Глава 8. В те же времена, в ином пространстве

     Да, сейчас и здесь, она  была уже Адель, как при первом своём появлении, в Германии, вызванная из иного мира так называемым дядюшкой. Не была она даже Аделаидой, или Адой – как стала называться позже, намекая на то, что она и есть выходец из ада, самого настоящего.

   Именно сейчас, теперь, в этом мире, некоторое время тому назад она стала откликаться на имя Лера. Поскольку, поселилась на время в тело очередной из земных девушек, желая развлечься и полагая, что это будет весело. Ей нельзя было бы напрочь занять это тело, но его хозяйка временами просто засыпала, в то время как за неё действовала и жила исключительно Ада. Но чаще, она просто наблюдала за всем вокруг глазами Леры, а та продолжала жить своей жизнью. А в решающие времена, если таковые вдруг наступили бы и надо было бы действовать так или иначе, принимая решения, от которых зависело бы многое в дальнейшем - вселившийся в тело Леры дух Ады был просто обязан позволить девушке действовать полностью самостоятельно, ничего не предпринимая за неё, или даже необходимо было бы ему срочно покинуть это тело. Ада, получается, не могла действовать этим созданием, просто как пешкой, относительно долго, да и не могла бы слишком надолго оставаться в нём – тоже. Это могло погубить естественного носителя, и тогда Ада была бы заключена в этом теле до самого конца, до полного его разрушения – и, следовательно, позже была бы наказана за такую проделку. Впоследствии, она подверглась бы полному разрушению и отправкой в тот самый мир, из которого и вызволил её сюда дядюшка, тем самым создавая её: она снова стала бы абсолютно безмозглым стихийным духом. А если существа, подобные Аде, и вовсе зарывались – то есть, заходили слишком далеко, стремясь получить гораздо больше силы и знаний, чем изначально было дано тому телу, в которое они вселялись, или, если они совершали страшные и не допустимые вещи, находясь в чужих телах – то впоследствии они подвергались и вовсе полному и безвозвратному уничтожению, и при этом, весьма мучительному. Но, поскольку Аду создавал не какой-то абсолютно безумный дух, попутавший берега, но древний, опытный и изворотливый – то он вполне хорошо знал законы мироздания, и смог сразу же обуздать и воспитать своё создание и обучить его совершенно кроткому и безобидному существованию в чужих телах, своего пока что не имея – для получения, таким образом, опыта, нужного в будущем, для первого реального человеческого воплощения.

    Потому, Ада совершенно не собиралась нарушать те законы, что выдвигались высшими сущностями для существ эфемерных. А со стороны людей, а не законов духовного мира, существам, ей подобным, вообще ничего не грозило: люди даже не были уверены в существовании собственной души, не говоря уже обо всём прочем.
   
    Шли дни, и Ада большей частью просто с любопытством наблюдала за Лерой, почти полностью отдавая тело в её полное распоряжение и ни на что не претендуя, находясь внутри. Постепенно Ада начинала понимать, зачем её теперешний создатель посоветовал ей внедряться и наблюдать за людьми подобным образом тесного сосуществования: она постепенно вникала, что такое человек и   постепенно очеловечивалась, почти забывая свою прежнюю природу огненного элементаля.

   Вначале с Лерой было действительно весело. Сплошные молодёжные тусняки, встречи, знакомства, в реале и в интернете. Ей пофиг была её удручающая коммуналка, в которой приходилось обретаться – поскольку, была здесь у неё своя, абсолютно своя, личная и ни с кем не разделяемая комната –  и это было просто прекрасно. Тем более, пофиг было вообще, в какой стране и каком времени она пребывает.

    Но потом, наступила чёрная полоса. У так называемой девушки Леры, реально являющейся носителем не одной, а двух разных сущностей, поскольку в этом теле временно находилась ещё и Ада, закончились деньги, почти абсолютно и полностью. Ещё раньше, она вылетела из вуза, не сдав сессию – но это было не так фатально, через год она могла восстановиться. Но вот то, что не было денег...

    Оказалось, что без них человек совершенно не может существовать: в том смысле, что не может существовать его тело. Это стало грустным для Ады осознанием. Странно вообще, о какой такой свободе говорят люди? Разве она возможна? Какая такая свобода может быть у существ, когда они так от всего зависимы, имея тело? Зависимы от пищи, тепла, жилища. Да их же можно лишить всего, совершить с ними всё, что угодно: запереть, искалечить и даже уничтожить. В таком вот варианте, если и соглашаться добровольно, в будущем, на существование здесь, то – не слишком уж на долгое. Должно быть, очень скоро ей здесь надоест, поскольку станет абсолютно не весело.

     Про тепло, кроме всего прочего, ей вспомнилось не случайно: ещё даже не началась осень, но уже в комнате, с её точки зрения, по ночам было довольно прохладно. А внизу, стуча и гремя, что-то целыми днями прокладывали и ремонтировали, и отопление в этом году, как поговаривали, ожидалось не при общем подключении, а очень и очень не скоро. Однако, Ада была существом теплолюбивым. Да и Лера – не намного была терпеливей в этом отношении. Она явно была мерзлявой.

    В довершение ко всему, на этом фоне и пришлось Лере устраиваться на работу, да трудиться там по двенадцать часов в сутки: иного варианта не нашлось. Потому, в выходные сил на нормальный отдых и тусовки оставалось мало, в основном, приходилось просто валяться на диване, в лучшем случае - уставляясь при этом в ноут.

    И, поскольку теперь все дни отдохновения Лера проводила именно подобнейшим образом, то теперь она неизменно раздражалась, когда за её дверью постоянно шмыгали коммунальные соседи, засирали общий туалет, что-то постоянно сжигали на кухне, наполняя всё пространство общей части квартиры смрадом и угаром, когда круглосуточно жарили там, судя по нюхательным ощущениям, натурально какое-то говно. Ранее, всё это не слишком тяготило ни Леру, ни Аду: они здесь только ночевали, тусуясь среди молодёжных компаний.

     Настроение у обоих поползло в минус, да к тому же несомненно сбился  график естественного сна, так как Лера приезжала со смены далеко за полночь, после чего вставать, чтобы ехать на работу, нужно было в шесть, что тоже не способствовало бодрости и хорошему характеру. Потому, вскоре девушка решила хотя бы взять небольшой отпуск, чтобы прийти в относительную нормальность.

    При этом, пребывая на отдыхе, даже выходить лишний раз на улицу, хотя бы в магазин, да и вообще за пределы комнаты, ей, мягко говоря, не слишком хотелось. Это тоже не было нормальным, особенно в её возрасте, том самом, который считался активным. Ранее, она слыхала от подруг о так называемой «питерской болезни» – когда абсолютно ничего не хочется, и даже яркий свет мешает, и хочется не только никуда абсолютно не выходить – но даже занавесить все окна,  если вдруг выглянуло солнце... Нужно было что-то с этим делать. Быть может, медитация ей поможет? Чтобы выкарабкаться из этого, не вполне адекватного, состояния, Лера решила слушать всякий релакс и разнообразные мантры. Однако, это ей не помогало. К тому же, даже лёжа, теперь она совершенно не могла расслабиться, а тем более, «сгармонизироваться» или же «сонастроить свои чакры». Тогда Лера стала просматривать всяческие передачи о восстановлении психического состояния, тела и духа.

    Конечно, Ада, в отличие от неё, не была полностью человеком, не была этой Лерой и могла бы в любой момент убраться из её тела – но эксперимент есть эксперимент, и надо ведь как-то научиться справляться с трудностями. Что она скажет своему наставнику? Что не вынесла... А он вовсе не будет этому рад. Тем временем, совершая поиск советов, как ей выйти из критического состояния, Лера на просторах интернета нашла какую-то Мару, которая своими роликами совершенно убедила её в том, что все беды человечества исходят от его поклонения мертвечине – какому-то мёртвому телу, распятому на кресте, да поклонению самому этому орудию пыток, этому самому кресту для распятия с висящим на нём человеком. Мара убеждала, что люди давно перестали видеть и чувствовать настоящего бога – но, в полной истерике, превозносят не его, а его тлен и муки – те самые, которые якобы поглотят их, если они не будут вести себя хорошо. И это вместо того, чтобы общаться с истинными, живыми богами, и при этом никого не убивая и не распиная. Леру и раньше бесил весь этот кладбищенский культ с непременным зарыванием в землю мёртвых тел в надежде на их скорое воскрешение во время ожидаемого второго пришествия. И потому, она мысленно во всём соглашалась с Марой.

   Но потом, она смотрела и другие видео, и слушала ещё и какую-то бабушку, которая последовательно показывала, как именно скинуть с себя всю порчу на воск, и что при этом нужно проговаривать. И какого-то дедушку, который очень кратко давал советы примерно по тому же самому вопросу.

    В конце концов, в рекомендациях ютуба Лера наткнулась на какой-то ролик, названный примерно так: как избавиться от всех лярв и энергетических вампиров - и начать жить по-настоящему. И, конечно же, она тут же решила и его тоже посмотреть.

    На этот раз, ведущего в кадре видно не было. Только его руки. С тонкими пальцами и нанизанными на них многочисленными и массивными кольцами. А также, здесь имелось таинственное, мрачное окружение и свечи, сотни свечей самого различного размера, вида и цвета, всяческие фигурки, то ли идолов, то ли святых индуистского, китайского и прочих пантеонов, предположительно восточных, и виден был алтарь с пентаграммой, заключённой в круг, посреди которой дымилось нечто, похожее на жертвенник.

    Довольно молодой голос при этом закадрово проговаривал, что у каждого человека имеются сотни невидимых врагов, и что мы все являемся рабами многочисленных невидимых сущностей, и потому следует, тем, конечно, кто желает, чтобы всё в корне изменилось, и жизнь засияла новыми красками, а фортуна развернулась к ним лицом, а не задницей, начать жить в полную силу, и несомненно ото всех этих сущностей срочно и непременно избавиться. Для этого и предлагалась проводимая им онлайн церемония. Но, далее, чтобы её смотреть, сперва нужно было  поставить лайк, подписаться на канал и выслать на указанные под видео реквизиты хотя бы небольшую сумму денег. Иначе, это видео, с полной церемонией, всё же не сработает, но станет только хуже. А также, каждому смотрящему в дальнейшем потребуется две свечи – это, впрочем, не обязательно, но всё же весьма желательно.

    Лера не имела привычки ставить лайки ещё до того, как она досмотрит ролик или фильм до самого конца, и потому она не предприняла подобных действий, собираясь, если что, сделать всё это позже, но приготовила свечи: взяла их в ящике стола, зажгла и закрепила на блюдцах, временно приостановив видео, после чего продолжила просмотр.

   Тем временем, руки на экране начали своё действие, совершая некую церемонию. Растворяя в тарелочке воск, посыпая пеплом алтарь, что-то куда-то заворачивая, сжигая свечную фигурку – и прочее. С самого начала, зазвучал какой-то мрачный напев на ассиро-вавилонском наречии, дымно проникая в сознание. Казалось, что комнату тоже наполнили воскуривающиеся на экране благовония, а также запах дыма и свечей. Потом тот же голос предложил внимающим лечь на пол, предварительно поставив у себя в ногах и в изголовье свечи. Лера действительно легла на пол, поставив свои свечи у себя в ногах и над головой, как и было рекомендовано. На экране, теперь для неё невидимом, продолжалось чтение мантр, молитв, каких-то заговоров на древних языках, непонятно каким образом воскресших, и к ним прибавился ещё и женский голос, который вторил всему, что там произносилось, грозным песнопением.

   Лера и не заметила, как совершенно отключилась. Встав с пола, она увидела абсолютно тёмный экран компьютера. А снова зайдя в ютуб – обнаружила там только рекомендации иных, последующих видео, и это всё принадлежало совершенно другим каналам. И она не помнила названия того самого, который только что смотрела – он моментально выветрился у неё из головы. В истории просмотров как ютуба, так и браузера никакой ссылки на последнее видео тоже не оказалось. В недоумении, Лера вышла из ютуба и выключила ноут.

   Чувствовала она себя не то, что плохо – но как-то странно. А ещё, сейчас непременно нужно было сходить в магазин, поскольку почти все продукты закончились.

    В магазине, в ближайшей к дому «Пятёрочке», она набрала всего, что только можно было ухватить за один раз: картошки и других овощей, бананов и яблок, пару пачек чая, кофе, какао, три пакета яблочного сока, пару банок зелёного горошка, рис, гречку, десяток яиц, хлеб  и даже упаковку сладкого печенья, что позволяла себе редко и растягивала примерно на неделю, выдавая себе к чаю по одной печенюшке. Кроме того, она решила подлечить начинающуюся простуду – и, что никогда не делала, купила также крепкую настойку. Вообще, спиртное Лера употребляла редко, а если и употребляла – то обязательно в компании, и это было или шампанское, или красное вино. Но тут... Будто, дьявол на ушко нашептал, хотя никакого дьявола, как полярного отрицательного персонажа, в природе не существовало, как и полярно доброго, человечного и всепрощающего бога. Об этом если и не Лера, то спрятанная в недрах её сознания Ада знала уж точно.

   Если подливать себе настойку в кофе или в чай, совершенно маленькими дозами, в лечебных целях – то её хватит месяца на два. А всех этих продуктов – как минимум, недели на две. И можно никуда не выходить...

   Задумавшись, она расположилась за единственным столиком для покупателей, уже оплатив карточкой все покупки на кассе, и стала поспешно всё из магазинной кошёлки перекладывать в рюкзак и пакеты.

   – Ишь, королева какая, всё место заняла, – рядом с ней за этот же, единственный здесь, столик тут же примостился невесть откуда взявшийся мрачный дедуля. – Ишь, понахватала сколько. Хапают всё, хапают...

   – Будьте добрее, и люди к вам потянутся, – бросила в его сторону Лера, и вышла из магазина.

   Накрапывал мелкий, тоскливый дождик. Лера направилась домой, попутно пытаясь нащупать в кармане ветровки связку ключей. Но, тех ключей, от общей квартиры и от собственной комнаты, закреплённых и соединённых единым брелком, в кармане не прощупалось. Они там отсутствовали. Лера застыла на месте каменным изваянием. Ещё раз проверила оба кармана, до самой их глубины.

   Ключей не было.

   Представьте себе, что вы едете в какую-то важную для вас контору, с приёмными часами раз в неделю с часу до трёх, и ехать вам туда, добираясь в общественном транспорте плюс пешком, часа три в одну сторону... И вот, уже на подходе, вы лезете в сумку, и с ужасом понимаете, что забыли дома паспорт. А без паспорта – не примут. Да, это не смертельно, но...

   Вот примерно такое же чувство, только усиленное раз в десять, испытала Лера, не обнаружив ключа, раз за разом ощупывая и прощупывая до дна свои собственные карманы.

   Не смертельно, но на минуту кажется, что это – гораздо хуже.

   Спешно, она побежала обратно в магазин, осмотрела всё близ пустующего теперь покупательского столика - но там ничего не было. Она даже спросила, не находили ли здесь её ключей работники магазина – но, нет.

   Лера вышла на улицу, растерянно поставила пакеты с покупками  прямо на асфальт и проверила свою маленькую сумочку, где обычно был только лишь айфон и кошелёк с деньгами и карточками. Не засунула ли она ключи туда, случайно, хотя обычно так не делала? Обыскала всю сумочку, даже прощупала её подкладку. Нет, ничего там нет...

   Какая-то ерунда. Но – абсолютно выводящая из равновесия, ерунда... И что ей сегодня в доме не сиделось, спрашивается? Лера полностью потеряла былые остатки душевного равновесия, её реальность поплыла и растворилась. Вытеснив все разумные доводы, её охватило отчаяние. Даже телефон сегодня она оставила дома: зачем он ей в магазине, куда она вышла лишь на несколько минут?

   И что ей теперь делать?

   «Как легко выбить человека из равновесия, и превратить... Во что?» – подумала Ада, почти как внешний наблюдатель.

   Лера вошла в подъезд и стала подниматься на свой, третий этаж. Она вспомнила, что уже после того, как закрыла входную дверь, выбрасывала мусор в мусоропровод. Может, выронила рядом с ним ключи? Впрочем, никакой особой надежды на это она на это не испытывала, и её постепенно всё сильнее накрывало отчаяние. Ключ явным образом просто исчез, дематериализовался – но разум Леры совершенно не хотел этого принимать. Однако, ключ действительно просто исчез, и явным образом исчез просто из-за того, что сознание Леры перестало контролировать действительность, на какое-то краткое время, но перестало, и размазалось по пространству – и как раз в это время иное пространство, с иными законами физики и отнюдь не материальное, взяло верх и господство над ней и тем, что вокруг находилось; всего лишь на миг, возможно - но этого было вполне достаточно, чтобы её ключ просто исчез... Что случилось, вероятно, именно из-за тех странных заклинаний на чужом языке: ведь тогда, как самой Лерой, так и окружающим её пространством овладело нечто иное. И дело сейчас было вовсе не в потере ключа, а в потере привычного мира, и в том, что этот ключ не мог потеряться просто никак. Однако, он исчез.

   Пребывая всё в том же тумане сознания, девушка всё так же снова и снова тупо осматривала пространство между мусоропроводом и входной дверью в квартиру, будто надеясь на обратное чудо. Так просто и реально было бы сейчас отыскать здесь выпавший ключ... Хотя, он и вовсе никуда не падал. Но, что стоило мирозданию его вернуть? Но, чуда не случалось, и Лера абсолютно горько и безнадёжно разрыдалась. Мимо проходили какие-то люди, которые почему-то не поехали на лифте, но поднимались или спускались с далёкого верха пешком. Девушка понимала, что выглядит глупо, а потом ещё и стучала в закрытую дверь коммунальной квартиры, хотя оттуда никто и никак не реагировал – но она продолжала колотить в эту дверь, и при этом рыдала, размазывая слёзы.

   Но вот, уже давно никто не проходил мимо, и она была абсолютно одна. «Надо хоть что-то делать. Наверное, я – истеричка. Кажется, я к тому же схожу с ума», – подумала Лера.

   «Я никому не приношу зла, – размышляла этим временем Ада. – Я – просто наблюдатель. Невидимая тень. Я никогда полностью не гашу сознание Леры. Я веду себя, как Лера, действую, как Лера, я принимаю вместе с ней её суть, а не поглощаю её. Но та тварь из интернета – что это было? И что она делает с людьми?»

   Тем временем, Лера вышла из подъезда. Последняя её надежда была на то, что ключи она выронила в мусоропровод, вместе с мусором. И потому, она обрадовалась, когда возле дома заметила едущего на велосипеде к мусорному контейнеру парня в рабочей одежде дворника. Там он остановился, отставил в стороне велосипед, взял припрятанную за контейнером лопату и стал убирать разбросанный по округе мусор.

   – Извините, – обратилась Лера к дворнику, подойдя к нему поближе. Этот парень, оказалось, как говорится, был «лицом кавказской национальности». – Вы из этого дома, из первого подъезда, мусор сегодня уже забирали?

   – Да, – ответил он, улыбаясь. – А в чём дело?

   – Кажется, я случайно выбросила свои ключи в мусоропровод...

   – И что за день такой сегодня! – изумился дворник, отставляя в сторону свою лопату. – Только что, недавно, из того вон, другого дома, одна женщина тоже просила меня достать из мусоропровода её ключи.

   – И – как?

   – Нашлись. Но, из вашего дома я уже забирал мусор, примерно час тому назад. Вывалил в этот вот контейнер. И никаких ключей там вроде бы не было.

   Дворник оказался вполне приветливым молодым человеком – бывают же ещё такие люди на свете... Не ругаясь, и не посылая её, куда подальше, он вместе с Лерой обыскал весь хлам, выгребая его лопатой из контейнера – и загрузив обратно. Однако, ключей там Лера не обнаружила, даже когда опознала «свой» мусор, размазывая по лицу слёзы. А потом, дворник даже отправился вместе с ней к мусоропроводу и по её просьбе открыл ту дверь, за которой стоял нижний контейнер, и куда скидывался весь мусор этого подъезда. И она осмотрела, не застряли ли её ключи где-нибудь на сетке шахты. Увы...

   – Этаж у вас какой? – спросил её новый знакомый, когда закрыл снова ту железную дверь и обернулся к совершенно поникшей Лере, чуть ли снова не разрыдавшейся.

   – Третий, Вон то окно.

   – Где створка приоткрыта? Третье со стороны подъезда?

   – Да, – подтвердила Лера. Ей совсем недавно, после её покупки этой комнаты в коммуналке, вставили как новую дверь, так и новое окно: до этого, там был просто какой-то древний ужас с цементным подоконником, а коммуналка являлась бывшей общагой какого-то завода.

   – Можно будет попытаться его открыть, только мне понадобится бечёвка и отвёртка. Я раньше был спасателем, – пояснил дворник. – У меня всё получится, я открою это ваше окно. Так что, всё будет хорошо.  Но, давайте познакомимся, что ли. Как вас зовут?

   – Лера.

   – А меня – Рустам. Ну, так здесь меня все зовут... Моё настоящее имя – трудно было бы вам произнести. Оставайтесь, ждите меня здесь, Лера. Сейчас мне надо будет отлучиться, закончить дела и съездить домой: не волнуйтесь, всё это будет не долго. А потом, я приду и захвачу с собою из подсобки лестницу. Её хватит, чтобы достать до вашего третьего этажа: она хорошо раскладывается.

   – Хм, – усмехнулась Лера. – Я будто заранее подготовилась ко всему этому. Сегодня, когда проветривала, то сняла с подоконника вниз все цветы, поскольку открывала всё окно. И так и не вернула их пока что на прежнее место. А потом, уходя, оставила окно приоткрытым, - вообще, при этом разговоре, хотя её собеседник вроде бы говорил хорошо и чисто по-русски, она всё же старательно избегала типичного для неё молодёжного сленга, очень стараясь говорить всё правильно и нейтрально.

   – Ну, вот и хорошо. Ждите меня здесь.

   И Лера осталась ждать. А вдруг, он и вовсе не придёт? Некоторое время после ухода Рустама она провела на улице, в темноте, под большими и яркими звёздами. Потом – немного погрелась в подъезде, но вышла снова, чтобы не прозевать возвращение парня.

   Рустам вернулся с новенькой, металлической лестницей, разложил её и приставил к указанному Лерой подоконнику: лестницы впритык, но хватило.

   Отвёртку и бечёвку ей пришлось добыть самостоятельно, в то время как Рустам уже полез осматривать окно. Не слишком лёгкая для неё задача: что-то просить... Надо было подниматься наверх и снова стучать в свою собственную квартиру, с надеждой, что на этот раз ей всё-таки откроют. Своих соседей по коммуналке она практически не знала и до этого самого момента вовсе не горела желанием с ними познакомиться поближе. А если говорить прямо, то она их откровенно боялась. В той коммунальной квартире с её стороны чаще всего не проживал никто, кроме какого-то парня - соседа, который приходил поздно, а уходил рано, но ещё в одну из комнат время от времени вселялись разные квартиранты, и в этот раз это были совершенно жуткие пьянчужки, двое мужчин с их беспрерывными и тоже вечно пьяными гостями. Лера очень надеялась, что и эти, последние квартиранты здесь задержатся ненадолго. Обитателей другой стороны квартиры, кроме самых громких, она практически не встречала, поскольку с ними общей была только кухня, на которую она не ходила. А самыми шумными на той стороне были жители ближайшей к общей прихожей комнаты, старая бабушка с сыном, которому тоже было уже немало; явно за шестьдесят. Они постоянно торчали то на кухне, то в прихожей, и всегда очень громко ругались. В прихожей они устроили филиал своего сарая, выставив туда всяческий хлам, быть может, собранный на помойке, а также свой работающий холодильник, то ли две, то ли три старых стиралки и шкаф, закрытый на замок. Мысленно, Лера называла старика Плюшкиным: и всё это была именно его выставленная на общее обозрение коллекция. Похоже, смыслом его жизни было отвоёвывыние общей коммунальной территории посредством её захламления, захват очередного места для тумбочки  Он даже сложил в одном из туалетов кучи старых книг и всегда старался занять чем-нибудь любое свободное пространство в общих коридорах, будто проводя решительный захват территории у воображаемого противника. Что было на кухне и на прилегающем к ней общем балконе, Лера не созерцала - но, должно быть, и там было весело. А ещё, у этих старых соседей было как минимум три кошки и множество цветов, которые тоже иногда зачем-то выставлялись в прихожую, хотя там абсолютно не было окон.

    Против цветов и кошек, впрочем, Лера ничего не имела. А в остальном, не нарадовалась пока на то, что у неё есть маленькая электрическая плитка, достаточная для того, чтобы сварить картошку или кашу или пожарить себе яичницу. И любимый электрочайник – у неё тоже наличествовал.

    Дверь в  коммунальную квартиру на её стук на этот раз открылась. И за ней показалась та самая бабушка из первой комнаты налево. Она сразу же громко разохалась в ответ на то, что Лера потеряла ключи, и охала и причитала довольно долго, давая советы, но после небольших перипетий всё же выдала ей и отвёртку, и кусок упаковочного шпагата, нейлонового – или, какой он там? – прочного, и даже в слишком изрядном количестве. Но тут, на беду, высунулся бабушкин отпрыск – ну, тот, лет шестидесяти плюс – и провозгласил, что за выдачу отвёртки Лера будет должна ему бутылку. Ну, и ещё начался вселенский хай на тему, как она проникнет к себе, сможет ли тогда открыть дверь изнутри, есть ли у неё другие ключи, и что она будет делать, если открыть окно не удастся, и где она тогда переночует. Кроме всего прочего, её заставили постучаться в одну из комнат, которую недавно сняла какая-то новая здесь женщина – и договориться с ней о ночлеге. Та не была в восторге, но согласилась приютить Леру на ночь, отдав ей в этом случае свой ключ от комнаты: она сама собиралась вскоре уходить на ночную смену.

   Лера безысходно сперва отнекивалась от Плюшкина, возражая, что эту ночь она вполне может просидеть и на кухне, поскольку отнюдь не желала быть и ещё кому-то должной. Однако, тот настоял, высказываясь, что это – позор всей квартиры: оставить девушку ночевать на общей кухне. А утром, к тому же, он собирался помочь ей тем, что вызвать со своего телефона людей, которые вскроют дверь в её комнату. А бабушка всё порывалась дать ей свой собственный ключ от своих собственных дверей – в надежде, что он вполне может ей подойти - чего, конечно же, вовсе не могло быть даже в принципе. А ещё, рассказывала  о том, как однажды у неё самой был случай, когда она вышла на кухню, а дверь захлопнулась, и ей пришлось вызывать тех людей, которые помогли то ли взломать, то ли вскрыть её замок.

   В общем, на уши была поднята вся коммуналка, из числа тех, кто оказался дома. А Плюшкин даже вышел на улицу, чтобы пронаблюдать начало процесса и сетуя на то, что ему прямо сейчас нужно уходить по срочным делам. И когда Рустам, получив необходимые ему верёвку и отвёртку и сказав, что это вполне подойдёт, и снова заверив, что непременно всё будет хорошо, и чтобы Лера не отчаивалась, полез наверх, а соседка снизу, бабка со второго этажа, высунулась наружу, открыв окно, и не только начала орать, но и трясти лестницу – Плюшкин тоже на неё прикрикнул, стал с ней ругаться, и даже что-то загнул ей в ответ по-армянски, на что бабка заткнулась и тут же исчезла.

    Некоторое неизвестное время Лера провела в  трепетном ожидании, но, наконец, Рустаму удалось открыть её окно. Когда он спустился, девушка радостно взвизгнула и захлопала в ладоши.

   – Ну, как? Теперь, сами туда полезете? – спросил тот. – Или же, объясните мне, где там у вас запасные ключи – и я сам полезу, да найду их.

   Лера представила цветы под подоконником, не зная точного расположения которых, их легко можно сбить. А также о том, где именно хранятся её запасные ключи: в некоем портмоне, которое лежит на полке с одеждой, в самой глубине, между новыми комплектами нижнего белья.

  – Конечно, я сама полезу, – ответила она.

   Лестница трепетала при каждом её движении, и головокружение, преследовавшее её сегодня, никуда не делось. И потому, этот подъём явился для неё захватывающим приключением.

   Наверху, она спрыгнула с подоконника, отыскала запасные ключи, вышла из комнаты и закрыла её. А также, постучалась в комнату той женщины, которая собиралась на время дать ей свой ключ и сообщила, что вопрос её ночлега  уже решён, а также отдала бабушке отвёртку и спустилась вниз за своим рюкзаком и сумками. Рустам ко времени её возвращения уже спустил вниз и сложил лестницу, и Лера на этот раз взяла у него номер телефона, да уточнила, есть ли у него карточка сбера – и пообещала, сделав пробный звонок, выслать на его счёт что-нибудь в благодарность.

   – Ну, если что, звоните, обращайтесь, помогу, чем смогу, – уходя, сказал Рустам, и Лера ещё раз радостно его поблагодарила.

   Конец этого дня – а вернее, этих суток - не слишком был ей приятен. Тогда, она до сих пор не приходила в себя – так, что у неё до сих пор дрожали руки после подъёма по шаткой лесенке, а тут ещё постучал Плюшкин, и она действительно решила отдать ему бутылку, раз обещала и поскольку такая на удивление оказалась у неё в наличии.

   Однако, Плюшкин бутылку не взял, но возразил, что пьёт только в компании, которую она просто обязана ему составить, и пришлось ей пить с Плюшкиным, поскольку и настрой был соответствующим: всё было пофиг, и весь день и вечер был насмарку. Внезапный собутыльник нёс какую-то пургу о том, что соседи должны всегда друг другу помогать, потому что, а иначе кто и что  поможет одинокой женщине, и что она, вот, наконец, только будучи в беде и познакомилась с соседями, и к ним обратилась, и ля-ля тополя, что зря она не появляется на кухне, и что у него все дети уже выросли, а он – не хухры мухры, а бывший военный, и матери помогает и потому у неё, здесь, всё время, живёт, но у него у самого есть и дом, и дача. А, узнав про то, что у Леры есть ноут, чуть ли не потребовал, чтобы она зарегистрировалась там на авито – соседям же нужно помогать – а ему нужно дать объявления о продаже старых стиралок, не выбрасывать же их на помойку – а, выезжая, многие их оставляют, и вот, оставили их ему, из этого же подъезда люди. А ещё, он просил войти на его страничку в контакте, глянуть на его замечательные материалы, и что он – любитель всяческих музыкальных групп, названия которых Лере ни о чём не говорили, и что у него есть замечательные записи на виниловых дисках, которые теперь – большая редкость, и наверняка стоят очень дорого – но он их, некоторое время тому назад, случайно приобрёл почти что даром.

   Лера решила как можно скорее свернуть эту бодягу, поскорей допив спиртное и в дальнейшем снова избегать подобных соседей, обходя их по возможно дальней траектории, с их междусоседской дружбой. К счастью, ей удалось это несложно, вытолкав пьяного соседа и заперев дверь на все свои замки и засовы.

   На следующий день она проверила карманы ветровки: не появились ли там снова её потерянные ключи, тщательно и досконально их обшарив, и в надежде хоть на запоздалое, но чудо. Однако, ключей там по-прежнему не было. «Неужели, она их реально потеряла?» – мелькнула у Ады странная мысль. После чего, Лера повесила ветровку на вешалку, засунув её как можно дальше вглубь шкафа и сочтя несчастливой. Теперь она стала надевать другую, чуть более тёплую, или же просто засовываться в блейзер или в худи. И только примерно через дней десять вновь наткнулась на неё, висящую в шкафу - и машинально ощупала карманы. Там что-то звякнуло. Да, несомненно... Ключи. Это были именно они, те самые пропащие ключи. Лера их достала, и, глядя на них, вовсе не могла бы сказать, что лучше поздно, чем никогда... Нет, они появились уж точно слишком поздно. Что вызвало совершенно ненужные и странные приключения с соседями и дворником.

   «Итак, чудеса случаются. Но, увы, большей частью или неприятные – как эти, с ключами. Или же, и вовсе страшненькие», – подумала Лера, и Ада была с ней полностью солидарна.

    Примерно в это же время, ей в первый раз за это тело позвонил тот, кто просил называть его дядюшкой. Его интересовало, как проходит её учебная стажировочка. Что это был именно дядюшка, Ада поняла сразу, когда высветился известный ей номер, для Леры  совершенно незнакомый. Тогда, она временно отключила восприятие хозяйки тела и приняла входящий. Услышав бодрый голос, с ним весело поболтала, в частности рассказав о странном и глупом происшествии.

    - Подобное не так уж безобидно. Наверняка, действовал кто-то из моей бывшей Конторы, – ответил ей дядюшка. – И забрасывали крупную ячеистую сеть, не направленную на тебя – в смысле, на Леру - персонально. То есть, на ту, в чьём теле ты сейчас пребываешь. Представляешь теперь, от какой ерунды могут зависеть поступки, настроения и желания людей? Казалось бы, мелочь. И это было - ещё поправимо. Но, бывают мелочи непоправимые.

    После подобного вмешательства в их жизнь, в их мысли, порой даже кратковременного, люди могут потерять не только ключ, но и нужную встречу, судьбу, семью и даже жизнь. По глупости расстаться или пойти на войну. Или даже, совершить самоубийство. Стоит лишь на какое-то время лишить их контроля над собственной реальностью. А нарушить его извне – некоторым силам очень просто, поверь мне. И, например в этом случае, что ты мне поведала – воздействующих на сознание вовсе нельзя достать, привлечь к ответственности, что-то им предъявить - или как-то им отомстить. Их вмешательство в жизнь никак не доказуемо. А то, что Лера не поставила лайк и прочее, прежде чем смотреть это видео – думаю,  не является причиной как бы её наказания, а, скорей всего, подпишись она на тот сайт и сделай всё прочее – так влипла бы ещё конкретней.

   При этом, дядюшка посоветовал Аде немного отдохнуть и развеяться, и выслал на её карточку немного денег. И пообещал, что в скором времени они, возможно, здесь встретятся: он попросит её о подобной встрече. Тогда, она временно должна быть собой, хоть и в теле Леры: быть Адой. Это будет недолго, и носителю тела не повредит. Впоследствии, Лера обо всём об этом забудет, или будет помнить лишь некоторые моменты. Люди и без того помнят не всё, а лишь некоторые моменты своей жизни, да и то нечётко; к тому же, они видят только то, что осознаёт их разум, не замечая многое другое. Можно было бы, конечно, создать для Ады собственное временное видимое как бы тело: как у него самого да у племянничка, но на это потребовалось бы некоторое время, и продлилось бы их общение очень недолго: в таком теле Ада была бы пока что очень нестабильна. А мысль о встрече с нею пришла к дядюшке неожиданно и спонтанно. И очень уж захотелось ему повидаться, да к тому же ещё и проверить, как она умеет держаться, контролировать чужое тело - и при этом не совершать никаких глупостей.


Рецензии