Глава 84. Семейные бури
Весна в этих краях уже давно вступила в свои права. Вокруг зеленеет молодая трава, деревья покрылись нежной листвой, а возле домов распускаются цветы.
Я сидел у окна и с удовольствием рассматривал окрестности. После служебной суеты хотелось немного отвлечься, сменить обстановку и повидаться с Виталием. Мы давно не виделись. Сегодняшняя возможность навестить друга казалась особенно приятной.
Однако, когда автобус приблизился к нужной остановке, мое внимание привлек сельский медицинский пункт. Я невольно повернул голову. У здания были выбиты практически все окна. Некоторые рамы зияли пустыми проемами, другие держались на перекошенных петлях. На земле возле стены валялись осколки стекла.
Картина выглядит так, словно здесь недавно произошла какая-то серьезная массовая потасовка.
«Интересно, что случилось?» – подумал я.
Медпункт был небольшим, и обычно возле него царило спокойствие. Сюда приходили местные жители за медицинской помощью, иногда заглядывали родители с детьми, а в теплые дни возле входа можно было увидеть нескольких пожилых женщин, обсуждавших последние сельские новости.
Теперь же здание напоминало место небольшого стихийного бедствия. Автобус остановился. Я вышел, поправил сумку и еще раз посмотрел в сторону медпункта.
И тут заметил стоявший неподалеку мотоцикл. Состояние его ничуть не лучше состояния окон. Побитый корпус, поврежденные детали, оборванные провода. Я сразу узнал машину участкового – тестя моего друга.
Вот это уже интересно. Участковый пользовался мотоциклом постоянно, и я не мог припомнить случая, чтобы он оставлял его в таком состоянии. Тем более возле медицинского пункта.
Связывать два этих обстоятельства в какую-то определенную историю я пока не стал, но предчувствие подсказывало, что у моего друга сегодня не самый обычный день.
Задерживаться возле медпункта я не стал. Решил сначала повидаться с Виталием, а уж он, если знает, обязательно объяснит происходящее.
До его дома оставалось пройти совсем немного. Виталий встретил меня во дворе.
– Привет! – я пожал ему руку и сразу спросил: – Слушай, мне не показалось, что возле медпункта действительно стоит побитый мотоцикл твоего тестя?
Друг посмотрел на меня и невесело усмехнулся.
– Не показалось.
В его голосе не было ни удивления, ни желания пошутить.
– А что произошло?
– Да такое произошло, что лучше бы не происходило.
Он немного помолчал, словно собираясь с мыслями, затем махнул рукой в сторону медпункта.
– Теща застала тестя, в смысле своего мужа, с фельдшерицей. Представляешь?
Я присвистнул.
– Вот это да!
– Они там закрылись и не открывают. Ну, теща и выломала штакетину. Где только силы взяла? Вечно сказывается больной и немощной, а тут словно с цепи сорвалась. Сначала выбила все стекла в медпункте, потом добралась до мотоцикла. Побила его, провода оборвала. Теперь собирает вещи.
– Какие вещи?
– А вот этого я пока не знаю. Свои или тестя.
Я покачал головой. Теперь все становилось понятно. И выбитые окна, и побитый мотоцикл, и странное отсутствие людей возле медицинского пункта. Но масштабы произошедшего все равно впечатляли.
– Подожди, – переспросил я. – Она одна все это натворила?
– А кто же еще? – Виталий пожал плечами. – Если бы ты видел ее в таком состоянии, сам бы не поверил. Я и сейчас не могу понять, откуда у нее столько сил взялось.
– А где сейчас тесть?
– Там же был. Вместе с фельдшерицей. Теперь, видимо, домой направился. Только не знаю, чем все закончится.
Виталий выглядел растерянным. Он пытался говорить спокойно, но было заметно, что случившееся произвело на него сильное впечатление.
– Я и сам еще немного ошеломлен произошедшим, – признался он. – Неожиданно все это как-то произошло. Еще вчера все было нормально, а сегодня…
Он не закончил фразу. Я прекрасно понимаю, что речь идет не просто о супружеской измене. За подобными историями обычно тянется целый шлейф семейных отношений, взаимных обид, подозрений и недоговоренностей. Возможно, жена участкового давно что-то подозревала, а сегодняшнее происшествие стало последней каплей.
– А Лариса где? – спросил я.
– Дома. С матерью разговаривала, потом ушла в комнату. Она тоже не ожидала такого поворота.
Я посмотрел на друга. Лариса была его женой, а пострадавшая от неверности женщина – ее матерью. Получалось, что Виталий оказался втянут в семейную историю, к которой непосредственно отношения не имел, но последствия которой вполне могли коснуться и его.
– Ну, ничего себе визит к родственникам! – попытался я разрядить обстановку.
Виталий не улыбнулся.
– Да уж. Только мне сейчас совсем не до смеха.
В этот момент во двор вошел тесть моего лучшего друга. Он выглядит смущенным и каким-то потерянным. Шел медленно, не поднимая глаз, словно надеялся, что никто не заметит его появления. Увидев нас, он на мгновение остановился.
Виталий смерил его презрительным взглядом и отвернулся. Тесть помедлил у входной двери, будто хотел что-то сказать, но, так и не решившись, вошел в дом.
– Сейчас раскричится, – негромко заметил Виталий.
И действительно, не прошло и полминуты, как из дома донеслись первые возмущенные голоса. Сначала говорил мужчина. Он пытался что-то объяснить, оправдаться или, возможно, перевести разговор на другую тему. Но теща быстро перехватила инициативу. Ее голос звучал все громче и громче.
Я посмотрел на Виталия. Он стоял неподвижно, сжав губы. Судя по выражению лица, ему хотелось провалиться сквозь землю или хотя бы оказаться в нескольких километрах от этого дома.
– Не вовремя я, – признал я. – Пойдем, проводишь меня немного на автобус.
– Пойдем, – машинально ответил Виталий.
Мы направились к калитке, но далеко уйти не успели.
– Знаешь, – вдруг сказал мой друг, – никак не могу привыкнуть к мысли, что теща может развестись с тестем.
Я посмотрел на него с некоторым удивлением.
– А что здесь такого необычного? Если люди не могут жить вместе…
– Да я понимаю. Но все равно как-то странно. Столько лет прожили, семья, хозяйство, дочь вырастили. И вот теперь такое.
– Наверное, у нее были причины.
– Причины-то были, – согласился Виталий. – Только я не думал, что все произойдет настолько бурно.
Из дома снова донеслись крики. На этот раз оба голоса звучали одновременно. Разобрать слова было невозможно, но интонации не оставляли сомнений: примирением здесь пока даже не пахло.
Виталий остановился. Он выглядел сильно раздосадованным. Я хорошо знал своего друга и понимал, что его беспокоит не только случившееся с родителями Ларисы.
Если они действительно разведутся, это неизбежно отразится на всей семье.
Изменятся привычные отношения, возникнут бытовые неудобства, придется решать вопросы с жильем, хозяйством и, возможно, разделом имущества.
Виталий и Лариса наверняка не раз рассчитывали на помощь родителей. Теперь же вместо спокойной семейной жизни им предстояло наблюдать за выяснением отношений, которое могло затянуться надолго.
– Ты бы лучше не переживал раньше времени, – сказал я. – Может, они еще помирятся.
– Не знаю, Толик. Ты бы слышал, что она ему говорит!
Виталий осекся. По его лицу было видно, что он хотел добавить что-то еще, но решил промолчать. Мы продолжили идти к калитке.
Тем временем домашняя ссора набирала обороты. Голоса звучали все громче. В какой-то момент послышался резкий звук, словно что-то упало или было брошено на пол. Затем снова раздалась ругань. Виталий побагровел.
– Вот ведь… – начал он, но не закончил.
Я понимаю, что ему нелегко. С одной стороны, он был зятем человека, который поставил семью в такое положение. С другой – не мог не сочувствовать теще, которой пришлось пережить унизительное открытие.
Но вмешиваться в подобную историю было бессмысленно. Более того, любое слово Виталия могло только ухудшить положение.
– Ладно, – решительно сказал я. – Ты оставайся. Вдруг понадобится твоя помощь, а я пойду. До встречи.
Друг словно очнулся. Он посмотрел на меня и добавил с явной неохотой:
– А, да… Жаль, что нам так и не удалось толком поговорить.
– Да что ты! О чем разговор! Я все понимаю.
Я крепко пожал ему руку.
– Пока, Виталь!
– Пока. Думаю, тут впереди не одна трогательная сцена, и тебе лучше их не видеть и не слышать.
В его голосе прозвучала горькая усмешка. Я вышел за калитку и направился к автобусной остановке.
Виталий остался во дворе. Он холодно уставился на входную дверь дома, словно ожидал, что сейчас она снова распахнется и кто-нибудь выйдет с очередным обвинением.
Я уже отошел на некоторое расстояние, когда из дома донесся плач. Сначала это были отдельные всхлипывания, затем рыдания стали громче и продолжительнее.
Похоже, теща наконец дала волю чувствам. Возможно, первоначальная ярость уступила место осознанию того, что произошло. Ведь одно дело – разбить окна, повредить мотоцикл и выгнать неверного мужа из медицинского пункта, и совсем другое – понять, что привычная семейная жизнь, которой она жила много лет, может закончиться.
Теперь в ее голосе слышалась уже не только злость, но и отчаяние. Виталий, судя по всему, тоже слышал плач. Я видел, как он нахмурился еще сильнее и опустил голову.
Мне стало жаль друга.
Он оказался в совершенно нелепом положении: взрослый человек вдруг оказался бессильным перед семейной драмой, разворачивавшейся на глазах.
Я подумал, что в армии все гораздо понятнее. Есть приказ, есть задача, есть порядок действий. Даже сложные обстоятельства обычно предполагали какое-то решение.
А что делать, когда рушатся отношения между самыми близкими людьми? Как вмешаться, кого поддержать, что сказать? И главное – как не оказаться виноватым перед обеими сторонами?
На эти вопросы у Виталия, похоже, ответов нет. Я больше не стал оглядываться и направился к остановке. День по-прежнему был солнечным и теплым. В садах щебетали птицы, по дороге проезжали машины, а возле соседних домов люди занимались обычными повседневными делами.
Жизнь вокруг продолжалась, словно ничего необычного не произошло. Только возле сельского медпункта оставались выбитые окна и побитый мотоцикл участкового.
Эта встреча с Виталием запомнилась мне почему-то надолго.
Иногда самые большие неприятности приходят не со службы, не от начальства и даже не от обстоятельств, которые невозможно предусмотреть. Они возникают там, где человек меньше всего ожидает их встретить, – в собственном доме, среди близких людей.
И никакие погоны, должности и служебный опыт не помогают найти правильное решение, когда семейная жизнь внезапно превращается в настоящее поле боя. А на этом поле, в отличие от армейского, приказать прекратить огонь бывает некому.
Свидетельство о публикации №226111701246