Рубаб, доира и первый снег семидесятого года

В жизни каждого артиста есть миг, после которого обратного пути уже нет. Для меня таким мгновением стала новогодняя ночь на пороге 1970 года. Мне тогда было всего пятнадцать лет.
В то время я учился на первом курсе медицинского училища, но сердце моё уже безраздельно принадлежало музыке. И вот — первое по-настоящему серьёзное испытание: праздничный новогодний концерт в Доме Красной Армии в моём родном Кулябе. Зал был полон — военные, жители города, праздничная суета, огни, ожидание чуда в преддверии нового десятилетия.
Никаких фонограмм тогда, конечно, не существовало — только живой звук, живое дыхание и честный контакт со зрителем. На сцену я вышел не один: рядом был мой товарищ с доирой, а в моих руках — верный рубаб.
Когда зазвучали первые удары доиры, задавая чёткий, живой ритм, и я коснулся струн рубаба, волнение отступило. В этом дуэте была вся душа нашей земли: звонкий, переливчатый голос струн и глубокий, пульсирующий ритм бубна, словно биение молодого сердца. Я запел — искренне, вкладывая в каждое слово всю свою юную энергию и любовь к музыке.
Помню тишину, которая повисла в зале во время песни, а затем — дружные, горячие аплодисменты. В ту минуту в Доме Красной Армии я окончательно понял, что белый халат врача так и останется в стороне, а моя настоящая судьба — это сцена, рубаб и песня. Так с первых дней 1970 года началась моя долгая дорога в искусстве


Рецензии