Михаил присел на корточки.
— А у меня там соус стоит.
Он показал на маленькую баночку возле плиты. Павел тоже наклонился к воде.
— И хлеб свежий.
Несколько секунд все трое смотрели на отражение, Андрей поднял голову. Настоящий дом оставался развалиной.
— Странно… — пробормотал он.
— Что именно? — спросил Михаил.
— Там, в воде, всё как дома.
— Ну так, может, это и есть дом?
Павел покачал головой.
— Дом — это не всегда то, что выглядит как дом.
— Ой, только не начинай… — попросил Андрей.
Но Павел уже смотрел на ключ в руке Михаила.
— А ведь нам его не просто так дали.
— Да что вы к этому ключу привязались?! — возмутился Михаил. — Я же не подписывал ничего!
Снова раздался металлический щелчок. На этот раз совсем рядом и Михаил замолчал. Из-за дуба появилась знакомая женщина с папкой.
— А-а-а… Ну вот и пришли! — обрадовалась она. — А я уж думала, заблудитесь.
— Мы не собираемся здесь оставаться, — твёрдо сказал Андрей.
— Да кто же вас заставляет, милок?
— Тогда зачем вы дали ключ?
— Чтобы было куда вернуться.
— А если мы не хотим возвращаться?
Женщина удивлённо посмотрела на него.
— Не хотите — не возвращайтесь.
— И никаких условий?
— Какие ещё условия?
Михаил облегчённо выдохнул.
— Ну вот! А вы боялись.
Женщина протянула руку.
— Только ключик тогда верните.
Михаил поспешно положил ключ ей на ладонь.
Она покачала головой.
— Эх, молодёжь… Даже не заглянули, не посмотрели толком.
— На что? — спросил Павел.
— На дом.
Она указала на отражение в воде.
— Там ведь всё для вас приготовлено. И тепло, и спокойно. Никто не торопит. Никто ничего не требует.
Андрей снова посмотрел на уютную кухню. Ему вдруг отчаянно захотелось оказаться там, сесть за стол, налить горячего чая, развернуть карамельку: ничего не решать, никуда не ехать, просто остаться…
— А что будет, если мы войдём? — спросил он.
Женщина пожала плечами.
— Будете жить.
— Долго?
— Сколько захотите.
— А выйти можно?
— Конечно.
— И когда?
Она задумалась.
— Когда захотите уйти.
— А если не захотим?
Женщина улыбнулась.
— Тогда зачем уходить?
Михаил перестал вертеть головой, Павел медленно снял кепку. Вопрос оказался неожиданно трудным. Андрей смотрел на отражение, всё, чего ему сейчас хотелось, так это находилось там.
Но почему-то он вспомнил кухню в своей квартире – не такую красивую, а с чайником, который давно пора почистить от накипи, с холодильником, у которого плохо закрывалась дверца, с коробкой карамелек, купленных по акции… обыкновенную кухню… свою.
— Знаете, — сказал он наконец, — пожалуй, мы всё-таки пойдём.
Женщина вздохнула.
— Как знаете.
— Вы не обижаетесь?
— На что? — удивилась она. — Дом никуда не денется.
Михаил посмотрел на Андрея.
— А чай?
— Дома попьём.
— А соус?
— Купишь.
— А хлеб?
Павел надел кепку.
— Хлеб, Михаил, продаётся практически в любом магазине.
— Вот именно! — обрадовался Андрей. — Пошли.
Попрощавшись, они обошли озеро и направились по дороге за дубом. Через несколько минут Михаил оглянулся. Дом стоял на прежнем месте, в воде по-прежнему светились окна, но теперь за столом сидели три человека. Один разворачивал карамельку, другой что-то намазывал на хлеб, третий аккуратно складывал салфетку.
— Эй… — тихо позвал Михаил.
Андрей остановился.
— Что?
Михаил ещё раз посмотрел на отражение.
— Да ничего…
Он ускорил шаг. Дорога вывела их к старому автобусному павильону. На облупившейся табличке значилось:
«ПЕРЕВАЛОЧНАЯ. КОНЕЧНАЯ».
Под табличкой висело расписание. Павел подошёл поближе.
— Ну вот. А говорили, транспорта нет.
— И что там? — спросил Андрей.
Павел прочитал:
— «Отправление — по мере необходимости».
Михаил тяжело вздохнул.
— Да они издеваются.
Вдалеке послышался звук двигателя.
Из тумана медленно выполз старенький автобус с облупившейся краской. На лобовом стекле светилась табличка:
«РУБЕЖ. МАРШРУТ ПРОДОЛЖАЕТСЯ».
Автобус остановился, двери со скрипом раскрылись. За рулём сидел водитель в потёртой фуражке. Лица его было не разглядеть.
— Садитесь, граждане! — хрипло объявил он. — Следующая остановка по требованию.
— А куда едем? — спросил Павел.
— Куда надо.
— А точнее?
— Точнее не предусмотрено.
Михаил посмотрел на Андрея.
— Слушай, а у меня такое ощущение, что мы уже где-то это слышали.
Андрей молча поднялся в автобус, Павел последовал за ним, Михаил задержался на ступеньке.
— А билеты?
Водитель повернул голову.
— Билеты у вас уже оплачены.
— До какой остановки?
— До следующей.
Михаил закатил глаза.
— Ну конечно.
Он поднялся в салон и двери закрылись. Автобус тронулся, оставив позади посёлок, праздник и старый дом под дубом.
А на пустой платформе, возле которой они совсем недавно стояли, ветер перевернул забытый кем-то листок.
На нём было написано:
«Дом — это место, куда хочется вернуться. Домовина — место, откуда не уходят».
И ниже, совсем мелко:
«Выбор сделан. Проживание отклонено».
***
Чёрная река
Автобус остановился так резко, что Михаил едва не приложился лбом о спинку переднего сиденья.
— Да что ж у вас тут за манера такая?! — возмутился он. — Нельзя было нормально тормозить?
— Приехали. — объявил водитель.
— Куда?
— На конечную.
— Мы же только сели!
— А я вас и не задерживаю.
Павел выглянул в окно. За мутным стеклом виднелись несколько голых деревьев и деревянный столб с покосившейся табличкой.
— А дальше транспорт предусмотрен?
— Предусмотрен.
— Какой?
— Водный.
— А пересадка далеко?
Водитель повернул голову.
— За автобусом.
Михаил тяжело вздохнул.
— Слушайте, а у вас здесь случайно не одна школа повышения квалификации для всех работников транспорта? А то регламент трудовых обязанностей подозрительно схожий…
— Нет, — ответил водитель. — Разные.
— А так и не скажешь.
Двери со скрипом открылись.
Андрей первым спустился на землю, за ним Павел со своим чемоданом, Михаил задержался возле кабины.
— А если нам обратно понадобится?
— Не понадобится.
— Откуда знаете?
— У меня расписание.
Двери захлопнулись, автобус развернулся на узкой дороге и скрылся в тумане.
Некоторое время трое стояли молча.
— Ну что, — произнёс Андрей, — посмотрим, куда нас привезли.
Они обошли остановку и увидели реку.
Она была широкой, совершенно чёрной и неподвижной. Густой туман лежал на воде ровным слоем, словно кто-то заботливо накрыл её огромным серым одеялом. На противоположном берегу едва различался одинокий фонарь.
Вода не отражала ни деревьев, ни неба. Даже редкие льдины, медленно проплывавшие вдоль берега, не оставляли на ней заметных следов.
— Мрачновато тут… — заметил Михаил.
— Зато тихо, — ответил Павел.
Словно в опровержение его слов из тумана донеслось протяжное пение.
На дальнем берегу, среди сухого камыша, сидели несколько девушек в венках из пожухлой осоки. Они пели что-то удивительно красивое и печальное, растягивая слова на старинный лад.
— Это кто ещё? — спросил Андрей.
— Русалки, наверное, — предположил Михаил.
— В ноябре? — усомнился Павел.
— А у них, по-твоему, сезонная работа? — решил уточнить Михаил.
Одна из девушек повернула голову в их сторону и помахала рукой. Михаил хотел было ответить тем же, но Андрей предусмотрительно удержал его руку.
— Не надо.
— Да я просто поздороваться!
— Ты уже один раз просто ключ взял.
— И что? Вернул же!
— Вот и не начинай. — решительно завершил спор Андрей.
Чуть дальше, посреди реки, показалась дрейфующая пылающая тыква.
Под ней обнаружилась широкая зелёная голова с усами, а ещё ниже — плечи и две огромные руки, лениво раздвигавшие воду. Существо подплыло ближе.
— Эй, сухопутные! В кости сыграем?
— На что? — немедленно заинтересовался Михаил.
— На удачу!
— А выигрыш какой?
— Удача!
— А если проиграем?
— Тогда неудача!
Павел заинтересованно посмотрел на собеседника.
— Простите, а вы случайно не водяной?
— Он самый! — довольно ответило существо. — А сегодня ещё и Фонарщик. Совмещаю!
— А дополнительная ставка предусмотрена? — решил продолжить Михаил.
Водяной оживился.
— Конечно! Можно жизнь поставить!
— Спасибо, — поспешно вмешался Андрей. — Мы не играем.
— Зря! — обиделся водяной. — Сегодня мне ещё никто не проиграл!
— А выигрывал кто-нибудь? — уточнил Павел.
Водяной задумался.
— Тоже нет.
— Значит, желающих немного.
— Да народ нынче осторожный пошёл!
Он нырнул, оставив на поверхности горящую тыкву, которая ещё некоторое время покачивалась.
— С каждым разом всё интереснее… — пробормотал Андрей.
Чуть поодаль, у самой воды стоял деревянный указатель.
«ПЕРЕПРАВА. ОБРАТНОГО ДВИЖЕНИЯ НЕТ. ПРЕТЕНЗИИ ПРИНИМАЮТСЯ НА ТОМ БЕРЕГУ».
— Замечательно, — сказал Михаил. — Даже пожаловаться заранее нельзя.
— Ну это логично, — заметил Павел. — Пока не переправился, оснований для претензии нет.
— Павел, ты иногда пугаешь меня больше, чем вся здешняя нечисть.
В этот самый момент, Андрей, машинально сунул руку в карман, нащупал связку домашних ключей и вдруг вскрикнул.
— Ай!
И выдернул руку, на ладони краснела тонкая полоска ожога.
— Что случилось? — спросил Павел.
— Ключи горячие!
Михаил недоверчиво посмотрел на него.
— Да ладно… с чего бы им нагреваться?
И при этом попытался расстегнуть кожаную куртку.
— Да чтоб тебя!
Металлический бегунок молнии обжёг ему пальцы.
В ту же секунду Павел с удивлением обнаружил, что его чемодан в руках стал непомерно тяжёлым.
— Господа… у нас, кажется, небольшое затруднение.
— Какое ещё?!
— Чемодан не поднимается.
Михаил взялся за ручку, чемодан не сдвинулся с места.
— Ты что туда положил, кирпичи?
— Личные вещи.
— Сколько?!
— Немного.
— Павел, он весит, как чугунный паровоз, на котором мы сюда ехали!
Туман сгустился. От воды потянуло холодом, а на металлических застёжках чемодана выступил белёсый иней.
Андрей осторожно потрогал карман через ткань.
— Похоже, железо здесь не любят.
— А мы ему что сделали? — возмутился Михаил.
С берега раздался негромкий голос:
— Не железо вас не любит. Время сейчас такое.
Все трое обернулись на голос и увидели старую лодку. Возле неё сидел пожилой мужчина в резиновых сапогах и потёртой телогрейке. На коленях у него лежал кусок хлеба с салом. Рядом стояла кружка, от которой поднимался пар.
— Переправляться будете? — спросил он.
— Если получится, — ответил Андрей.
— Получится.
— А с железом что?
Старик откусил хлеб.
— Самайн. Когда туман поднимается, железо к живым не подпускает.
— А когда опускается? — уточнил Павел.
— Тогда подпускает.
— Очень развёрнутое объяснение, — пробормотал Михаил.
Старик даже не обратил на эти слова внимания.
— Железо оставляйте на берегу. В лодке оно вам ни к чему.
— А ключи? — спросил Андрей.
— Какие?
— От квартиры.
— Квартиру с собой везёте?
— Нет.
— Значит, и ключи пока не нужны.
Андрей хотел возразить, но туман внезапно поредел. Металл в кармане перестал жечь и удалось достать связку.
Обыкновенные ключи. От входной двери, от почтового ящика, от замка, который давно собирался поменять. Несколько секунд Андрей смотрел на них.
— А потом забрать можно?
— Если вернётесь.
— Но у вас же написано, что обратного движения нет!
— У меня написано, что переправа обратно не ходит, — поправил старик. — Про ваши ноги там ничего нет.
Михаил хмыкнул.
— А дед-то с характером!
Павел тем временем присел возле чемодана.
— А как быть с моими вещами?
— Оставляй.
— Там документы.
— Пригодятся — заберёшь.
— А если не пригодятся?
— Значит, так надо.
Павел открыл рот, но передумал спорить.
— Ладно, — сказал он наконец. — Пожалуй, рискну.
Он поставил чемодан под дерево.
Михаил расстегнул куртку, пока молния снова не раскалилась, и повесил её на низкую ветку.
— Ну вот. Теперь ещё и раздеваться заставляют.
— Никто тебя не заставляет, — заметил Андрей.
— Конечно! Просто либо куртку снимай, либо пальцы оставляй!
Андрей положил ключи на землю рядом с чемоданом. Туман снова пополз к берегу. Связка едва слышно звякнула. В этот момент Андрей почувствовал странное облегчение, словно вместе с ключами оставил что-то гораздо более тяжёлое.
— Ну что, граждане пассажиры, — сказал старик, поднимаясь, — с вещами разобрались. Теперь с оплатой.
Михаил оживился.
— А вот это уже интересно. Сколько?
— Денег не беру.
— Опять?!
— А вы что, уже где-то платили?
— Было дело, — мрачно ответил Андрей.
— И чем?
— Правом оправдываться.
Старик внимательно посмотрел на него.
— Дорого.
— Вот и я говорю! — обрадовался Михаил.
— Только вы, похоже, ещё не поняли насколько. — констатировал старик.
Он поднялся, подошёл к лодке и проверил привязанный к колышку канат. Павел вежливо кашлянул.
— Так чем же оплачивается переправа?
— Уверенностью.
— В чём? — спросил Андрей.
— В завтрашнем дне.
Михаил помолчал.
— А поподробнее можно?
Старик уселся на край лодки.
— У каждого человека есть такая привычка: думать, что завтра непременно станет лучше. Сегодня трудно — завтра полегчает. Сегодня не получилось — завтра получится. Сегодня не успел — завтра успеешь.
— И что? — спросил Андрей.
— Ничего. Просто оставите это здесь.
— То есть завтра лучше уже не будет? — насторожился Михаил.
— Почему же? Может, будет.
— А может, не будет?
— Может, и не будет.
Павел задумчиво поправил кепку.
— Позвольте уточнить. Вы забираете именно уверенность, а не возможность благоприятного исхода?
— Именно.
— И никаких гарантий?
— Никаких.
Михаил посмотрел на остальных.
— Мужики, а чего мы тогда переживаем? Авось да повезёт!
Старик впервые поднял на него глаза.
— Авось?
— Ну да.
— Это что ещё такое?
— А это, дед, у нас вместо гарантий!
Перевозчик задумался. Он явно хотел что-то спросить, но потом передумал.
— Странные вы люди.
— Есть немного, — согласился Андрей.
— Так что, согласны?
Андрей посмотрел на чёрную воду. Он хотел домой, очень хотел. Ему хотелось снова оказаться на своей кухне, поставить чайник, открыть коробку карамелек и наконец понять, что всё происходящее осталось позади.
До сих пор он почему-то был уверен, что рано или поздно так и случится.
Не знал когда, не понимал как, но был уверен — и теперь старик предлагал оставить именно это.
— А если я не соглашусь? — спросил Андрей.
— Останешься здесь.
— Надолго?
— Пока не решишь.
— А если вообще не решу?
— Значит, вообще останешься.
Михаил посмотрел на воду.
— Здесь хотя бы магазин есть?
— Был, — ответил старик.
— И где он?
— Утонул.
— Прекрасно.
Павел снял кепку и задумчиво провёл ладонью по волосам.
— Господа, мне кажется, мы опять оказались перед выбором, который невозможно оценить заранее.
— Удивил, — пробормотал Михаил.
— Я к тому, что никаких оснований считать противоположный берег лучше нынешнего у нас нет.
— А хуже можно считать?
— Тоже нет.
— Вот! — Михаил поднял палец. — Значит, пятьдесят на пятьдесят!
— Это не так работает, — возразил Павел.
— А мне так спокойнее!
Старик терпеливо ждал. Наконец Андрей вздохнул.
— Ладно. Согласен.
— И я, — сказал Павел.
Михаил пожал плечами.
— А мне что, одному здесь оставаться? Конечно, согласен.
Перевозчик кивнул.
— Тогда садитесь.
— И всё? — удивился Андрей.
— А что ещё?
— Вы же должны как-то забрать плату!
— Уже забрал.
Андрей прислушался к себе, ничего не изменилось.
Он помнил свою квартиру, чайник, любимые карамельки. Помнил поезд, контролёра, посёлок и дом под дубом, он даже по-прежнему хотел домой.
Но когда попытался представить, как однажды откроет дверь собственной квартиры, обнаружил, что больше не может почувствовать прежней уверенности.
Дом существовал, возвращение было возможно, только обещания больше не было и от этого стало неожиданно холодно.
— Садитесь, — повторил старик. — Туман поднимается.
Они забрались в лодку. Старик оттолкнулся длинным деревянным шестом и лодка медленно отошла от берега.
Чёрная вода сомкнулась за ней без единого всплеска. На середине реки стало совсем тихо, даже русалки перестали петь.
Туман висел так низко, что противоположный берег исчез. Только изредка появлялся тусклый оранжевый огонёк — водяной продолжал свои поиски желающих сыграть в кости.
— Слушайте, — негромко произнёс Михаил, — а лодка-то у нас деревянная?
— Деревянная, — ответил перевозчик.
— А гвозди?
— Какие гвозди?
Михаил посмотрел на борт.
— Ну… которыми доски скрепляют.
— Нет гвоздей.
— А на чем держится?
— Держится же.
— Убедительно.
Павел осторожно провёл пальцем по шву между досками.
— Действительно. Ни одного металлического крепления.
— А вы думали, я первый день людей вожу? — спросил старик.
В этот момент из тумана донёсся знакомый свист. Андрей вздрогнул, свист был тихим, почти домашним. Так свистел его старый чайник, когда вода начинала закипать, он обернулся.
Позади, там, где должен был остаться берег, сквозь туман проступило маленькое освещённое окно. За ним угадывался кухонный стол, Андрей прищурился и его сознание нарисовало на столе чашку… его чашку, с маленьким сколом на ручке.
— Что там? — спросил Павел.
— Кажется, дом…
Михаил тоже повернулся.
— Где?
— Там.
Но окно уже исчезло и остался только туман. Андрей продолжал смотреть назад.
— Не оглядывайся, — негромко сказал перевозчик.
— Почему?
— Чай остынет.
Андрей медленно повернулся обратно. Он не знал, было ли увиденное настоящим и впервые не стал требовать объяснений. Лодка продолжала двигаться.
Через некоторое время Павел спросил:
— Простите, а вы давно здесь перевозите?
— Давно.
— И много людей переправили?
— Хватает.
— А все платят одинаково?
Старик покачал головой.
— Нет. Кто память оставляет, кто радость, кто страх. Один недавно молодость предлагал.
— И взяли? — заинтересовался Михаил.
— Нет.
— Почему?
— Не его была.
— А чья?
— Внука.
Михаил присвистнул.
— Вот ведь люди…
Старик посмотрел на него.
— Люди разные.
— Это точно, — согласился Андрей.
Некоторое время плыли молча, потом Михаил неожиданно произнёс:
— Быть или не быть, вот в чём вопрос…
Павел повернул голову.
— Вообще-то вопрос в том, на какой берег.
— А ты, Павел, никогда не задумывался, что это может быть один и тот же вопрос?
Павел хотел ответить, но вдруг улыбнулся.
— Знаешь, Михаил, пожалуй, задумывался.
— И что?
— Пока не решил.
— Вот и я тоже.
Перевозчик тихонько усмехнулся.
— Философы…
— Нет, — ответил Андрей. — Пассажиры.
Противоположный берег появился неожиданно. Сначала из тумана проступили голые деревья, потом узкая полоса земли и деревянный причал. Лодка мягко ткнулась носом в берег.
— Приехали, — объявил перевозчик.
— И что теперь? — спросил Андрей.
— Выходите.
— А дальше?
— Дальше сами.
Михаил поднялся первым.
— Ну что, теперь-то домой попадём?
Андрей хотел привычно ответить, что обязательно попадут: что всё это когда-нибудь закончится, что надо только немного потерпеть, но слова почему-то не пришли.
Он посмотрел на Михаила, потом на Павла.
— Не знаю, — сказал он наконец.
И это прозвучало гораздо страшнее, чем он ожидал. Павел поправил кепку.
— По крайней мере, мы добрались до этого берега.
— А дальше? — спросил Андрей.
Михаил пожал плечами.
— Авось.
И впервые за всё путешествие никто не стал спорить. Они выбрались на берег, старик приготовился отчалить.
— Подождите! — окликнул его Павел.
Старик обернулся.
— Что ещё?
— А наши вещи?
— Какие?
— Чемодан. Куртка. Ключи.
— На том берегу остались.
— И как теперь их забрать?
— Если понадобятся, дорогу найдёте.
— Но обратного движения нет!
Старик пожал плечами.
— У меня нет.
Он оттолкнулся шестом, и лодка медленно растворилась в тумане. Михаил проводил её взглядом.
— Слушайте, а дед-то хитрый.
— Почему? — спросил Андрей.
— Уверенность забрал, а про обратную дорогу ничего толком не сказал.
Павел задумчиво кивнул.
— Формально условия соблюдены.
— Вот именно! — возмутился Михаил. — Опять формально!
Андрей невольно рассмеялся и вдруг понял, что смеётся не потому, что уверен в благополучном исходе, просто ситуация действительно была смешной.
Они стояли на незнакомом берегу, без вещей, без билетов, без малейшего представления о том, куда идти, зато все трое были живы и вместе.
За их спинами тихо плеснула вода. На этом берегу росло старое дерево, на его ветвях висело выцветшее пальто, рукава которого слегка покачивались на ветру.
Рядом, прямо посреди пустой поляны, стояла деревянная дверная коробка: без стен, без забора, обыкновенная дверь, открытая настежь, а рядом лежал маленький ключ.
Михаил остановился.
— О!
Андрей и Павел одновременно посмотрели на него.
— Нет! — хором произнесли они.
— Да я просто хотел посмотреть!
— Мы помним, — ответил Андрей.
Михаил обиженно засунул руки в карманы.
— Никакого доверия к человеку…
Павел подошёл к двери и внимательно её осмотрел.
— Любопытно. Ручка имеется.
— И что? — спросил Андрей.
— В прошлый раз её не было.
Они переглянулись. За дверью туман медленно расступался, открывая узкую тропинку, уходящую между деревьями.
Андрей посмотрел на товарищей.
— Ну что, пойдём?
— Куда? — спросил Михаил.
Андрей пожал плечами и показал рукой в сторону распахнутой двери.
— Посмотрим.
Павел первым шагнул в дверь к тропинке, Михаил последовал за ним, Андрей задержался на мгновение и оглянулся на чёрную реку.
Вода по-прежнему не отражала небо, но теперь в ней виднелись три маленькие человеческие фигуры, удалявшиеся от берега.
Андрей моргнул и отражения исчезли.
— Андрей! — позвал Михаил. — Ты идёшь?
— Иду!
Он поспешил следом, а на дереве, где висело старое пальто, ветер шевельнул полу одежды и из внутреннего кармана выпал сложенный вчетверо листок.
Он медленно опустился на землю. На нём было написано:
РУБЕЖ
Ход четвёртый завершён.
Уверенность утрачена.
Надежда сохранена.
Вероятность благоприятного исхода — не установлена.
А ниже, совсем мелко, появилась ещё одна строка:
«Авось» — значение неизвестно.
***
Комбинат «КОЛОСС»
Дорога за Чёрной рекой оказалась неожиданно хорошей. Ровный асфальт, свежая разметка, фонари через каждые пятьдесят метров. Правда, ни один из них не горел.
— Цивилизация, — заметил Михаил.
— Не спеши, — ответил Андрей. — Мы уже один раз обрадовались автобусу.
Павел шёл немного позади. Без чемодана он выглядел непривычно, словно оставил на другом берегу не только багаж, но и часть своего служебного положения.
— Хорошая дорога должна куда-нибудь вести, — сказал он.
— Обычно к перекрёстку, — отозвался Михаил.
Через несколько минут из тумана проступила кирпичная стена. Она тянулась в обе стороны, теряясь во мраке. Над ней поднимались заводские трубы, выбрасывавшие густой оранжевый дым. Внутри дыма поблёскивали искры, будто кто-то зажигал новогодние гирлянды.
На воротах висела вывеска:
КОМБИНАТ «КОЛОСС»
Ниже, на отдельной табличке, значилось:
ПЕРЕРАБОТКА НОЧИ. КРУГЛОСУТОЧНО.
— Удобно, — сказал Михаил. — Сырьё всегда под рукой.
Андрей посмотрел на дорогу, та упиралась непосредственно в ворота. По обе стороны от неё начинался густой лес, деревья которого стояли так тесно, что между стволами невозможно было различить даже просвета.
— Похоже, нам сюда.
— А если не сюда? — спросил Михаил.
— Тогда только обратно к деду с лодкой.
— Нет уж. Я у него больше ничего покупать не собираюсь.
Ворота были приоткрыты. Из-за них доносился низкий гул, перемежавшийся металлическими ударами. Они вошли.
За воротами начиналась территория огромного предприятия. Между корпусами тянулись трубы, над головой проходили рельсовые пути, по которым медленно перемещались пустые вагонетки. В окнах цехов горел желтоватый свет.
Нигде не было видно ни одной живой души.
Зато работа шла полным ходом.
В открытом проёме ближайшего корпуса двигалась конвейерная лента. По ней плыли металлические тыквы, каждая размером с небольшой чемодан. Под огромным прессом они приобретали округлую форму, затем специальный механизм прорезал им глаза и зубастые рты.
Готовые изделия самостоятельно спрыгивали с ленты и уходили в темноту на тонких железных ножках.
— Игрушки делают, — предположил Павел.
— Для кого? — спросил Андрей.
— Не знаю. Но я бы своим детям такие не покупал.
Одна из тыкв задержалась возле ворот. Повернула голову, скрипнула челюстью и побежала дальше.
— А она бы и не продалась, — заметил Михаил.
На стене висел плакат с изображением улыбающегося рабочего:
НОЧЬ НЕ ЖДЁТ. НЕ ЖДИ И ТЫ!
Под плакатом стояла инвалидная коляска.
В ней сидел пожилой мужчина в засаленной рабочей куртке. Его лицо было покрыто глубокими морщинами, а вместо левого глаза виднелась тёмная впадина. Правый глаз внимательно следил за газетой.
— Добрый вечер, — вежливо произнёс Павел.
Мужчина перевернул страницу.
— Кому как.
— Подскажите, пожалуйста, как нам пройти через комбинат?
— Ногами.
Михаил одобрительно кивнул.
— Чувствуется, что специалист.
Мужчина наконец поднял голову.
— Вам куда?
— На другую сторону, — сказал Андрей.
— Тогда через цеха. По территории обхода нет.
— А вы здесь работаете?
— Верлиока. Старший мастер.
— А имя? — поинтересовался Михаил.
— Я и сказал.
Верлиока снова уткнулся в газету, Павел поправил кепку.
— А производство у вас какое?
— Ночное.
— Это понятно. А что выпускаете?
— Что поступает, то и выпускаем.
— Глубокая переработка, — уважительно заметил Михаил.
В этот момент за их спинами раздался грохот.
Одна из механических тыкв застряла между направляющими. Лента продолжала двигаться, железные лапки беспомощно скребли по полу, а пресс размеренно опускался всё ниже.
Верлиока вздохнул.
— Опять двадцать пять.
Он отложил газету, взялся за подлокотники коляски и легко поднялся.
Андрей ожидал увидеть невысокого, сгорбленного старика, но Верлиока поднимался всё выше.
Его спина распрямилась, голова оказалась почти на уровне заводского плаката. Старший мастер шагнул к конвейеру, ухватил застрявшую тыкву одной рукой и выдернул её вместе с металлической направляющей.
Механизм продолжал работать.
— Я кому говорил под пресс не лезть?!
Тыква жалобно звякнула.
Верлиока швырнул её обратно на ленту.
От удара дрогнул пол. На ближайшей бетонной колонне появилась трещина, сверху посыпалась штукатурка.
— Безобразие, — проворчал мастер.
Он вернулся к коляске, сел, устроил газету поудобнее и только тогда заметил, что посетители стоят неподвижно.
— Вы чего?
— Ничего, — поспешил ответить Андрей, делая шаг назад.
— Так идите. Чего проход загораживать?
Михаил осторожно взглянул на треснувшую колонну.
— А вы давно здесь работаете?
— Давно.
— А на пенсию не собираетесь?
Верлиока удивлённо посмотрел на него.
— С чего бы?
Михаил открыл рот, подумал и закрыл.
— Справедливо.
Они двинулись к ближайшему цеху.
Уже за дверью Андрей остановился.
— Вы это видели?
— Что именно? — спросил Павел.
— Как он встал!
— Видели.
— И?!
— Андрей, — сказал Михаил, — я сейчас больше переживаю за тех, кто у него на больничном.
Первый цех оказался длинным, низким помещением, заполненным оборудованием.
Под потолком проходили толстые трубы. На стенах висели часы. Одни показывали без пяти двенадцать, другие — четверть третьего. На третьих вообще отсутствовали стрелки, но они продолжали громко тикать.
Вдоль стен стояли железные шкафы с табличками:
«НОЧЬ ОБЫКНОВЕННАЯ».
«НОЧЬ БЕССОННАЯ».
«НОЧЬ БЕЗЛУННАЯ».
На последнем шкафу висел увесистый замок.
— Склад готовой продукции? — предположил Павел.
Михаил наклонился к ближайшему шкафу и прислушался. Внутри кто-то тихо ворочался.
— Мужики, а давайте ничего не открывать. — порекомендовал Павел.
— Разумное предложение, — согласился Андрей.
Они пошли дальше.
На огромных катушках медленно наматывалась чернота. Именно чернота — не ткань, не плёнка, не проволока. Она тянулась из потолочных отверстий широкими полосами, блестела влажными краями и исчезала в закрытых металлических контейнерах.
Иногда лента обрывалась, тогда из разрыва на пол падала небольшая тень, несколько секунд беспорядочно металась между станками и уползала под оборудование.
— Некондиция, — определил Павел.
— А ты уверен, что это не готовая продукция? — спросил Михаил.
— Нет.
— Тогда не будем мешать технологическому процессу.
В конце цеха обнаружилась дверь с надписью «ВЫХОД».
Андрей обрадовался, потянул её на себя и едва успел отступить. За дверью не оказалось коридора.
Там медленно вращался огромный барабан, заполненный чем-то тёмным. По его поверхности ползали оранжевые искры. Воздух втягивало внутрь с такой силой, что край одежды Андрея немедленно потянулся к проёму.
Михаил схватил его за плечо, Павел навалился на дверь и втроём они захлопнули её.
За металлом что-то тяжело ударило, потом ещё раз и всё стихло.
Некоторое время они молчали.
— Неправильный выход… — отдышавшись сказал Павел.
— Да что ты говоришь! — выдохнул Андрей.
Михаил посмотрел на надпись.
— Может, это для продукции?
— Тогда могли бы написать.
— Написали. «Выход».
Павел попробовал ручку соседней двери.
Та открылась и вела в обычный коридор.
— Наверное, нам лучше сюда.
Андрей задержался на мгновение, глядя на первую дверь.
Он впервые отчётливо понял: если бы Михаил не успел схватить его, механизм наверное даже не заметил бы постороннего предмета и продолжил бы вращаться точно так же.
Коридор вывел их во внутренний двор, здесь было неожиданно тихо.
Со всех сторон поднимались стены старых производственных корпусов. На верхних этажах тянулись узкие балконы с зелёными, потёртыми перилами. За некоторыми окнами висели домашние занавески, в других горел тусклый свет.
В одном окне стояла кастрюля с цветком, в другом сушились носки.
— Это ещё что? — удивился Михаил. — Общежитие?
— Может, административный корпус, — предположил Павел.
— С носками?
— Администрация тоже люди, наверное…
Посреди двора стояли детские качели. Ржавые стойки, две пары цепей и сидений не было. Одна пара цепей слегка покачивалась.
Андрей остановился.
— Ветра ведь нет?
Павел посмотрел вверх.
— Нет.
Цепи качнулись сильнее, раздался короткий скрип, а следом — детский смех… негромкий, словно кто-то прыснул в ладонь.
Михаил повернулся к окнам и крикнул.
— Эй! Есть кто?
Никто не ответил.
В луже под качелями отражалась большая хрустальная люстра. Она висела где-то высоко, освещённая множеством свечей.
Андрей поднял голову. Над двором было только чёрное небо, перечёркнутое трубами и он снова посмотрел в лужу.
Люстра медленно покачивалась.
— Мужики…
— Вижу, — сказал Павел.
— И я вижу, — добавил Михаил. — Давайте договоримся, что это нас не касается.
За стеной с грохотом заработал механизм. Качели остановились.
В тишине послышались быстрые маленькие шаги. Кто-то пробежал по мокрому асфальту, обогнул их и исчез возле дальнего корпуса, но ни один из троих никого не увидел.
Михаил проводил невидимого бегуна взглядом.
— У меня в детстве во дворе тоже качели были.
— И что? — спросил Андрей.
— Сиденья были.
Павел присел возле лужи.
— Странно.
— Что ещё?
— Люстра отражается, а мы нет.
Андрей невольно посмотрел вниз в отражение, действительно — в тёмной воде сияла люстра, покачивались хрустальные подвески, но рядом не было ни их ног, ни силуэтов.
Михаил отступил на шаг.
— Павел, ты не мог бы перестать замечать всякую ерунду?
— Могу, — ответил тот. — Но она от этого никуда не денется.
Из-за угла послышалось воркование. Обычное, знакомое каждому городскому жителю. Возле кирпичной стены толпились голуби.
Штук десять, не меньше. Серые, сизые, с переливчатыми шеями, они беспокойно переступали лапками и вытягивали головы в сторону бетонного выступа.
На выступе лежала горбушка чёрного хлеба.
— Ну хоть кто-то нормальный, — облегчённо сказал Михаил.
Голуби подпрыгивали, хлопали крыльями, но ни один не взлетал.
Павел подошёл ближе.
— Почему они не могут достать угощение?
— Высоко, — ответил Андрей.
— Голубям?
Михаил посмотрел на птиц.
— Может, местные… кормят хорошо, летать разучились.
Один голубь расправил крылья и попытался подняться, на мгновение его лапки оторвались от земли и… он словно наткнулся на невидимую преграду и тяжело опустился обратно. Остальные даже не удивились.
Андрей подошёл к выступу и взял хлеб. Горбушка была сухой, твёрдой, но вполне настоящей.
— А откуда он здесь? — спросил Михаил.
— Не знаю.
— И ты собираешься его взять?
— Уже взял.
Андрей попробовал разломить хлеб, но тот оказался слишком крепким. Тогда Павел взял горбушку, упёр её в ладони и с негромким хрустом переломил пополам.
— Вот так.
Он протянул одну половину Андрею, а другую начал крошить голубям.
Птицы немедленно окружили его ботинки.
— Ну вот, — сказал Павел. — А то стоят голодные.
Михаил присел рядом.
— Дай кусочек.
— Себе хочешь оставить?
— Голубям, Павел. Я пока не настолько проголодался.
Он раскрошил несколько ломтиков и бросил их чуть дальше, чтобы досталось тем птицам, которых оттеснили остальные.
Андрей тоже присоединился. На несколько минут всё стало почти обыкновенным, трое мужчин стояли посреди старого двора и кормили голубей чёрным хлебом.
Ворковали птицы, шуршали крылья, где-то за стеной работал завод.
Павел улыбнулся.
— У нас во дворе один такой был, совсем ручной… с рук ел.
— У меня сосед голубей держал, — вспомнил Андрей. — Каждое утро выпускал. Полдвора потом отмывали.
— Романтика, — сказал Михаил.
Последний кусочек хлеба упал на асфальт, и тогда все голуби одновременно перестали клевать.
Они подняли головы, не на людей, а на качели. Цепи медленно натянулись и снова раздался детский смех. Только теперь он зазвучал близко… очень близко…
Один из голубей тихо заворковал, и все птицы разом взлетели. Высоко, легко и без малейшего усилия.
Они поднялись над крышами и исчезли в темноте. Андрей смотрел им вслед.
— Так они всё-таки могли…
— Могли, — согласился Павел.
— Тогда почему раньше…
— Андрей, — перебил Михаил, — мне кажется, у них были причины.
Из-за стены донёсся протяжный металлический гудок. Цепи качелей обмякли, а в луже погасла люстра.
— Надо двигаться дальше… — высказал общую мысль Андрей.
Дверь в следующий корпус обнаружилась под балконом.
На ней мелом было написано:
«ПОСТОРОННИМ НЕ ЗАДЕРЖИВАТЬСЯ».
— Хорошая формулировка, — заметил Павел. — Не запрещают, а просят не мешать.
— Вот и не будем, — сказал Андрей.
За дверью начинался огромный цех, здесь было гораздо жарче.
Под потолком двигались мостовые краны, внизу вращались шестерни размером с автобус, а из широких труб вырывались клубы оранжевого пара.
По конвейерам плыли механические тыквы. Некоторые ещё не имели лиц, другие, наоборот, были снабжены несколькими ртами, которые беззвучно открывались и закрывались.
Одна тыква сидела возле стены и пыталась прикрутить себе третью ногу.
— Самообслуживание, — заметил Михаил.
Они шли вдоль узкого прохода, огороженного жёлтыми перилами.
На стенах висели таблички:
ОСТОРОЖНО! ДВИЖУЩИЕСЯ ЧАСТИ!
НЕ СТОЯТЬ ПОД ГРУЗОМ!
НЕ ПРИСЛОНЯТЬСЯ К НОЧИ!
— Последнее особенно полезно, — сказал Павел.
Впереди находился небольшой переход между двумя корпусами. По огромным направляющим балкам, непрерывно перемещались тяжёлые металлические платформы.
Между платформами оставались промежутки, достаточно широкие, чтобы пройти.
— По одному, — предложил Андрей.
Он дождался, когда очередная платформа проедет, и шагнул вперёд. В тот же миг сверху раздался сухой щелчок. Павел резко схватил Андрея за воротник и дёрнул назад.
Между ними и переходом опустилась массивная железная плита. Без предупреждения, без сирены.
Она ударила в пол с такой силой, что по бетону побежали трещины.
Андрей упал на спину, Михаил отшатнулся к перилам.
Плита постояла несколько секунд, затем медленно поднялась обратно и платформа продолжала двигаться.
Ничего больше не произошло.
— Ты цел? — спросил Павел.
Андрей сел.
— Кажется.
— Голова?
— На месте.
— Хорошо.
Михаил посмотрел на потолок.
— А кто это включил?
Никто не ответил. На дальней стене загорелась зелёная лампочка.
ЦИКЛ ЗАВЕРШЁН.
— Замечательно, — произнёс Михаил. — У них всё хорошо.
Павел помог Андрею подняться.
— Пойдёмте другим путём.
— А если другого нет? — спросил Андрей.
— Тогда подождём.
— Чего?
Павел посмотрел на поднимающуюся плиту.
— Пока не поймём, как здесь всё работает.
— Ну уж нет… должен быть другой выход… обязательно должен быть!
Они вернулись к развилке. Там сидел Верлиока, всё в той же инвалидной коляске, газета лежала у него на коленях.
— Заблудились?
Андрей несколько секунд смотрел на мастера.
— Там чуть человека не раздавило!
Верлиока повернул голову к переходу.
— Где?
— Под плитой!
— А-а. Третий пресс.
— Он без предупреждения работает!
Верлиока нахмурился.
— А должен предупреждать?
Михаил открыл рот, но Андрей успел ответить первым:
— Желательно!
— Хм.
Старший мастер задумался.
— Надо будет сказать наладчикам.
— А они где? — спросил Павел.
— Наладчики-то?
— Да.
— Не знаю. Давно не видел.
Верлиока поправил газету.
— Вы туда больше не ходите. Там опасно.
— Спасибо, — сухо сказал Андрей. — Мы заметили.
— А вам вон туда.
Мастер указал на узкую дверь под лестницей.
— Через упаковочный. Потом налево, и сразу наружу.
Павел вежливо кивнул.
— Благодарим.
— Да не за что.
Верлиока покатил свою коляску вдоль цеха, вскоре его скрыли клубы пара.
Михаил проводил его взглядом.
— Мне кажется, у них здесь с охраной труда небольшие сложности.
— Небольшие? — переспросил Андрей.
— Ну, жалоб пока не слышно.
Упаковочный цех оказался почти пустым.
Вдоль стен стояли деревянные ящики. На каждом было выжжено одно слово:
НОЧЬ.
Некоторые ящики были заколочены, другие оставались открытыми. В одном тихо тикали часы, из другого пахло свежим сеном, в третьем кто-то негромко плакал.
Павел остановился возле него.
— Может, там человек?
Михаил тоже прислушался. Плач оборвался и послышалось тихое постукивание.
Три раза, пауза… ещё три.
Андрей посмотрел на товарищей.
— Не надо.
— А если помощь нужна? — спросил Павел.
— А если это не человек?
Они помолчали. Из ящика раздался сонный детский голос:
— Мам…
Михаил побледнел.
— Вот теперь мне точно не нравится.
Павел осторожно приблизился к ящику.
На боковой стенке обнаружилась бумажная этикетка:
«НОЧЬ С ПЛОХИМ СНОМ. НЕ ВСКРЫВАТЬ ДО УТРА».
Он долго смотрел на надпись и тихо произнёс:
— Пойдёмте.
Они двинулись дальше и всё же Андрей оглянулся. Ящик стоял неподвижно, только из щели между досками медленно выскользнула маленькая тень и спряталась под соседним ящиком.
Выход нашёлся именно там, где обещал Верлиока. Обычная железная дверь с облупившейся зелёной краской, никаких замков, загадок или надписей.
Павел нажал на ручку, дверь открылась и за ней начиналась дорога.
Тот же ровный асфальт, те же фонари, только комбинат остался позади, а впереди поднимался невысокий холм.
Они вышли.
Дверь закрылась сама, негромко щёлкнув замком. Несколько минут никто не произносил ни слова. Потом Михаил остановился и посмотрел назад. Над заводскими трубами по-прежнему поднимался оранжевый дым.
— Странное предприятие.
— Очень, — согласился Андрей.
— И ведь работает.
Павел поправил кепку.
— Работает.
— Интересно, кто всё это покупает?
Андрей посмотрел на тёмное небо.
— Может, никто.
— Тогда зачем производят?
Павел пожал плечами.
— План, наверное.
Они пошли дальше.
Вскоре дорога начала подниматься. С вершины холма комбинат был виден почти целиком: громадные корпуса, трубы, переходы, дворы, железнодорожные ветки и тысячи освещённых окон.
Андрей остановился, где-то среди этих зданий находился маленький двор с качелями.
Ему вдруг захотелось узнать, что случилось с голубями. Улетели ли они совсем? Или вернулись, когда трое ушли?
Внизу раздался заводской гудок, долгий, низкий, почти печальный… затем ещё один… и ещё.
Над трубами медленно поползла чернота, закрывая редкие звёзды.
Михаил поднял голову.
— Кажется, у них новая смена.
— Ночная? — спросил Павел.
— А какая же ещё?
Они продолжили путь. Позади гудел комбинат, а впереди лежала дорога и где-то далеко, за заводскими стенами, на мгновение послышался тонкий скрип качелей.
А может, просто ветер прошёл между деревьями.
***
Пир у Хозяина Тайги
Дорога постепенно поднималась в гору.
Позади остался комбинат «КОЛОСС», но его гул ещё долго сопровождал путников. Иногда из-за холма доносился протяжный заводской гудок, и тогда Михаил недовольно оглядывался, словно ожидал, что их сейчас позовут обратно заканчивать смену.
— Вот ведь удивительное предприятие, — заметил он. — Столько всего производят, а ни одного нормального рабочего.
— Верлиока был, — напомнил Павел.
— Вот именно. Один работник на весь комбинат. И тот на коляске.
Андрей усмехнулся.
— Ты ему это скажи.
— Нет, спасибо. Мне моё здоровье ещё пригодится.
Дорога сделала крутой поворот, и гул комбината неожиданно исчез. Совсем. Словно кто-то закрыл за ними тяжёлую дверь.
Теперь было слышно только, как шуршит гравий под ногами.
Ночь по-прежнему не собиралась заканчиваться. Андрей уже перестал пытаться определить время по звёздам. Сколько они здесь находились — несколько часов, сутки или гораздо дольше — он понятия не имел.
Михаил шёл, зябко поёживаясь. После переправы через Чёрную реку без куртки ему было неуютно, а ветер становился всё холоднее.
— Интересно, здесь вообще бывает утро? — спросил он.
— Наверняка, — ответил Павел.
— Откуда такая уверенность?
— Иначе зачем понадобилась бы ночь?
— Сильный аргумент. Особенно после завода, который её производит.
Андрей хотел вмешаться, но впереди показались огни, много огней.
Они ускорили шаг и вскоре поднялись на вершину холма. Внизу перед ними раскинулась огромная поляна.
По её краям горели высокие факелы. Их пламя стояло почти неподвижно, отбрасывая длинные красноватые тени на траву. Слева к поляне подступал густой хвойный лес, тёмный настолько, что между деревьями не различалось ничего, кроме редких просветов, а справа поднимались горы.
Не отдельные вершины, а целая гряда древних скал, уходившая куда-то за горизонт. Некоторые были округлыми, другие напоминали огромные согнутые спины. В нескольких местах каменные выступы складывались в причудливые очертания, похожие на лица.
— Красиво, — тихо произнёс Павел.
— Мрачновато, — возразил Михаил.
— Тебе нигде не нравится.
— Неправда. Вон там мне уже нравится.
Он показал на середину поляны.
Там пировали.
Не меньше сотни гостей расположились за длинными деревянными столами, которые тянулись вокруг огромного костра. В огне горели стволы вековых кедров. Смола стекала по обугленным брёвнам золотистыми струйками, над пламенем поднимались искры, а запах хвои и жареного мяса ощущался даже на вершине холма.
Столы ломились от угощений. На широких блюдах лежали запечённые туши, горы пирогов, рыба, овощи, караваи хлеба. Между ними теснились кувшины, кубки и глиняные кружки.
Кто-то играл на свирели. Возле костра плясали люди в звериных шкурах. Старики с бубнами раскачивались в такт музыке, воины в потемневших доспехах поднимали чаши, женщины в длинных рубахах пели протяжные песни.
— Ну наконец-то! — обрадовался Михаил. — Нормальное мероприятие!
Андрей внимательно посмотрел вниз.
— Подожди.
Во главе самого длинного стола сидел крупный мужчина.
Даже издалека было видно, что ростом и сложением он значительно превосходит остальных. На нём была простая тёмная рубаха, перехваченная широким поясом. Густая борода спускалась на грудь, длинные волосы были убраны назад.
Перед ним лежала раскрытая деревянная шкатулка с игровым полем.
Мужчина неторопливо взял одну из фигурок, поднёс к глазам, рассмотрел со всех сторон и поставил обратно.
Андрей не сразу понял, что его смутило, потом присмотрелся к гостям.
Пока огромный мужчина разглядывал фигурку, за соседним столом успели произнести тост, опустошить несколько кубков, подраться, помириться и затянуть новую песню.
Люди двигались слишком быстро.
Не рывками, не мгновенно перемещаясь с места на место. Нет, их движения оставались совершенно естественными. Просто всё происходило заметно быстрее, чем следовало.
Один из воинов поднялся, обнял соседа, выпил, отправился плясать, вернулся за забытым кубком и вновь исчез среди гостей.
За столом освободилось место. Его тут же занял другой человек, который принялся есть с удивительной поспешностью, а потом сменился и он.
А крупный мужчина во главе стола только теперь потянулся за следующей фигуркой.
— Вы это видите? — спросил Андрей.
Павел прищурился.
— Любопытно.
— Что именно?
— Они как будто торопятся.
— Да они не торопятся, — возразил Михаил. — Они на ускоренной перемотке. Примерно один семьдесят пять.
Андрей посмотрел на него.
— Почему именно один семьдесят пять?
— До двойки не дотягивают.
Некоторое время они молча наблюдали за происходящим.
Между столами сновали гости, постоянно меняясь местами. Из темноты выходили новые компании, присоединялись к застолью, веселились, а затем уходили обратно в лес или растворялись в тени гор.
Пир не прекращался ни на мгновение.
— Идём? — предложил Михаил.
— А нас приглашали? — уточнил Павел.
— Павел, там человек двести сидит. Думаешь, ещё троих не найдут куда посадить?
— Дело не в количестве.
— А в чём?
— В гостеприимстве.
Михаил задумался.
— Ладно. Подойдём, спросим. Заодно выясним, что у них на ужин.
— Это ты уже выяснил, — заметил Андрей.
— Я уточнить хочу.
Они начали спускаться.
Чем ближе становилась поляна, тем отчётливее ощущалась странность происходящего.
Гости двигались быстро, но совершенно не замечали этого. Мужчины разговаривали, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Женщины передавали блюда, дети носились вокруг столов. У костра шаманы выбивали частый ритм на бубнах, и казалось, будто кто-то запустил их танец немного быстрее музыки.
Андрей впервые заметил, что некоторые гости выглядели необычно.
Пожилая женщина в расшитом сарафане прошла мимо, прижимая к груди пустую деревянную люльку. Её лицо было спокойным, а глаза закрыты.
Следом появился бородатый воин с расколотым шлемом. Из глубокой раны на его виске не текла кровь. Он весело разговаривал с товарищами, даже не пытаясь поправить сползавшие доспехи.
За ним проследовал седой старик в одежде из шкур. На груди у него висели связки костяных амулетов, а за плечами колыхались длинные сухие ветви.
Из-за костра доносилась песня. Слова разобрать было трудно — певцы произносили их слишком быстро, будто торопились добраться до припева… никто из гостей не обращал внимания на троицу.
Михаил попытался остановить проходившего мимо мужчину с кувшином.
— Извините, а где здесь…
Мужчина уже оказался шагах в пяти.
— …хозяин? — закончил Михаил ему вслед.
— Кажется, нам туда, — сказал Павел, указывая на главу стола.
Они подошли ближе.
Крупный мужчина сидел на широком деревянном кресле, поставленном у самого костра. Его руки были огромными, ладони покрыты старыми шрамами. На столе перед ним лежала раскрытая игра, а рядом стояла кружка, которую он, судя по всему, пока даже не собирался трогать.
Он медленно поднял глаза.
— Гости.
Голос оказался низким, но совершенно обычным.
— Добрый вечер, — произнёс Павел.
— Кому как, — ответил мужчина.
Михаил переглянулся с Андреем.
— Где-то я это уже слышал.
— Дорога привела? — спросил хозяин поляны.
— Да, — ответил Андрей. — Мы от комбината.
— Знаю.
— Вы знаете Верлиоку? — оживился Михаил.
— Знаю.
— Колоритный мужчина.
— Работа у него такая.
Павел вежливо снял кепку.
— Простите, сударь, а вы, собственно…
— Хозяин Тайги.
— Очень приятно. Павел. Это Андрей, а это Михаил.
— Вижу.
Хозяин обвёл их спокойным взглядом и снова посмотрел на игру.
Тем временем по соседству два воина успели поссориться из-за кувшина, один опрокинул лавку, второй принялся её поднимать. Через несколько мгновений оба уже обнимались и хором что-то пели.
Андрей не выдержал.
— Простите, а почему здесь все так быстро двигаются?
Хозяин даже не поднял головы.
— Да они же мёртвые. Вот и пытаются наверстать упущенное.
Михаил посмотрел на ближайших гостей.
— А-а…
Павел, немного подумав, осторожно кашлянул.
— Сударь… можно поинтересоваться… а вы, получается, живой?
Хозяин поднял глаза.
— А я просто не опаздываю.
Он снова занялся фигурками.
Михаил окинул взглядом столы.
— Слушайте, а у покойников-то аппетит отличный.
— Пир ведь, — заметил Хозяин.
— А нам можно присоединиться?
— Садитесь.
Рядом с его креслом стояла длинная скамья. Все трое устроились на ней.
Андрей почувствовал, как от костра потянуло приятным теплом. После холода, тумана и сырости это было почти непривычно.
Павел положил кепку на колени.
— Благодарим за гостеприимство.
— Не за что.
Михаил уже изучал ближайшее блюдо. На нём лежал румяный поросёнок, окружённый печёными яблоками.
— Вот это я понимаю, — довольно произнёс он.
Он протянул руку, но прежде чем успел коснуться блюда, к столу подошёл бородатый воин, отрезал себе кусок, передал нож соседу, а тот тут же принялся разделывать оставшееся мясо.
Михаил поспешил потянуться с другой стороны.
Поздно.
Блюдо унесли.
— Так…
На освободившемся месте появились пироги.
— Ну пирог-то я возьму.
Он снова протянул руку.
Небольшая женщина в платке проворно сложила пироги в корзину, рассмеялась и исчезла среди гостей.
Михаил остался с пустой ладонью.
— Да вы издеваетесь!
— Кто? — поинтересовался Андрей.
— Все!
В этот момент на столе возникла деревянная миска с солёными грибами и острым перцем.
Михаил мгновенно оживился.
— О! Вот это уже серьёзный разговор!
Он рванулся за миской.
Но сидевший напротив старик успел подхватить её, высыпать содержимое в собственную тарелку, вернуть пустую миску и отправиться танцевать.
Михаил медленно опустил руку.
— Я сейчас кого-нибудь укушу.
— Не советую, — заметил Павел. — Здесь публика своеобразная.
Хозяин, всё это время спокойно наблюдавший за деревянной фигуркой, наконец произнёс:
— Не успеваешь?
— Да тут вообще ничего успеть невозможно!
— Тогда моего поешьте. Я не тороплюсь.
Он нагнулся и открыл стоявший возле кресла большой деревянный сундук.
Из него одна за другой появились глиняные миски, круглый каравай, кувшин, несколько крупных печёных картофелин, горшок с мясом и блюдо с солёными огурцами.
Хозяин поставил всё перед гостями.
— Из моих запасов. Угощайтесь.
Павел сразу взял хлеб.
— Вот это другое дело.
— А острое имеется? — спросил Михаил.
Хозяин достал из сундука маленькую глиняную плошку.
Внутри лежали красные стручки перца.
— Имеется.
Михаил просиял.
— Сударь, да вы просто замечательный человек!
Хозяин посмотрел на него.
— Ешь, пока не передумал.
Еда оказалась превосходной.
Горячее мясо легко отделялось от костей. Картошка была рассыпчатой, огурцы приятно хрустели, а хлеб пах так, словно его только что вынули из печи.
Павел с удовольствием отломил себе толстую краюху.
— Хороший хлеб.
— Обыкновенный, — ответил Хозяин.
— Так я и говорю.
Михаил осторожно попробовал красный перец… помолчал и положил в рот ещё кусочек.
Глаза у него заслезились.
— Вот это… — выдохнул он. — Вот это я уважаю!
Андрей покачал головой.
— Ты же сейчас сгоришь.
— Зато согреюсь.
Хозяин налил им из кувшина густого янтарного напитка.
— Пейте.
Андрей осторожно понюхал содержимое кружки.
Пахло мёдом, травами и чем-то пряным, незнакомым.
— А это что?
— Из погреба.
— А точнее?
— Хорошее.
Павел попробовал первым.
— Медовуха, кажется.
— Кажется, — согласился Хозяин.
Андрей сделал глоток. Напиток оказался прохладным, немного терпким, с мягким сладковатым послевкусием.
Михаил немедленно опрокинул половину кружки.
— Вот теперь совсем другое дело!
— Только не увлекайся, — предупредил Андрей.
— Да я чуть-чуть.
— Ты уже половину выпил.
— Так кружка маленькая!
Павел посмотрел на его кружку.
— Такая же, как у всех.
— А у меня впечатление другое.
Вокруг продолжался пир.
Гости стремительно сменяли друг друга. Одни приходили к костру, другие уходили в темноту. Музыка то затихала, то вспыхивала с новой силой. Рядом появлялись новые блюда, новые кувшины, новые лица.
Хозяин по-прежнему сидел неподвижно, лишь изредка поворачивая в пальцах деревянные фигурки.
Андрей постепенно расслабился, за всё время странного путешествия их ещё ни разу не принимали так просто. Никто не требовал билетов, не предлагал отказаться от воспоминаний, не пытался поселить их в подозрительном доме и даже не спрашивал, кто за кого отвечает.
Михаил тоже притих. Он наконец насытился и теперь лениво поглядывал на пирующих.
— Интересно, — произнёс он, — сколько они тут уже празднуют?
— Давно, — ответил Хозяин.
— А заканчивать собираются?
— Закончат.
— Когда?
— Когда нагуляются.
Михаил посмотрел на гостей.
— Судя по скорости, довольно скоро.
Хозяин ничего не ответил.
Павел тем временем заинтересовался деревянной шкатулкой.
Она была старой, потемневшей от времени, с резными краями. Сквозь трещинки в древесине проходили тонкие корни, словно дерево когда-то выросло вокруг игры и так и не смогло с ней расстаться, внутри располагалось игровое поле.
Три извилистые дорожки пересекались, расходились, снова сближались. На некоторых участках были вырезаны крошечные деревья, на других — камни, реки и небольшие домики.
На дорожках стояли три фигурки:
Волк.
Кабан.
И человек.
Павел некоторое время наблюдал за ними, затем осторожно поставил кружку на стол.
— Сударь, разрешите поинтересоваться, что это за игра у вас такая?
Хозяин поднял глаза.
Потом посмотрел на Андрея и Михаила.
— Это ваш общий вопрос или у каждого из вас есть свой?
Павел растерянно посмотрел на товарищей.
— Я, собственно, только хотел узнать название…
— А я хотел бы узнать, как отсюда выбраться, — вмешался Андрей.
— А мне гораздо интереснее, кто нас вообще заставил во всё это играть! — добавил Михаил.
Хозяин внимательно посмотрел на каждого.
— Значит, у каждого свой.
— Получается, так, — согласился Павел.
— Ну вот и хорошо.
Хозяин придвинул к себе игровое поле.
— Начнём по порядку.
Он взял деревянного волка и медленно передвинул его по извилистой дорожке.
В тот же миг фигурки кабана и человека тоже сдвинулись. Не подпрыгнули, не исчезли с одного места, чтобы появиться на другом. Они просто самостоятельно проскользили по собственным дорожкам и остановились.
Павел наклонился ближе.
— Простите, а как это получилось?
Хозяин поправил волка, чуть повернув его мордой к лесу.
— Спящих не тревожьте, — негромко произнёс он.
Андрей посмотрел на него.
— Кого?
Хозяин не ответил. Он всё ещё разглядывал игровое поле, словно его занимало исключительно расположение фигурок.
— Вы ведь спрашивали про игру, — напомнил он.
— Да, — кивнул Павел. — Именно про неё.
— Обыкновенная дорожная игра.
Михаил хмыкнул.
— У нас в обыкновенных настольных играх фигурки сами не двигаются.
— Значит, у вас другие игры.
— Не поспоришь, — признал Михаил.
Павел осторожно провёл пальцем вдоль одной из дорожек.
— Получается, здесь три участника?
— Три фигурки.
— Хорошо. Три фигурки. И у каждой свой путь?
— Свой.
— Но ходят они вместе?
— Как видите.
Павел задумался.
— Странные правила.
— Почему же?
— Потому что достаточно передвинуть одного, а меняется положение всех троих.
Хозяин пожал плечами.
— Бывает.
Андрей присмотрелся к доске.
Дорожки действительно были разными. Волчья проходила между вырезанными деревьями, кабанья огибала несколько каменистых возвышенностей, а человеческая тянулась через маленькие мостики и поляны.
В одном месте они почти соединялись. Потом вновь расходились, иногда оказываясь так далеко друг от друга, что фигурки можно было разглядеть только с разных сторон доски.
— А финиш у них общий? — поинтересовался Андрей.
— Нет.
— То есть каждый может прийти куда-то в своё место?
— Может.
— А победитель кто?
Хозяин поднял взгляд.
— Смотря кто играет.
— Ну вот, допустим, мы втроём, — пояснил Михаил.
— Вас трое, — согласился Хозяин.
— Именно.
— А игрок один.
Андрей перестал рассматривать доску.
— Подождите…
Михаил тяжело вздохнул.
— Только не говорите, что сейчас опять начнётся история с билетами.
Хозяин удивлённо посмотрел на него.
— Какими билетами?
— Неважно… забудьте.
Павел инстинктивно поправил кепку, которая и так хорошо лежала на коленях.
— Мы уже сталкивались с некоторыми трудностями относительно количества наших личностей.
— Это я вижу.
— И что же получается?
Хозяин указал толстым пальцем на фигурку человека.
— Результат засчитают Андрею.
Андрей нахмурился.
— Почему мне?
— Ты ведь игру начал.
— Ну, положим.
— Вот тебе и заканчивать.
Михаил возмущённо развёл руками.
— А мы?!
Хозяин посмотрел на него.
— А вы с ним.
— Замечательно. Значит, ходим вместе, а награду одному?
— До награды ещё далеко.
— Но это же несправедливо!
Павел задумчиво погладил подбородок.
— Михаил, вообще-то в первой главе нашей истории нам уже сообщили, что игрок один.
— Да помню я! — отмахнулся Михаил. — Просто тогда победителей почему-то было трое.
Хозяин едва заметно усмехнулся.
— Хорошая у вас компания.
— Не жалуемся, — сказал Павел.
— Ещё как жалуемся! — возразил Михаил.
— По мелочам, — уточнил Павел.
Хозяин снова посмотрел на доску.
— Игра рассчитана на одного. Один игрок, одна дорога, одни решения.
Он перевёл взгляд на троицу.
— А у вас иначе.
Андрей невольно подался вперёд.
— Что именно?
— Ты принимаешь решения. И они принимают. Каждый свои.
— Ну да, — сказал Андрей.
— А результат твой.
Михаил посмотрел на Павла.
— Кажется, нас используют.
— Не исключено.
— Игра не рассчитывала на вас двоих, — продолжил Хозяин. — В правилах такого нет.
— Как это — нет? — удивился Андрей. — Мы же здесь!
— Вот именно.
Хозяин спокойно отхлебнул из кружки.
— Аномалия.
Повисла небольшая пауза.
Где-то за спиной троицы громко запели. Несколько воинов, обнявшись за плечи, протопали мимо с таким видом, будто праздник только начинался. Следом пробежали дети с деревянными мечами.
Михаил проводил их взглядом.
— А за аномалии у вас не наказывают?
— Смотря какие.
— Ну вот за нашу?
— А вы что-нибудь нарушили?
Андрей задумался.
Они действительно принимали решения вместе. Иногда спорили, иногда ошибались, иногда кто-то один замечал то, что упускали остальные.
И каждый раз двигались дальше.
— Вроде нет, — произнёс он.
— Значит, и наказывать не за что.
— А преимущество какое-нибудь есть? — уточнил Павел.
Хозяин посмотрел на него.
— Есть.
— Какое?
— Решений больше.
Михаил моргнул.
— В смысле?
— У Андрея одна жизнь. Одна память. Одно решение на каждый случай. Так положено.
Он указал на Павла и Михаила.
— А теперь ещё вы двое думаете.
— И что?
— А то, что правила этого не учитывают.
Хозяин сделал небольшой глоток медовухи.
— Бонус получается.
Михаил несколько секунд молчал.
Потом медленно повернулся к Андрею.
— Ты слышал?
— Слышал.
— Я, между прочим, бонус!
— Очень заметно.
— Непредусмотренный правилами!
— Михаил…
— Нет, ну приятно же!
Павел довольно улыбнулся.
— А я всегда говорил, что от хорошей компании бывает польза.
— Ты этого не говорил, — заметил Андрей.
— Значит, давно собирался.
Хозяин снова уткнулся в игровое поле.
Андрей ещё некоторое время смотрел на три деревянные фигурки. Ему вдруг вспомнилось, как они стояли в зеркальном вагоне и пытались понять, кто же из них настоящий, тогда казалось, что ответ обязательно должен быть один. Теперь выяснялось, что даже сама игра не вполне понимала, что с ними делать и почему-то это его немного развеселило.
Пир вокруг становился всё шумнее.
У костра появились новые гости. Молодой воин с длинными рыжими волосами спорил со стариком в волчьей шкуре. Две женщины принялись петь, перебивая друг друга. Мимо пробежал человек с бубном, за которым следовала целая компания смеющихся детей.
Все они двигались с той же удивительной поспешностью.
За несколько минут одна компания сменила другую. Потом третью.
Михаил, немного отдохнув после ужина, снова начал поглядывать на соседние столы.
— Всё-таки у них там грибочки неплохие были…
Андрей посмотрел на него.
— Ты же поел.
— Поел.
— И выпил.
— Выпил.
— Так чего тебе ещё надо?
— Грибочков.
Павел протянул ему тарелку.
— Огурцы остались.
Михаил посмотрел на них с явным сомнением.
— Огурцы — это огурцы. А там грибы.
— И разница принципиальная?
— Для меня да.
Он ещё некоторое время наблюдал за столом, где быстро сменялись угощения, затем махнул рукой и взял огурец.
— Ладно. Не буду я с покойниками за закуску соревноваться.
Хозяин довольно кивнул.
— Вот и правильно.
Андрей воспользовался паузой.
— Сударь, а теперь можно мой вопрос?
— Спрашивай.
— Как нам отсюда выйти?
Хозяин поднял голову.
— С поляны?
— Нет. Из игры.
— А-а.
Он снова взялся за фигурки, на этот раз его рука остановилась над деревянным кабаном.
Хозяин чуть повернул его и передвинул вперёд, волк и человек немедленно переместились следом и где-то далеко, в горах, раздался глухой звук.
Не гром, не взрыв.
Скорее, огромная каменная осыпь пришла в движение и прокатилась вниз по склону.
Андрей обернулся. Всё выглядело спокойно. Факелы горели, гости веселились, над костром поднимались искры, никто не обратил внимания на шум.
Хозяин же некоторое время смотрел в сторону гор.
— Я ведь говорил: спящих в горах лучше не тревожить.
— Это вы про кого? — спросил Павел.
— Потом увидите.
Михаил взглянул на скалы.
— Хотелось бы, конечно, не увидеть.
Хозяин перевёл внимание на Андрея.
— Так ты про выход спрашивал?
— Да.
— Дойти надо.
— Куда?
— До конца.
Андрей недовольно поморщился.
— Вы уж простите, но это не очень подробный ответ.
— А тебе подробный нужен?
— Желательно.
— Смотри.
Хозяин повернул игровое поле так, чтобы Андрей мог видеть все три дорожки.
Они петляли между резными деревьями и скалами, сходились возле небольшого озера, затем вновь расходились.
На дальнем краю доски были вырезаны три совершенно разных завершения пути:
Одно возле леса.
Другое среди камней.
Третье — за маленькой деревянной калиткой.
Но фигурки находились ещё далеко от этих мест.
— Вот дороги, — сказал Хозяин. — И вот куда они ведут.
— А нам по какой?
— По своей.
Михаил усмехнулся.
— Сейчас скажет: «А какая ваша — сами догадайтесь».
Хозяин посмотрел на него.
— А какая ваша?
— Ну вот! — Михаил развёл руками. — Я же говорил!
Павел осторожно придвинулся к доске.
— Простите, а как же нам найти правильную дорогу, если мы не знаем, где финиш?
— Зачем вам знать, где финиш, если вы ещё не дошли до следующего поворота?
Павел задумался.
— В общем-то…
— Не соглашайся! — вмешался Андрей. — Он сейчас опять всё сведёт к тому, что надо просто идти.
Хозяин спокойно посмотрел на него.
— А вы стоять собрались?
Михаил рассмеялся.
— Андрей, по-моему, здесь спорить бесполезно.
Андрей вздохнул.
— Хорошо… допустим, мы дойдём, что тогда?
Хозяин некоторое время молчал.
Впервые за весь вечер он не смотрел на фигурки.
— Тогда и будет результат.
— Победа? — спросил Михаил.
— Может, и победа.
— А если нет?
— Значит, нет.
— Да вы оптимист, — заметил Михаил.
— Я не тороплюсь, — ответил Хозяин.
Андрей внимательно посмотрел на игровое поле.
— Но один раз мне уже объявили, что игра закончилась.
— Объявили?
— Да.
— И закончилась?
Андрей помолчал.
— Как видите, нет.
Хозяин пожал плечами.
— Значит, рано объявили.
— И всё?!
— А что ещё?
Михаил наклонился к Андрею.
— Слушай, он мне нравится всё больше. У него прямо талант к объяснениям.
Павел же продолжал рассматривать фигурки.
— Сударь, а если результат засчитают только Андрею, что тогда будет с нами?
Хозяин поднял глаза.
— С вами?
— С Михаилом и мной.
— Это от результата зависит.
Михаил перестал улыбаться.
— А подробнее?
Хозяин на этот раз не стал отшучиваться.
Он положил ладонь на край игрового поля.
— В конце у Андрея останется одна жизнь.
— Это мы уже знаем, — тихо сказал Павел.
— И одна память.
Андрей нахмурился.
— Ну и что?
— Вопрос в том, что в ней останется.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Вокруг продолжали пировать мёртвые. Гремели чаши, звучали песни, кто-то громко смеялся возле костра.
Андрей медленно повернулся к Михаилу, потом к Павлу.
— Вы хотите сказать…
— Ваша память, — сказал Хозяин. — Всех троих. В одном человеке.
Он немного помолчал.
— Либо сохранится. Либо нет.
Михаил поставил кружку на стол.
— Подождите. То есть мы можем пройти через всё это, вернуться домой, а Андрей даже не вспомнит, что мы были?
Хозяин кивнул.
— Может и так получиться.
Андрей смотрел на него.
— А если память сохранится?
— Тогда будешь помнить.
— Всё?
— Всё, что было с вами.
Павел задумчиво потеребил край своей кепки.
— А мы сами?
Хозяин посмотрел на него.
— Что вы?
— Мы останемся?
Хозяин не ответил сразу.
Он взглянул на фигурки, затем на троих гостей.
— Вот дойдёте до конца, тогда и узнаете.
Михаил хмыкнул, но на этот раз без обычной насмешки.
— Не люблю я такие призы.
Андрей молчал, перед глазами почему-то возникла его собственная кухня — чайник, карамельки, нелепый бутерброд, который он когда-то приготовил, решив попробовать сразу три совершенно несовместимых вкуса.
Тогда ему казалось, что всё происходившее на станции было странным сном.
Он вспомнил, как Михаил впервые заговорил с ним на туманном перроне. Как Павел вышел из тумана с чемоданом и первым делом поинтересовался, где продают билеты, вспомнил бесконечный плацкарт, старый дом под дубом, чёрную реку… голубей на комбинате. Столько нелепых, страшных и совершенно невозможных событий.
И всё это они пережили вместе.
— А если я ничего не вспомню? — тихо спросил Андрей.
Михаил повернулся к нему.
— В смысле?
— Если вернусь домой и всё забуду. И вас тоже.
Павел ничего не сказал.
Михаил некоторое время разглядывал свою кружку.
Потом пожал плечами.
— Ну… тогда мне придётся тебе снова представиться.
Андрей посмотрел на него.
— Ты серьёзно?
— А что делать? Я вообще-то человек общительный.
Павел улыбнулся.
— Придётся и мне. Только на этот раз я, пожалуй, начну с другого вопроса.
— С какого? — спросил Андрей.
— Где здесь выход.
Михаил рассмеялся, Андрей тоже невольно улыбнулся.
Хозяин спокойно наблюдал за ними и впервые за весь вечер его лицо стало немного мягче.
Но он ничего не сказал.
Некоторое время они просто сидели возле костра.
Павел доел хлеб. Михаил допил медовуху. Андрей смотрел на огонь, пытаясь разобраться в услышанном.
Ему не нравилась мысль о том, что их общая память зависит от результата какой-то игры. Ещё меньше нравилось, что никто не мог толком объяснить, как именно на этот результат повлиять, но спорить с Хозяином было бесполезно, тот не скрывал ответов. Он просто не знал некоторых из них.
Или действительно не считал нужным говорить о том, что ещё не произошло.
Михаил наконец отодвинул кружку.
— Ладно. Моя очередь.
Хозяин посмотрел на него.
— Спрашивай.
— Кто вообще заставил нас во всё это играть?
— Заставил?
— Ну да! Откуда взялась эта коробка? Кто её прислал Андрею? И почему мы теперь таскаемся по каким-то станциям, посёлкам, рекам и заводам?
Хозяин задумался.
— Коробку прислали?
— Прислали, — подтвердил Андрей. — Курьер принёс. Я ничего не заказывал.
— А открыл?
— Открыл.
— Сам?
— Сам.
Михаил раздражённо махнул рукой.
— Да не в этом же дело!
— А в чём?
— В том, что нас никто не спрашивал!
Хозяин посмотрел на него.
— Вот это верно.
Михаил осёкся.
— Что?
— Вас двоих никто не спрашивал.
Он кивнул в сторону Павла.
— Игра Андрею досталась. На одного рассчитана. А вас в ней не предусматривали.
Павел задумался.
— Получается, мы здесь случайно?
— Получается, что вы здесь.
— А кто послал коробку? — повторил Михаил.
— Не знаю.
Михаил удивлённо поднял брови.
— Совсем?
— Совсем.
— Но вы же Хозяин Тайги!
— Тайги, — подтвердил тот. — Не почты.
Павел не удержался от смеха.
Андрей улыбнулся.
— Михаил, кажется, это действительно не по его ведомству.
— Да понял я уже!
Хозяин взял с края доски фигурку человека, она была сделана гораздо проще двух остальных. Небольшая голова, плечи, две руки. Ни лица, ни одежды, ни каких-либо отличительных признаков, самый обыкновенный деревянный человечек.
Хозяин неторопливо повертел его в пальцах, потом переставил на следующую клетку.
Волк и кабан одновременно сдвинулись вслед за человеком.
Третий ход.
И в этот момент горы за поляной шевельнулись.
Совсем немного.
На дальней скале медленно приподнялась огромная каменная гряда, похожая на согнутую руку. Несколько валунов покатились вниз, поднимая облака пыли.
Где-то в глубине гор раздался низкий, протяжный вздох.
Андрей вскочил.
— Вы это видели?!
Павел поднялся следом.
Михаил отступил от стола.
На противоположном склоне медленно разошлись две длинные трещины. Между ними на мгновение проступила тёмная впадина, напоминавшая приоткрытый глаз, затем скала опустилась… всё стихло.
Гости за столами продолжали смеяться и петь, словно ничего необычного не произошло.
Хозяин даже не повернул головы.
Он поставил фигурку человека ровнее и закрыл ладонью край доски.
— Прямо идите. Горы обходите. Спящих великанов не тревожьте.
Михаил медленно сел обратно на лавку.
— Великанов?
— Их самых.
— Там?!
Хозяин кивнул в сторону скал.
— Там.
Павел внимательно всмотрелся в горы, теперь он видел то, чего раньше не замечал.
Один из склонов действительно напоминал огромную спину. Над ним возвышалась каменная голова с длинным носом и выступающим подбородком. Чуть дальше лежала другая фигура, сложившая на груди громадные руки.
Целая горная гряда, целая цепь спящих существ.
— Так это не горы… — тихо произнёс Андрей.
— Горы, — ответил Хозяин. — Просто спят.
Михаил некоторое время смотрел на скалы.
— А если разбудить?
Хозяин наконец повернул к нему голову.
— Зачем?
— Ну… мало ли.
— Вот и не надо.
Павел кашлянул.
— Позвольте уточнить. Нам ведь дальше по дороге?
— По дороге.
— А если она пойдёт через горы?
— Обходите.
— Даже если короче?
— Даже если короче.
Михаил посмотрел на карту местности, которой, разумеется, не существовало.
— И насколько там короче?
Хозяин пожал плечами.
— Не знаю. Не ходил.
— Почему?
— Нечего их тревожить.
Он помолчал и добавил:
— Ибо нефиг.
Павел улыбнулся в усы, которых у него не было.
Андрей осторожно опустился на лавку.
— А вы сами, получается, тоже великан?
Хозяин посмотрел на него.
— Крупный.
— Ну да…
— Но не сплю.
Михаил покачал головой.
— Хорошо хоть кто-то здесь бодрствует.
За соседним столом мёртвые воины затянули новую песню.
Один из них, старый бородач с деревянной чашей, поднялся на лавку и громко запел. Остальные подхватили слова так быстро, что они почти сливались в один протяжный звук.
До Андрея донёсся обрывок припева:
Волк, кабан и человек — перепутаны навек…
Потом песня сменилась другой и через минуту уже никто не мог бы сказать, кто её пел.
— Значит, прямо, — повторил Андрей, глядя на дорогу за поляной.
— Прямо, — подтвердил Павел.
— А горы обходить, — добавил Михаил. — Это я запомнил. Особенно вторую часть.
Хозяин спокойно сложил руки на столе.
Игра оставалась открытой.
Все три фигурки стояли на разных дорожках. Далеко впереди виднелись их завершения, но ни одна пока не приблизилась к финишу.
Андрей ещё некоторое время смотрел на доску.
— Можно один последний вопрос?
Михаил закатил глаза.
— Да сколько можно вопросов-то? Мы уже поели, выпили, про игру узнали. Скоро нас самих на ускоренную перемотку поставят.
Хозяин кивнул Андрею.
— Спрашивай.
— А мы вообще можем выиграть?
Хозяин внимательно посмотрел на фигурки.
Потом на Андрея.
— Можете.
— А проиграть?
— И это можете.
— А заранее узнать нельзя?
— Зачем тогда играть?
Андрей вздохнул.
— Ну конечно.
Павел поднялся со скамьи и надел кепку.
— В таком случае, господа, предлагаю продолжить путь.
Михаил нехотя посмотрел на опустевшую тарелку.
— А с собой ничего не дадут?
— Михаил! — возмутился Андрей.
— Да что я такого спросил?!
Хозяин открыл сундук, достал небольшой свёрток и протянул ему.
— Держи.
Михаил развернул ткань.
Внутри лежали несколько сушёных красных перцев.
Он просиял.
— Вот! Вот это я понимаю — гостеприимство!
— Только много не ешь, — заметил Хозяин.
— Да я осторожно!
Павел посмотрел на Андрея.
— Теперь у нас будет ещё одна проблема.
— Какая?
— Он ведь обязательно попробует.
— Уже попробовал, — сообщил Михаил, осторожно откусив кончик одного перца.
Несколько секунд он стоял неподвижно.
Потом шумно втянул воздух.
— Ух!
— Ну? — спросил Андрей.
— Хороший!
— Очень?
Михаил судорожно кивнул.
— Очень.
Павел усмехнулся.
— Значит, до следующего привала хватит.
Они поблагодарили Хозяина за угощение.
Тот неторопливо кивнул каждому.
— Идите.
Андрей уже повернулся к дороге, но вдруг остановился.
— Простите…
Хозяин поднял глаза.
— Что ещё?
Андрей помедлил.
— Если игра рассчитана на одного, а нас трое… это ведь действительно не по правилам?
— Не предусмотрено правилами, — поправил Хозяин.
— И ничего с этим нельзя сделать?
Хозяин посмотрел на него с лёгким удивлением.
— А зачем?
Андрей растерялся.
— Ну…
— Вам плохо вместе?
— Нет.
— Тогда идите.
Андрей медленно кивнул.
— Спасибо.
Хозяин вернулся к своей игре.
Они покинули поляну так же незаметно, как пришли.
Мёртвые продолжали пировать.
Среди столов мелькали фигуры шаманов, воинов, старух и молодых девушек. Кто-то танцевал возле огромного костра, кто-то обнимался со старыми друзьями, кто-то торопливо рассказывал историю, которую явно не успел закончить при жизни. Голоса сливались в непрерывный шум.
Трое шли по узкой дорожке между факелами.
У самого края поляны Михаил оглянулся.
— А ведь неплохой праздник.
— Своеобразный, — согласился Павел.
— Зато кормили хорошо.
Андрей ничего не ответил.
Он смотрел на Хозяина Тайги, тот сидел во главе стола, окружённый бесконечно сменяющимися гостями, и неторопливо разглядывал деревянные фигурки.
Ни одну больше не передвигал.
— Интересный мужик, — сказал Михаил.
— Очень, — согласился Павел.
— И ведь никуда не торопится.
Андрей улыбнулся.
— Ему незачем.
Они пошли дальше.
Дорога постепенно уводила их от костра. Факелы оставались позади, песни становились тише, пока совсем не растворились среди деревьев.
Впереди темнел лес, справа возвышались горы.
Сначала Андрей пытался не смотреть в их сторону, но любопытство оказалось сильнее, он всё-таки поднял голову.
Теперь в очертаниях скал ему повсюду чудились огромные человеческие фигуры. Одна лежала на спине, вытянув каменные ноги. Другая свернулась на боку. Третья будто сидела, уронив голову на колени.
У подножия ближайшей горы темнели густые заросли, а высоко над ними виднелись две узкие расщелины, удивительно похожие на закрытые глаза.
Андрей ускорил шаг.
— Мужики.
— Что? — спросил Михаил.
— Давайте подальше от гор.
Павел оглянулся.
— Мы и так их обходим.
— Тогда давайте побыстрее.
Михаил посмотрел на скалы.
— А я бы, между прочим, посмотрел, как они просыпаются.
Андрей резко повернулся к нему.
— Даже не думай!
— Да я просто сказал!
— Вот и не говори!
Павел спокойно поправил кепку.
— Михаил, мне кажется, на сегодня впечатлений достаточно.
— Ладно, ладно. Уговорили!
Они некоторое время шли молча, потом Михаил негромко произнёс:
— Слушайте, а ведь интересно получается.
— Что опять? — устало спросил Андрей.
— Вот мы сейчас втроём идём.
— И?
— И все вместе вроде как один человек.
— Ну?
— А решения у каждого свои.
Павел кивнул.
— Похоже на то.
Михаил задумчиво посмотрел на свёрток с перцем.
— Значит, если я сейчас съем ещё один, это будет моё решение?
— Твоё, — подтвердил Андрей.
— А последствия?
— Наши, — ответил Павел.
Михаил помолчал, потом аккуратно завернул свёрток обратно.
— Ладно. До утра потерплю.
Андрей усмехнулся.
— До утра?
— Ну да.
— А оно здесь когда наступит?
Михаил посмотрел на тёмное небо.
— Вот ведь… действительно.
Павел поравнялся с ними.
— Ничего. Дорогу нам показали.
— А если не туда придём? — спросил Андрей.
— Тогда будем разбираться.
— Втроём? — уточнил Михаил.
— А как же иначе!
Они продолжили путь.
Позади, далеко за холмом, ещё мерцали огни пиршества. Справа лежали спящие великаны, слева шумел древний лес, а впереди дорога уходила в темноту.
И Андрей почему-то впервые за долгое время подумал не о том, когда же он наконец вернётся домой, а о том, как бы по возвращении ничего не забыть.
***
Исход
Дорога постепенно становилась шире.
Слева по-прежнему тянулся густой хвойный лес, справа возвышались горы. После встречи с Хозяином Тайги Андрей старательно избегал смотреть в их сторону. Ему совершенно не хотелось обнаружить, что очередная скала решила перевернуться на другой бок.
Михаил, напротив, то и дело оглядывался.
— Слушайте, а ведь они действительно огромные.
— Кто? — спросил Павел.
— Великаны.
— Мы заметили.
— Нет, я имею в виду… Ты представляешь, сколько такой съедает?
Андрей остановился.
— Михаил, пожалуйста, не надо.
— Чего не надо?
— Рассуждать о том, сколько ест существо размером с гору.
— А что такого?
— А то, что я не хочу выяснять, чем оно питается!
Павел задумчиво посмотрел на ближайшую вершину.
— Между прочим, вопрос действительно интересный.
— Ну вот! — обрадовался Михаил.
— Только лучше обсудить его дома, — закончил Павел.
Андрей благодарно кивнул.
— Вот именно.
Михаил поправил свёрток с сушёным перцем, который получил от Хозяина, и спрятал его поглубже в карман.
— Ладно. Домой так домой.
Они шли уже довольно долго. Костёр на поляне давно исчез из виду, а песни мёртвых постепенно растворились среди деревьев. Иногда ветер доносил откуда-то издалека обрывки музыки, но разобрать слова уже было невозможно.
Впрочем, Андрей не был уверен, что это действительно музыка, может быть, просто шумели сосны.
Павел первым обратил внимание на небо.
— Господа, а ведь светает.
Андрей поднял голову.
Между верхушками деревьев виднелась узкая полоска сероватого неба. Ещё совсем недавно там была непроглядная чернота.
— Не может быть…
— Почему? — спросил Михаил. — Ночь когда-нибудь должна закончиться.
— Здесь она что-то не торопилась.
— Ну, может, у неё смена закончилась. На комбинате всё-таки переработка круглосуточная.
Павел улыбнулся.
— Вот и хорошо. Значит, скоро утро.
Андрей ничего не ответил.
Удивительно, но за всё путешествие он почти привык к мысли, что ночь может продолжаться бесконечно. Он перестал ждать восхода, перестал считать часы и даже начал воспринимать темноту как совершенно естественное состояние мира.
И теперь слабая полоска света между деревьями казалась ему чем-то необыкновенным.
Они продолжили путь.
Вскоре справа послышался тихий гул.
Андрей остановился.
— Слышите?
Михаил прислушался.
— Что?
— Не знаю. Что-то знакомое.
Павел присел, приложил ладонь к земле.
— Любопытно…
— Что опять любопытно?!
— Земля дрожит.
Михаил посмотрел на дорогу.
— Может, великаны просыпаются?
Андрей резко обернулся к горам.
— Да чтоб тебя!..
Но горы оставались неподвижными.
Зато впереди, между соснами, начали проступать две серебристые полосы.
Рельсы.
Они тянулись через лес, исчезая в тумане. Шпалы лежали на влажной земле, словно железнодорожное полотно находилось здесь с незапамятных времён.
Павел медленно поднялся.
— Господа…
— Я вижу, — ответил Андрей.
Михаил шагнул ближе.
— Ну нет. Только не говорите, что мы опять на железной дороге.
Из тумана донёсся знакомый металлический стук.
Сначала дрогнула земля. Затем звякнули рельсы. Туман пополз между соснами. Издалека послышался стук. Он становился всё ближе.
Показался огонь. Замелькали окна. Колёса били по стыкам. Вагоны летели мимо деревьев. Поезд не имел конца.
Вслед за ним мчались всадники. Костяные кони разрывали туман. Под плащами белели пустые лица. Впереди скакал Кощей. И отчаянно ругался.
— ЛОЖИСЬ! — крикнул Андрей.
Трое рухнули за поваленное дерево.
Над лесом пронёсся оглушительный грохот.
Поезд мчался с невероятной скоростью. В окнах мелькали лица, занавески, освещённые столики. На крышах некоторых вагонов горели тыквы, разбрасывая вокруг зеленоватые искры, а следом за ним неслась Дикая Охота.
Огромные костяные кони перескакивали через поваленные деревья, почти не касаясь земли. На их спинах сидели всадники в истлевших плащах. У одних под капюшонами виднелись иссохшие лица, у других не было лиц вовсе.
В руках они держали копья, ржавые сабли и длинные охотничьи рога. Один из всадников протрубил.
Звук оказался таким низким и протяжным, что Андрей почувствовал, как холодеет спина.
Михаил осторожно выглянул из-за бревна.
— Ничего себе…
Павел приподнял голову.
— Кажется, это та самая Дикая Охота.
— Какая ещё «та самая»?!
— Которой нам угрожали в поезде.
— А-а… знакомые!
Во главе жуткой процессии скакал высокий, невероятно худой всадник. На голове у него сидела тяжёлая корона, из-под которой выбивались длинные седые волосы. Чёрный плащ развевался за плечами.
Его конь представлял собой почти голый скелет. Между рёбрами животного мерцало холодное синеватое пламя, а из пустых глазниц вырывался дым.
Всадник потрясал кулаком вслед уходящему составу.
— ДА СТОЙТЕ ВЫ УЖЕ!!!
Михаил моргнул.
— Чего?
— Я НА ОДИН РЕЙС ПОДПИСЫВАЛСЯ!!! — донеслось из тумана. — НА ОДИН!!!
Кощей пришпорил коня.
Тот прибавил ходу, раскидывая копытами мокрые листья.
— КТО МНЕ ТАМ «БЕССРОЧНО» В ДОГОВОР ВПИСАЛ?!
Андрей медленно повернулся к Михаилу.
Тот некоторое время молчал.
Потом совершенно серьёзно произнёс:
— Фрилансер.
— Что?
— Говорю, на подработку устроился.
Павел поправил кепку.
— Похоже, условия договора были не совсем прозрачными.
— Да там вообще с договорами беда, — заметил Михаил. — Мы уже сталкивались.
Кощей тем временем продолжал что-то кричать машинисту, но грохот поезда заглушал его слова.
Дикая Охота промчалась дальше.
Несколько всадников пронеслись настолько близко, что с дерева над головами героев посыпались сухие иголки. Последний костяной конь перепрыгнул через ручей, оставив после себя запах сырой земли и старого костра.
Потом всё скрылось за поворотом.
Только стук колёс ещё долго доносился издалека.
Андрей осторожно поднялся.
— Кажется, пронесло.
Михаил выбрался из-за дерева, отряхнул брюки.
— Вот ведь жизнь у человека.
— У кого? — спросил Павел.
— У Кощея. Бессмертный, а на работу каждый день.
Павел задумался.
— Возможно, именно поэтому и бессмертный. Договор отрабатывать долго.
Михаил рассмеялся.
— Точно! Пенсию дождаться не может!
Андрей посмотрел вслед исчезнувшему составу.
— Подождите…
— Что ещё? — спросил Михаил.
— Это же наш поезд!
— Ну да.
— Тот самый!
— Андрей, мы заметили.
— Так почему мы его пропустили?!
Михаил развёл руками.
— А что ты предлагаешь? Бежать за ним вместе с Кощеем?
Павел вдруг хлопнул себя по карману, потом по другому.
— Господа, минутку.
— Что? — устало спросил Андрей.
— А билеты?
Михаил посмотрел на него с подозрением.
— Какие билеты?
— Наши. Из плацкарта.
Повисла пауза.
Андрей медленно полез в карман.
Там обнаружились две маленькие бумажки, уже изрядно помятые и слегка отсыревшие. Он развернул одну, на ней по-прежнему значилось:
ОПЛАЧЕНО. ДО СЛЕДУЮЩЕЙ ОСТАНОВКИ.
— Вот же…
Павел довольно кивнул.
— Я ведь говорил, билеты лучше не выбрасывать.
— Так их никто и не забирал! — оживился Михаил.
— Именно.
Андрей посмотрел на исчезающий в тумане поезд.
— И что теперь?
— Остановить! — предложил Павел.
Михаил медленно повернул к нему голову.
— Чем?
Павел показал на билет.
— Оплачено же.
— Павел, ты вообще представляешь, с какой скоростью он едет?!
— Представляю.
— И как ты собираешься его останавливать?!
Павел задумался.
— Можно помахать.
Михаил посмотрел на Андрея, Андрей посмотрел на Михаила.
Потом оба одновременно повернулись к Павлу.
— Помахать?!
— Билетами, — уточнил тот.
Некоторое время никто не произносил ни слова.
Затем Андрей решительно направился к рельсам.
— А знаете что? Попробуем.
— Вы с ума сошли?! — возмутился Михаил.
— У нас есть билеты?
— Есть.
— Оплаченные?
— Оплаченные.
— Значит, должны посадить.
Павел одобрительно кивнул.
— Разумно.
Михаил воздел руки к небу.
— Господи, да вы оба ненормальные!
— Ты с нами? — спросил Андрей.
Михаил вздохнул.
— А куда ж я денусь…
Они подошли к краю железнодорожного полотна.
Поезд всё ещё был слышен где-то впереди. Невозможно было понять, сколько вагонов уже проехало и сколько оставалось.
Андрей развернул билеты.
— Ну что?
— Маши, — предложил Павел.
— А если не остановится?
— Тогда будем думать.
Михаил взял у Андрея один билет.
— Давайте уж вместе.
И трое взрослых мужчин принялись размахивать двумя помятыми билетами вслед уходящему бесконечному поезду.
— ЭЙ!!! — закричал Михаил. — СТОЙ!!!
— ПОСАДКА!!! — подхватил Андрей.
Павел поднял руки повыше.
— ГРАЖДАНЕ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНИКИ! У НАС ПРОЕЗД ОПЛАЧЕН!
Михаил повернулся к нему.
— Ты ещё заявление напиши!
— Если потребуется.
Издалека донёсся резкий металлический свист.
Стук колёс начал замедляться.
Андрей замер.
— Не может быть…
Поезд тормозил.
Вагоны один за другим проходили мимо них всё медленнее. Из-под колёс летели искры, тяжёлые сцепки скрипели, а где-то далеко впереди протяжно гудел паровоз.
Наконец состав остановился.
Прямо напротив троих оказалась дверь вагона.
Над ней висела знакомая табличка:
№ 0
Некоторое время никто не двигался.
Потом Михаил осторожно произнёс:
— Мужики…
— Что? — спросил Андрей.
— А ведь сработало.
Павел удовлетворённо поправил кепку.
— Я же говорил.
Дверь вагона открылась.
На ступеньках появился проводник.
Невысокий, сутулый, в форменной фуражке, которая была ему явно велика. Вместо лица — гладкая деревянная маска с нарисованной улыбкой.
— Посадка! — объявил он. — Не задерживаем отправление!
Андрей невольно улыбнулся.
— Здравствуйте.
Проводник наклонил голову.
— Здравствуйте. Билеты.
Павел протянул две бумажки.
Проводник внимательно рассмотрел их.
— Оплачено.
— Вот! — обрадовался Михаил.
— До следующей остановки.
— Мы в курсе.
Проводник перевёл взгляд с одного мужчины на другого.
— Вас трое.
Андрей напрягся.
Михаил медленно закрыл глаза.
— Только не начинайте…
Проводник снова посмотрел на билеты.
— А билетов два.
— Слушайте, — начал Андрей, — мы уже однажды…
— Всё верно, — перебил проводник. — Два дополнительных места оплачены. Первое учтено при первоначальной посадке.
Он вернул билеты Павлу.
— Проходите.
Михаил открыл глаза.
— И всё?!
— А что ещё?
— Ничего! Абсолютно ничего!
Он поспешно поднялся по ступенькам.
Павел последовал за ним.
Андрей задержался возле проводника.
— Простите, а куда сейчас идёт поезд?
— До конечной остановки.
— А какая она?
Проводник посмотрел на него сквозь деревянную улыбку.
— Ваша.
Андрей несколько секунд молчал… потом кивнул.
— Спасибо.
Он поднялся в вагон, дверь закрылась.
Из динамика под потолком донёсся знакомый хриплый голос:
— Внимание, пассажиры! Поезд отправляется до конечной остановки!
Вагоны дрогнули и состав медленно тронулся, а далеко позади, из тумана, послышался отчаянный крик:
— ВЫ ЧЕГО ОСТАНОВИЛИСЬ?! У МЕНЯ ГРАФИК!!!
Михаил выглянул в окно.
— Ой, бедолага…
За стеклом мелькнула корона, костяной конь и несколько разъярённых всадников.
Потом поезд набрал скорость и Дикая Охота снова исчезла в темноте.
Вагон оказался удивительно знакомым.
Те же деревянные полки, те же занавески, те же подстаканники на столиках… только теперь в нём было тихо.
Почти все места пустовали. Из дальнего конца доносилось негромкое посапывание, а возле окна на верхней полке лежал длинный вязаный шарф, уходивший куда-то под сиденье.
Павел посмотрел на него.
— Кажется, старушка всё ещё вяжет.
— Трудолюбивая женщина, — заметил Михаил.
Они устроились за небольшим столиком.
Андрей выбрал место у окна. Павел аккуратно положил кепку рядом. Михаил присел напротив, вытянул ноги и довольно вздохнул.
— Ну вот. Теперь хоть нормально посидим.
Поезд шёл ровно, почти бесшумно.
За окнами проплывал лес. Иногда между деревьями появлялись поляны, затянутые остатками тумана. Горы постепенно отдалялись, превращаясь в тёмную неровную полосу на горизонте.
А над ними медленно светлело небо.
Андрей долго смотрел в окно.
— Не верится.
— Во что? — спросил Павел.
— Что всё заканчивается.
Михаил хмыкнул.
— Ты это уже один раз говорил.
— Вот именно.
— Поэтому лучше пока не торопиться с выводами, — заметил Павел.
Андрей кивнул. Некоторое время они молчали, потом Михаил достал свёрток с перцем.
— Будете?
— Нет! — одновременно ответили Андрей и Павел.
Михаил обиженно посмотрел на них.
— А ведь даже не попробовали.
— Мы уже знаем, какой он, — сказал Андрей.
— Откуда?
Андрей задумался.
— Не знаю. Просто знаю.
Михаил пожал плечами и убрал свёрток.
За окном проплыли старые телеграфные столбы. На одном сидела крупная чёрная птица. Она проводила поезд взглядом и улетела в противоположную сторону.
Павел достал из кармана билеты.
— Интересно, — произнёс он, — а что будет, когда мы доедем?
— Выйдем, — ответил Михаил.
— Это понятно.
— Тогда зачем спрашиваешь?
Павел разгладил одну из бумажек.
— Хозяин Тайги сказал, что результат засчитают Андрею.
Андрей посмотрел на билеты.
— Сказал.
— И что память может не сохраниться.
Михаил перестал улыбаться.
— Да помню я.
Некоторое время они сидели молча.
Затем Андрей произнёс:
— А знаете, чего я больше всего боюсь?
— Чего? — спросил Павел.
— Что мы сейчас приедем, я вернусь домой… а вас не будет.
Михаил посмотрел на него.
— Ну спасибо…
— Я серьёзно.
— Да понимаю я.
Павел аккуратно сложил билеты.
— Мне кажется, нам стоит дождаться остановки.
Андрей вздохнул.
— Ты всегда так говоришь.
— Потому что мы обычно действительно куда-то приезжаем.
Михаил усмехнулся.
— Вот только не всегда туда, куда собирались.
— Это уже другой вопрос, — заметил Павел.
Андрей посмотрел на товарищей.
Ему вдруг вспомнился тот самый первый перрон, где они познакомились.
Тогда Михаил показался ему немного нахальным, Павел — странноватым, а вся ситуация — совершенно нелепой.
Он даже представить не мог, насколько быстро привыкнет к этой компании. Теперь же мысль о том, что они могут исчезнуть, была неприятнее любого встреченного чудовища.
Михаил, словно прочитав его мысли, подвинулся ближе.
— Слушай, Андрей.
— Что?
— Мы ведь уже один раз выбрали остаться вместе?
— Выбрали.
— Ну вот.
— И что?
— И ничего. Мне кажется, неплохо получилось.
Павел улыбнулся.
— Согласен.
Андрей посмотрел на них и тоже улыбнулся.
— Пожалуй.
В этот момент дверь в конце вагона открылась.
Появился проводник.
— Уважаемые пассажиры! Приготовьтесь к прибытию.
Павел поднялся.
— Уже?
— Уже.
— А долго ехали?
Проводник посмотрел на него.
— Достаточно.
Михаил покачал головой.
— Нет, определённо, у вас здесь одна школа подготовки персонала.
Проводник не ответил, он прошёл дальше по вагону, проверяя пустые полки и зачем-то поправляя занавески.
Андрей снова посмотрел в окно. Впереди показалась станция. Состав остановился у небольшой деревянной платформы, на этот раз никакого тумана не было.
Над путями висело серое предрассветное небо. Где-то далеко кричали птицы, а из-за деревьев уже пробивались первые золотистые полосы света.
Павел поднялся первым.
— Ну что, господа?
Михаил потянулся.
— Приехали, похоже.
Андрей посмотрел на пустой вагон.
— Похоже.
Они вышли.
Проводник стоял возле ступенек, сложив руки за спиной.
— Конечная остановка, — объявил он.
Павел протянул ему билеты.
— Вам их вернуть?
Проводник покачал головой.
— Оставьте себе.
— На память? — спросил Михаил.
— Как пожелаете.
Павел аккуратно убрал бумажки в карман.
— Благодарим.
— Счастливого пути.
Андрей уже сделал несколько шагов, но остановился.
— Простите…
Проводник повернул к нему деревянную маску.
— Да?
— А поезд дальше куда?
Проводник посмотрел вдоль бесконечного состава.
— Дальше.
Андрей некоторое время ждал продолжения.
Но его не последовало.
— Понятно, — сказал он.
Михаил рассмеялся.
— Андрей, ну ты чему удивляешься?
Проводник поднял руку.
— Посадка окончена!
Двери начали закрываться.
Андрей, Михаил и Павел отошли от края платформы.
Поезд медленно тронулся.
Один за другим мимо них проходили вагоны. В некоторых окнах виднелись пассажиры, в других — только занавески и пустые столики.
На мгновение Андрею показалось, что он увидел знакомую женщину с выдолбленной тыквой на руках. Она укачивала её, склонив голову, но вагон уже прошёл мимо.
Последний состав постепенно растворился между деревьями.
Стук колёс затих.
На станции стало совершенно тихо.
Павел осмотрелся.
— Ну вот.
— Что «ну вот»? — спросил Михаил.
— Приехали.
— Это мы уже выяснили!
— Тогда осталось найти выход.
Андрей повернулся к противоположному краю платформы.
И остановился.
Там стояли три двери.
Первая была новой, лакированной, с блестящей латунной ручкой.
Вторая — старой, облупленной, с немного перекошенным замком.
А третья вообще не имела ручки.
Андрей медленно приблизился к ним.
— Мужики…
— Видим, — ответил Михаил.
Павел поправил кепку.
— Знакомая конструкция.
— Ещё бы, — пробормотал Андрей.
Перед ними стояли те самые двери, точно такие же, какие когда-то возникли на станции Тайга-Сортировочная.
Тогда они пытались открыть каждую, но в итоге прошли через одну — ту, что оказалась без ручки.
Теперь же все три стояли рядом.
Над ними висела небольшая деревянная табличка.
На ней было выведено:
ЕСЛИ НЕТ ПРАВИЛ — НЕТ ИГРЫ.
Михаил прочитал надпись вслух.
— Ну и что это значит?
Павел пожал плечами.
— Возможно, что игра закончилась.
— А возможно, что нам опять что-то недоговаривают, — заметил Андрей.
— Это тоже возможно, — согласился Павел.
Михаил подошёл к лакированной двери.
Потрогал ручку.
— Интересно…
— Не открывай пока, — попросил Андрей.
— Да я просто смотрю!
Павел тем временем заметил кое-что возле старой скамейки.
— Господа, а это случайно не наше?
Под скамейкой стоял небольшой дорожный чемодан.
На нём лежала куртка.
А сверху — связка ключей.
Андрей замер.
— Да ладно…
Павел немедленно направился к вещам.
— Мой чемодан!
Михаил схватил куртку.
— А вот это моё!
Он быстро осмотрел её, нашёл знакомый карман, проверил молнию.
— Цела!
Андрей поднял ключи.
Обыкновенная связка. Ключ от квартиры, от почтового ящика и маленький брелок, который он когда-то купил совершенно случайно.
Всё было на месте.
— Но как?..
Павел уже открыл чемодан.
— И носки на месте.
— Да что ты говоришь! — усмехнулся Михаил.
— Разумеется. Я ведь их туда положил.
На крышке чемодана обнаружилась сложенная бумажка.
Павел развернул её, прочитал, потом рассмеялся.
— Господа, взгляните!
Он протянул записку Андрею. Крупными неровными буквами там было написано:
«Не пригодилось, возвращаю!
ВОДЯНОЙ»
Михаил заглянул через плечо.
— Ну надо же!
Андрей посмотрел на него.
— Что?
— Порядочный оказался.
— Кто?!
— Водяной!
— Михаил, мы ему ничего не давали!
— Ну и что? Человек вещи вернул.
— Какой человек?!
Михаил немного подумал.
— Ну… водяной.
Павел бережно сложил записку и убрал её в чемодан.
— Всё равно приятно.
Михаил надел куртку.
Молния легко застегнулась. Железо больше не обжигало пальцы, не становилось невыносимо тяжёлым.
Андрей повертел ключи в ладони. Они были совершенно обыкновенными, только теперь он почему-то смотрел на них иначе.
— Значит, кое-что всё-таки вернули, — сказал он.
— И хорошо, — ответил Павел.
Михаил поправил воротник.
— А вот теперь я вообще готов домой.
Он повернулся к дверям.
— Так. Кто куда?
Некоторое время все трое стояли молча.
Андрей посмотрел на двери.
Потом на товарищей.
— Подождите. У нас ведь опять выбор.
— Ну да, — согласился Михаил.
— В прошлый раз мы прошли через одну.
— И что?
— А теперь их три.
Павел задумчиво посмотрел на табличку.
— В прошлый раз мы ещё не знали, кто мы такие.
Михаил хмыкнул.
— Да мы и сейчас не всё знаем.
— Но кое-что всё-таки выяснили, — заметил Андрей.
Михаил подошёл к лакированной двери.
— Помните, я тогда эту пытался открыть?
— Помним, — ответил Павел.
— Не открылась.
Он осторожно повернул ручку.
Дверь легко подалась.
Михаил отступил на шаг.
— О!
Андрей подошёл ко второй. Старый замок негромко щёлкнул, когда он взялся за ручку… дверь открылась.
Павел тем временем остановился перед третьей.
— А мне, выходит, опять без ручки досталась.
— Толкай, — предложил Михаил.
Павел упёр ладонь в деревянную поверхность. Дверь бесшумно распахнулась. За каждой находился обычный дверной проём.
Никакого света, тумана или необычных звуков, просто можно было пройти.
Андрей посмотрел на Михаила.
— Ну что?
— Что?
— Не боишься?
Михаил задумался.
— Боюсь, конечно.
— А чего тогда улыбаешься?
— А что, плакать, что ли?
Павел поставил чемодан на землю.
— Господа, предлагаю не затягивать.
— Подожди, — сказал Андрей.
Он смотрел на три открытые двери.
Вспомнил Хозяина Тайги, деревянные фигурки волка, кабана и человека. Вспомнил, как Хозяин передвигал одну, а две другие послушно двигались следом.
Но здесь никто никого не передвигал, каждый стоял перед собственной дверью.
Андрей медленно улыбнулся.
— Слушайте…
— Что? — спросил Михаил.
— А зачем нам опять идти всем через одну?
Павел посмотрел на него.
— Действительно.
— Может, каждый через свою? — предложил Андрей.
Михаил рассмеялся.
— Вот это уже интересно!
— Но мы ведь можем оказаться в разных местах, — заметил Павел.
Андрей пожал плечами.
— Можем.
— И что тогда?
Андрей посмотрел на товарищей.
— Будем искать друг друга.
Михаил кивнул.
— Найдём.
Павел задумался… потом улыбнулся.
— Ну что ж. Договорились.
Он поднял чемодан.
Андрей взялся за ручку старой двери.
Михаил придержал новую.
Павел положил ладонь на третью.
Они ещё раз посмотрели друг на друга.
— Ну что, мужики? — спросил Михаил.
— Пошли, — ответил Андрей.
— Пошли, — согласился Павел.
И каждый вошёл в свою дверь.
Андрей оказался на улице.
Самой обыкновенной.
Асфальт. Припаркованные машины. Мусорные контейнеры возле соседнего дома. Где-то за углом работал двигатель грузовика.
Воздух был прохладным, свежим. Пахло мокрыми листьями и утренним городом. Над крышами медленно поднималось солнце.
Андрей стоял и смотрел на него, потом услышал знакомый голос:
— Ну наконец-то!
Он обернулся.
Рядом стоял Михаил.
В своей куртке, со свёртком перца в кармане и совершенно довольным выражением лица.
— Ты?! — выдохнул Андрей.
— Нет, Эркюль Пуаро. Расследую загадочное исчезновение здравого смысла.
Андрей рассмеялся.
Михаил тоже.
В этот момент неподалёку раздался стук колёсиков чемодана.
Из-за угла вышел Павел.
В клетчатой кепке, с дорожным чемоданом в руке.
— Господа, — произнёс он, — не подскажете, где здесь ближайшая остановка?
Михаил согнулся от смеха.
Андрей закрыл лицо ладонями.
— Да вы издеваетесь!
Павел удивлённо посмотрел на них.
— А что такого?
— Ничего! — ответил Андрей. — Абсолютно ничего!
Они стояли посреди обычной городской улицы.
Трое мужчин.
Никаких поездов, чудовищ, тыквенных фонарей и бесконечных лесов.
Только редкие прохожие спешили по своим делам.
Мимо прошла женщина с собакой. Та обнюхала чемодан Павла, чихнула и побежала дальше.
Андрей посмотрел на товарищей.
— Получилось…
Михаил развёл руками.
— А ты сомневался?
— Да!
— Ну вот и зря.
Павел поставил чемодан на землю.
— Андрей, а ты не подскажешь, который час?
Тот машинально посмотрел на запястье.
Часов не было.
— Не знаю.
Михаил достал телефон, посмотрел на экран.
— Семь двадцать три.
Все трое замолчали.
Потом Андрей рассмеялся.
— Семь двадцать три…
— А что? — удивился Михаил.
— Да ничего. Просто… утро.
Павел поднял голову, над домами действительно поднималось солнце. Самое обыкновенное ноябрьское солнце.
Слабое, не особенно тёплое, но совершенно настоящее.
— Ну вот, — произнёс он. — А мы уже и забыли, как это выглядит.
Некоторое время они стояли молча, затем Михаил повернулся к Андрею.
— Слушай, а ты здесь живёшь?
Андрей посмотрел на знакомый дом.
— Да.
— И далеко до квартиры?
— Пятый этаж.
Михаил тяжело вздохнул.
— Надеюсь, лифт работает.
— Работает.
— Тогда предлагаю подняться.
Павел кивнул.
— Хорошая мысль.
Андрей немного растерялся.
— Ко мне?
Михаил посмотрел на него.
— А ты что, нас на улице оставишь?
— Нет, конечно!
— Ну вот и пошли.
Андрей улыбнулся.
— Пошли.
В подъезде пахло краской и чьим-то завтраком.
Лифт действительно работал, правда, приехал не сразу.
Михаил некоторое время нажимал на кнопку, потом раздражённо вздохнул.
— Слушайте, после всего пережитого я бы предпочёл лестницу.
— Пятый этаж, — напомнил Павел.
— Лифт тоже неплохой вариант.
Двери наконец открылись, они поднялись.
Андрей подошёл к своей квартире, достал возвращённые ключи… немного помедлил.
— Ну что, господа?
— Открывай уже, — попросил Михаил.
Ключ легко повернулся в замке.
Дверь распахнулась.
Андрей вошёл первым.
За ним Михаил.
Потом Павел, который осторожно поставил чемодан возле тумбочки.
В квартире было тихо.
На кухне стоял чайник. На столе лежала коробка карамелек. Возле неё — небольшая деревянная шкатулка.
«РУБЕЖ».
Андрей остановился.
— Вот она…
Михаил заглянул через его плечо.
— О!
Павел поставил кепку на полку.
— Та самая?
— Та самая, — ответил Андрей.
Некоторое время все трое разглядывали коробку. Она выглядела совершенно обыкновенно. Тёмное дерево, серебристые буквы. Никаких звуков, никаких движений.
Андрей осторожно коснулся крышки, та была холодной.
— Ну что, — произнёс Михаил, — открывать будем?
Андрей резко повернулся.
— Нет!
— Да я пошутил!
— Очень смешно!
Павел прошёл к столу.
— Думаю, лучше сначала выпить чаю.
Михаил посмотрел на него.
— Вот это разумное предложение.
Андрей подошёл к чайнику, налил воды и поставил греться.
Михаил тем временем открыл шкафчик и достал три кружки.
Андрей обернулся.
— Подожди…
— Что?
— Ты откуда знаешь, где кружки?
Михаил посмотрел на шкафчик.
Потом на Андрея.
— А разве не там?
Павел подошёл к холодильнику.
— А хлеб у тебя остался?
— В хлебнице, — машинально ответил Андрей.
Павел открыл хлебницу, достал батон, потом вдруг замер.
— Любопытно…
Михаил повернулся к нему.
— Что?
— Я ведь здесь никогда не был.
Андрей медленно опустился на стул.
— Не был.
Павел посмотрел на хлебницу.
— А где хлеб лежит, знаю.
Михаил вдруг рассмеялся.
— Погодите…
Он посмотрел на коробку «РУБЕЖ».
Потом на Андрея.
— Слушай, а курьер-то у тебя был наглый!
Андрей поднял глаза.
— Что?
— Ну тот, который коробку принёс. Помнишь? Ты ему говорил, что ничего не заказывал, а он тебя в поддержку отправил.
Андрей замер.
Михаил продолжал:
— И ведь фамилия-то не твоя была!
Павел кивнул.
— И подпись с тебя всё равно взял.
Андрей смотрел на них.
— Откуда вы это знаете?
Павел некоторое время молчал, потом осторожно ответил:
— Помню.
Михаил почесал затылок.
— Я тоже.
Андрей перевёл взгляд с одного на другого.
Ему вдруг вспомнилось, как Михаил стоял на туманном перроне ещё до их знакомства и жевал что-то ужасно острое. Не просто вспомнилось со стороны — он отчётливо помнил вкус перца, хотя сам его тогда не пробовал.
А ещё он помнил старый чемодан Павла, как тот собирал его, укладывал вещи, проверял застёжки.
И как долго выбирал свою нелепую клетчатую кепку.
Андрей тихо рассмеялся.
Павел посмотрел на него.
— Что?
— Да ничего…
Он помолчал.
— Кажется, у нас получилось.
Михаил усмехнулся.
— А я что говорил?
Павел аккуратно нарезал хлеб.
— Ну вот и хорошо.
И больше никто ничего не объяснял.
Чайник вскипел.
Андрей достал сахарницу, поставил на стол три кружки.
Михаил немедленно отодвинул сахар подальше от себя.
— Только мне не сыпь!
— Да помню я, помню!
Павел принялся делать бутерброды.
Михаил достал из кармана свёрток с сушёным перцем и торжественно положил на стол.
— А вот у меня ещё кое-что осталось.
Андрей посмотрел на него.
— Ты серьёзно собираешься это есть?!
— Ну не выбрасывать же!
Павел осторожно развернул свёрток.
— А мне, пожалуй, не надо.
— Да вы оба ничего не понимаете в хорошей еде!
Михаил сунул руку в карман за телефоном и неожиданно высыпал на стол горсть тыквенных семечек.
Он замер.
— Э-э…
Андрей посмотрел на семечки.
— Откуда это?
— Не знаю.
Михаил перевернул карман, оттуда выпало ещё несколько.
Павел заинтересованно сунул руку в собственный карман.
Достал горсть кедровых орехов.
— А у меня вот.
Андрей осторожно проверил свои карманы, на ладони оказались и тыквенные семечки, и кедровые орешки.
Все трое некоторое время смотрели на стол, потом Михаил медленно опустил взгляд на обувь.
— Мужики…
— Что? — спросил Андрей.
— А ботинки-то…
Андрей посмотрел вниз.
Подошвы были облеплены чем-то мягким, волокнистым и оранжевым.
Павел поднял ногу, на его ботинке висела длинная тыквенная нить.
Михаил осторожно подцепил кусочек ногтем.
— Ну вот. А я думаю, чего у меня подошва скользит.
Андрей закрыл лицо ладонями.
Потом рассмеялся.
Михаил присоединился к нему.
Павел покачал головой.
— Господа, только давайте не на кухонный пол.
— Почему?! — спросил Михаил.
— Потому что убирать потом придётся.
Андрей посмотрел на него.
— Кому?
Павел удивлённо поднял брови.
— Нам, разумеется.
Михаил снова рассмеялся.
— Ну конечно! Всё правильно. Каждый отвечает за всех!
Павел довольно кивнул.
— Именно.
Андрей улыбнулся.
За окном окончательно рассвело. Во дворе хлопнула автомобильная дверь. Где-то залаяла собака. Сосед сверху включил воду, и по трубам разнёсся знакомый шум.
Совершенно обычное утро.
Михаил придвинул к себе бутерброд, Павел налил чай, Андрей развернул карамельку.
И на некоторое время все трое занялись самым обыкновенным завтраком.
На столе тихонько щёлкнула деревянная шкатулка.
Никто этого не заметил.
Михаил как раз пытался убедить Павла попробовать перец, но он отказывался.
Андрей спорил с обоими о том, стоит ли вообще начинать утро с подобных гастрономических экспериментов.
За окном светило солнце.
На крышке шкатулки серебристыми буквами проступила последняя надпись:
РУБЕЖ
Игроков: 3.
Победителей: 3.
17.11.2026г.
Свидетельство о публикации №226111701216