Спи, внучок
Воет кто-то? Нет, это не волки. Откуда у нас тут волкам взяться? Чай, не лес – деревня. Это собаки за окнами воют. Стараются, сторожат. Нас предупреждают. Я по голосу их слышу, что они не вора, не злодея, а покойника чуют. До кладбища от нас далеко? Далеко, конечно! Так не в кладбище же дело! Встал упырь, лазит по деревне, высматривает, у кого окна светятся, чтобы постучать в дверь… Вдруг не сообразят, пустят кровушки напиться да плотью теплой, еще живой натешиться… Для упыря в его холодной могиле это первая радость! Да ты спи, не бойся, мы люди крещенные, иконы в углах освященные, кости погорельца у нас под порогом закопанные. Все надежно запечатано.
Стучит кто-то? Нет, это не упырь. Это прадед твой, он у нас на чердаке уже лет пятьдесят живет. Почему ты его никогда не видел? Да что ж на него смотреть! Он же висельник – лицо синее, глаза из орбит вылезли, язык длинный изо рта торчит, до пола достает, а зубы острые-острые! Почему его не похоронили? Похоронили его. Но разве висельнику это мешает? Он же самогубец, его земля не принимает. А деваться куда-то надо. Так что его из дома так просто не выведешь! Днем он под старым сундуком хоронится, а ночью его время: стучит, скрипит, воет, зубами щелкает! Пропитание себе ищет, выбраться с чердака хочет! Упыря чует – крышу скребет, нас чует – пол скребет, дорогу себе пробивает! Да ты спи, не бойся его. Сволок тут освященный, осиной подкрепленный. Его ему лет пятьдесят грызть – не перегрызть!
Скребется кто-то? Нет, это на потолке, это в подполе. Нет, это не мыши, у нас в доме мышей нет. Это Васька, он всех мышей поел. Видимо, мыши закончились, он теперь голодает. Вот и скребется, выбраться хочет, чтобы голод свой утолить. Выпустить? Нельзя его выпускать, он же дурной совсем. Его ж как сто лет назад в подпол кинули, так досками и намертво вход и забили. Он же за это время в темноте и в голоде перегнил, переродился, совсем с катушек слетел. А еще когти отрастил, зубы заточил. Мы ему так, на легкий перекус пойдем. Да ты спи, не бойся, на полу у нас крест священной кровью нарисован, а сам подпол гвоздями с пожарища забит и замком пудовым серебряным запечатан. Он этот замок в жизни не перегрызет, как бы ни старался!
Скрипит зубами кто-то? Нет, это не в подполе, это за печкой. Катенька куриные косточки грызет. Эту хату когда ставили, не знали, что тут могилка детская была. А когда узнали – поздно уже было. Дом достроен был. Переехать? Да зачем? Она ж добрая, зла не делает никому. Сидит там себе тихонько. Ей только надо не забывать косточки куриные носить, чтобы было, что грызть. А то она косточки-то чует. Не будет куриных – человечьи грызть придет. Она тонкие, детские косточки страсть как любит! Да ты спи, спи, внучок, не бойся! Ей там косточек целую горку насыпали! Ей надолго хватит, если, конечно, кот их не стащил. Не пускал же ты в хату кота, как я тебе велела? Не нарушил мой запрет? Вот и молодец. Потому что если пускал его – пиши пропало! Осталась Катя без косточек! Сейчас старые, заплесневелые из запасов доест – и пойдет новые искать!
Половицы скрипят, будто ходит кто? Да кто у нас ходить будет? Все спят. Ты в кроватке, я на диване. Это домовой бродит. Так-то он хороший, он нас стережет. За домом смотрит, за печью, за огнем, за дверями-окнами, чтобы закрыты были. Смотрит, чтобы мы ничего не оставили на столе на ночь. Он малым питается: остатками молока, крошками печенья. Ты же молоко допил, как я тебе сказала? Не оставил на столе? Молодец! Я домовому угощение в сенях оставляю, дома его нечего прикармливать. А то он вроде бы и домашний, а как и всякая нечисть кровушку человеческую и плоть страх как любит. А еще любит доедать то, что после людей из еды остается. Потому что вроде бы как и еда дозволенная – а вроде бы и человечинкой пахнет. Вот, например, ел ты печенье перед сном? Ел! Если на лице кроки остались, он придет, доест! Но ты спи, спи, внучок, не бойся. Главное, глаза не открывай. И лежи спокойно, неподвижно. А то он страшный, что жуть! И не любит, когда на него смотрят. А еще не любит, когда кричат, порядок нарушают. Прикусит тебе шейку, будет кровь сёрбать, пока всю до капли не выпьет.
Плещется кто-то? Нет, это не рядом. Это в закутке, в ведре. Помнишь, я сегодня просила соседа воды принести с дальнего колодца? Самой надо было идти, не лениться. Чужому разве такое поручишь? Он, вот, не послушался, принес воду не с колодца, а с речки, да и по темному набирал, не заметил, как русалку подцепил. Но ничего, спи, она в кровать не полезет. Ты, главное, не вставай и пить не ходи, а то утащит тебя в ведро и утопит. А я ее завтра, когда солнце взойдет, в огород вылью. После рассвета сил у нее нет.
Так что спи, внучок! Спи! Хорошо спи, крепко. От греха подальше!
Свидетельство о публикации №226111701276