Осень
Стояла поздняя осень со всей неприглядностью: голыми деревьями, мелким холодным дождем, слякотью, пожухлой травой.
Детское отделение нейрохирургии находилось в глубине небольшого больничного комплекса на улице Манаса. Старое, советской постройки, двухэтажное здание.
Рита третий день дежурила во дворе больницы. Несколько дней назад её сын, ученик первого класса, футболист и хорошист, удачно забил гол в ворота противника и собирался повторить свой подвиг, но тут получил крепкий удар в голову мячом и вот – сотрясение мозга!
Теперь утро начиналось под окнами данного лечебного заведения. А на втором этаже, у окна маялся ее несчастный ребёнок— Андрюша.
— Мам, ты где? Ты здесь? — сын тянется к форточке, становясь на цыпочки и вытягиваясь вдоль оконной рамы.
— Не кричи…в телефон говори! — Рита не замечала, что сама кричит и отчаянно машет рукой возле уха. Дальше, уже спокойно, продолжает разговор в мобильный телефон:
— Как ты спал? Что было на завтрак? — дежурные вопросы перед главными. Теперь глубокий вдох - выдох: — Что сказал доктор, Барри Надирович? Ещё полежать?
— Да, четыре, нет три дня! Что ты мне принесла? А как ты спала? — сын всхлипывает.
— Я совсем не спала... — теперь шепчет Рита.
За спиной раздался шорох, но оглянуться пока никакой возможности. Всё внимание туда — наверх. В окне на уровне Андрюшиных ног появилась ребячья голова. Голова маячила, силилась вытянуть шею и дальше, но не получалось. Так было и вчера.
— Я все хочу спросить, что за лилипут в вашей палате лежит?
— Это не лилипут, это Марсик. Он уже полгода лежит. Пока только на коленках ходит, и домой хочет сбежать.
— Кто такой Марсик? Почему на коленках? — но тут в окне появилась медсестра. Все действующие лица: сын и загадочная голова Марсика исчезли. Свидание закончено — время поправлять здоровье.
— Мам, ты вечером придешь? Я буду ждать... — уже вдогонку выдохнула телефонная трубка.
— Конечно, любимый мой!
— И я тебя люблю, мамочка! — телефон всхлипнул и дал отбой.
Рита вздохнула и, явственно ощущая на себе продолжительный взгляд, оглянулась.
У деревьев стояла маленькая, пришибленного вида женщина. Вся одежда на ней была похоронного чёрного цвета. Она стремительно двинулась к Рите:
— Мой сын тоже лежит на втором этаже и кажется, в этой же палате.
— Сочувствую – Рита смущенно улыбнулась и деловито посмотрела на часы. Но женщина уже говорила не останавливаясь. Словно охотник, долго и смиренно выжидавший свою дичь, наконец добравшись до неё. Рассказ был эмоционален и никак не вязался со скромным внешним видом рассказчицы. Речь её была грамотна, что тоже не увязывалось с образом заброшенной провинциалки.
Полгода назад её мальчик возвращался из школы. Была жаркая весна. Пиная надоевший портфель и перекидывая с рук на руки курточку, он, бодро вышагивал домой. До дома было рукой подать, когда он обнаружил потерю. Куртка осталась на другой стороне большого шоссе, которое он с риском для жизни переходил каждый день. Мальчишка бросил портфель и ринулся обратно. На середине дороги, услышал жалобное повизгивание. Оглянулся и увидел, что в дорожной пыли, метался щенок. Грязный, худой, жалкий. Щенка он успел подхватить, но сам попал под колеса большого грузовика. И в результате— собака спасена, ребенок калека, водитель под следствием.
— Судьба! - вздохнув подытожила незнакомка. - Мы никого не обвиняем. Марсель сказал, что это не машина торопилась, а он торопился. Первые дни мы и не надеялись на чудо. А он выжил, представляете! Доктор Надиров буквально заново собрал моего защитника бездомных животных. Благодаря его благословенным рукам мой мальчик — жив! Конечно, много операций… сказалось на психике, но рефлексы восстанавливаются. Вот уже на колени встает. Ноги еще полностью не двигаются., но уже встает!Да... — пауза, немного помолчали. – Он и раньше подвижный был, сейчас… часто плачет, кричит, всё время ему бежать хочется… домой. Всё про друзей спрашивает. Да... — вновь молчание — всё просит и просит принести ему то, другое, карандаши, фломастеры, игры... Мы в пригороде живём, не можем бывать у него часто. У нас, знаете, дом такой немаленький, скотина всякая, еще младшие дети…. Я в школе работаю. Муж тоже целый день на работе, да и хозяйство большое. Времени, знаете, ни на что не хватает — все это она выговорила быстро, сбивчиво, как бы оправдываясь. Словно хватала за руку, боясь, что не дослушают и тут же с досадой добавила, — не могу я каждую неделю приезжать, а он скучает… —Наконец замолчала, поправила платок на голове, подняла глаза вверх и загрустила.
— Вы извините меня, но мне действительно пора — Рита засуетилась, скрывая смущение, открыла - закрыла сумку, провела рукой по пуговицам пальто. — Желаю вам скорого выздоровления. Всего доброго!
А также терпения и сил, чтобы пережить всё это, если конечно, можно пережить — подумалось Рите.
Её собственная беда показалась ничтожной, малозначительной. Обожаемый ребенок— изнеженным. А этот чужой мальчик — был сильным и мужественным, чужое же горе — бездонным.
Тьфу, тьфу, тьфу! Спаси и сохрани, меня и моих родных! Беда заразное явление. Имеет способность прилипать к здоровым и счастливым людям. Хочется отгородиться, сбежать, укрыться: чур меня!
С этими мыслями она и побежала на работу. Ждать вечера и следующего утра, потом снова вечер и вновь утро, а там увести, унести, спрятать родное дитя домой. Подальше от больших и малых бед.
***
— Ты за что своего Димку любишь?
— Это ты кого спрашиваешь? Меня?
— Тебя, тебя!
— Ну, ты вопросы задаешь?
— Да, задаю. Отвечайте, мамаша! За что вы любите своего ребенка? Или вы его не любите? Он ведь на тебя совсем не похож, он ведь на твоего благоверного... Весь в Сашку! — Рита выдала всё это буквально менторским тоном.
Вера, она же - соседка, она же - подруга - она же, на сегодня в очередной раз безответно влюбленная, весело блестела глазами, отбиваясь.
— Как за что! Да, не за что! Это же кровиночка моя, хотя и Сашкина копия. И горжусь, всем этим … — Вера из раздуманного философского состояния вмиг прыгнула в глупое хихикание. Но мгновенно одумавшись, запричитала. — Человечек, мой родной, от плоти и крови. Пока единственный. Вот выйду замуж еще двоих рожу, а то и троих.
— Родишь, родишь, а про своего Димочку забудешь.
— Да, какая муха тебя укусила? — Верочка всплескивает руками.
—А такая…муха Цеце!
— Ритка, да что с тобой? — соседка обиженно хлопает глазами. Но та уже повернулась спиной к подружке, занявшись ужином, мелко стуча ножом, разделочной доской и тарелками.
Вере стало неуютно под низким кухонным абажуром. Натянула кофту на плечи, поерзала на стуле.
Надо же, чашка то старая, как-то я раньше не замечала... — Вера вздохнула, стукнув яркой чайной чашкой об край парного блюдца.
— Вот ты мне скажи: где сейчас твой ребенок? — Рита резко развернулась и вновь нацелилась на примолкнувшую мамашу.
— У бабки, у свекрови— отчиталась подружка, испуганно замигав глазами.
— Вот! У бабки! С глаз долой из сердца вон!
— Ты что! С ума сошла?!Как будто ты не знаешь… — Верочка вся зарделась от возмущения.
— Всё, всё прости, прости! — опомнилась и вмиг успокоилась Рита.
— Да, что случилось, подруга? — Вера вся подалась вперед.
Рита коротко, не поднимая глаз поведала ей, раскладывая нехитрый ужин на столе, про Марсика, про его занятых родителей, про свою вспыхнувшую жалость к чужому ребенку.
Верочка была вся во внимании. Буквально улеглась на шаткий стол, заглядывая в Ритино лицо, пытаясь уловить между строк не сказанное. Её громкий внутренний голос подсказывал, что подружка ей что-то не договаривает. И этот голос, надо заметить еще никогда её не подводил. В воздухе пахло муками, а вернее хождениями по этим самым мукам. Возникал вопрос, по какому - такому поводу?
— Вот, скажи мне, Вера, как можно детей любить за что- то? Это же все равно, что любить за что-то своих родителей, мужа или… любовника.
При слове любовник Верочкины глаза по- новому включились и засветились мерцающим светом.
— Что? Что ты вся засияла? — Рита уставилась на неё.
Вера повела плечами и откинулась на спинку стула, отпустив, наконец, края кофты. Последние годы, после развода с бывшим мужем, Верина жизнь была посвящена поиску «его», единственного и неповторимого. Иногда «он» находился, но на короткое время.
— Про любовника …спроси, и я тебе отвечу…за что — она мягко, по-кошачьи, разве что, не мурлыча, потянулась всем телом, так что стул скрипнул под ней.
— Хорошо! Спрашиваю, про любовника! Заметь он — чей - то муж! Он у тебя, кажется доктор? Стоматолог, если не ошибаюсь?
— Ой, да брось ты, Маргоша! Если ты такая правильная, то … - тут она опускает глаза, но мгновенно вспыхивает всем лицом. —-Знаешь, какие у него руки?
— Какие у него руки?
— Золотые?!
— Ну да, ну да, золотые?! — Рите стало весело.
— А глаза! Глаза …они такие… разные…? — Вера округлила глаза, сама удивляясь.
— Догадываюсь: один правый, другой левый!
— Вот и не угадала! Они по цвету разные: один голубой, а другой зеленый, представляешь?! — и разразилась звонким хохотом.
— А разве такое бывает?! – Рита тоже удивилась, а Вера, вздрогнув от свиста закипевшего чайника, всё ещё смеясь, быстро встала из-за стола.
— Когда ты только электрический чайник купишь?!Такую тему освистал! — и продолжала с явным удовольствием — Я, когда захожу к нему в кабинет, сажусь в кресло и …замираю. Голос у него… — Верочка присела на стул и мечтательно закинула голову.
— Опять же догадываюсь: как у павлина! — зло подала голос Рита.
— …слушаю как музыку. Он мне - откройте рот, больная. А! …я вас узнал! Вы Вера Павлова! На что жалуемся?
— Так он что только по зубам тебя узнает? Как… — раздражения как ни бывало.
— Это все в прошлом! — Вера уверенно машет рукой прощаясь с этим самым прошлым. — Сейчас он меня уже почти любит. Вот думаю, как бы ускорить процесс…
— Юбку короче одень.
— Толку то! Он же сто-ма-толог! Он даже не подозревает, что есть ноги. Это не его спе-циа-лизация, я же говорю….
— Хорошо, тогда декольте …грудь покажи— Рите определенно всё нравится.
— И что? Там же салфетку до пояса одевают. Дабы не испортить внешний вид клиента — опять усталый взмах рукой.
— Тогда…даже не знаю, чем помочь? Есть только один выход! — Рита веселится от души.
— Да, какой?
—Поменять доктора. Могу дать телефон замечательной тетки. Специалист высшей категории, заслуженный врач республики….
— Да ты что?! — Верочка задохнулась от возмущения — Зачем мне заслуженный врач, когда я своего милого доктора люблю. Я его, когда вижу, у меня ничего не болит. А ты мне …тётку заслуженную!
У Риты опять испортилось настроение. Она встала, прошлась по кухне, подошла к окну. Снова дождило. За окнами гулял ветер, путаясь в голых ветвях, сбивая и унося последние листья. Ещё ранний вечер, но всё уже утонуло в сумрачных тёмных сумерках.
Не могла же она сказать притихшей Верочке, что и у нее, такой правильной, замужней женщины развивались на стороне отношения. Роман только завязывался и проистекал в стадии конфетно - букетного периода. Зачем она согласилась на эти отношения? Рита и сама не знала. Не давал покоя и тот факт, что у поклонника был больной ребёнок. Ребенок-даун, ребёнок - даунёнок. Она недавно об этом узнала. Вместо приятностей, Риту все время мучили муки совести.
Чем мы заняты? Родители Марсика не находят слов и времени для больного ребенка, я собираюсь обманывать мужа, а Верка планирует испортить жизнь ни в чём не повинным людям. И всё это для того, чтобы немножечко поразвлечься, так получается?!
Через неделю счастливая мамаша пришла забирать свое ненаглядное чадо. Вот сейчас, через полчаса, закончится совещание врачей, подпишут выписку, сын в окне подаст знак, и она обнимет его в приёмном покое.
Всё, кажется, с этой бедой справились. Всё позади. Нет, конечно, лечение будет продолжаться дома. Для школы есть освобождение от физкультуры.
— Мама, это Марсик! Он тоже хочет на тебя посмотреть — голос по мобильному телефону не скрывал радости. Дальше, как в немом кино: Андрюша, пользуясь, полной свободой действий пытался поднять своего друга к окну. Рита затаив дыхание, плохо соображая, наблюдала внизу, как один сильно старался втащить другого на подоконник. Хватая его то за ворот рубашки, то подмышки. И тот, второй, прилагал не меньше усилий, карабкаясь на место рядом с другом. У них получилось! Оба были безумно рады. Один стоял, другой сидел на коленках в оконной раме.
— Ах! — Она оглянулась. Знакомая женская фигура в чёрном стояла за спиной — Это Марсель, мой сын! — Рита кивнула головой, приветствуя старую знакомую.
Мальчишки бурно праздновали дерзкую победу. Андрюша подпрыгивал и смеялся, поглядывая на своего смелого товарища. А товарищ хлопал в ладоши, корчил рожицы и плющил нос на оконном стекле — Ура!
На них было весело смотреть, и Рита от всей души смеялась. Другая же родительница тихо плакала.
Короткое совещание за стеклом, герои меняются местами. Андрейка тянется к форточке. Затем тычет пальцем в сторону друга— он сказать хочет. Матери подтянулись ближе и напряглись.
— Меня домой отпускают, отдохнуть, на каникулы! — Марсика было плохо слышно, но родительница улыбается и кивает головой: слышу, слышу!
— Мама!
— Я здесь…!— Обеим матерям хочется взлететь к окну. Мальчишка вытягивает шею, напрягаясь:
— Мама, я тебя люблю! — У маленькой женщины ручьем текут слёзы, а Марсик за больничным окном радостно смеётся, закинув голову и вслушиваясь в звучание незнакомого для него слова: люблю-ю-ю!
Вдруг в окне суета и тревога. Андрейка подпрыгивает и поспешно закрывает форточку. Врач подходит к окну и недовольно качает головой.
Матери стоят оглушенные.
— Вы слышали? Он сказал, что он меня любит! — Женщина счастливо удивляется. — Я ведь ему никогда такого не говорила?! У нас не принято… — и вытирает светлые слезы.
Осень продолжала хмурится низкими дождевыми тучами. Все вокруг было тихим и задумчивым. Неожиданно подул резкий ветер, сгибая ветки деревьев, срывая последние листья, и полил сильный дождь. Дождевые ручьи бурно текли, смывая следы женских ног под окнами больницы.
Рита заглянула в ванную к сыну после ухода гостей. Пена искрилась и сугробилась вокруг распаренного детского тела. Андрюша с раскрасневшимся лицом и влажными счастливыми глазами сидел в остывающей ванной. Она положила пушистое полотенце на край ванны.
— Давай вытираться?!
— Мам, как ты думаешь, а Марсика заберут домой? — Андрейка задумчиво гоняет пену по воде.
— Конечно, заберут. Заберут, привезут домой… все соберутся, будут рады его возвращению. Купят большой торт, позовут гостей. Будет праздник, как у нас сегодня.Он пойдет на поправку, а через год - другой вернётся в школу — Рита довольная своим прогнозом завернула сына в полотенце.
— Почему он не знает, что его любят? Разве так бывает? — сын поднимает глаза и внимательно, замерев, смотрит на мать.
— Бывает, к сожалению. Но Марсика любят, я это точно знаю. Мне его мама сама говорила — она замолчала, словно прислушивалась к себе и, поняв, что утихшая ненадолго тревога вновь появилась, крепко прижала сына.
Свидетельство о публикации №226111701230