Как Смекайло и Пиняев искали ключ на 17

Три дня после награждения Анжелы Власенко в авиационном гараже Марины Беленькой не стихали вздохи старого авиатехника Василия Васильевича Анисимова. Он ходил вдоль верстака, как тигр в клетке, и с укором поглядывал на бортинженера Смекайло-де-Цопфи.
— Нет, ну вы подумайте, — причитал Анисимов, протирая тряпкой пустое место на инструментальной доске. — Я этот ключ на семнадцать ещё в восемьдесят пятом году сам напильником доводил! Он у меня любую прикипевшую гайку с полуоборота брал! А теперь он там, на Пике Орлином, горных козлов смешит!
— Хватит душу травить, Василий Васильевич, — не выдержал Смекайло, отрываясь от чтения схемы топливной автоматики. — Погода наладилась, ветер стих. Берите с Пиняевым термос, пойдём на «УАЗике» до перевала, а там пешочком. Вернём мы твой раритет!
Слесарь КИПиА Владимир Михайлович Пиняев, который в этот момент паял очередную плату, с энтузиазмом отложил паяльник.
— Я только за! Заодно прихвачу свой самодельный металлоискатель, который я из старого авиационного радиовысотомера собрал. Снег там глубокий, глазами не найдём, а прибор за версту металл учует!
Марина Никифоровна Беленькая, услышав эти сборы, только усмехнулась и махнула рукой:
— Идите, искатели кладов. Только к ужину чтобы были как штык! Ангелина сегодня обещала пельмени с двойной порцией перца сделать — за успешное закрытие ведомости по списанному инвентарю.

Чудеса горной электроники

Через два часа «УАЗик» замер у подножия заснеженного склона. Дальше дороги не было. Смекайло и Пиняев надели снегоступы, взвалили на плечи рюкзаки и двинулись вверх по ущелью, ориентируясь по примерным координатам сброса груза.
— Ну, Михайлович, включай свой чудо-агрегат, — скомандовал Смекайло, когда они вышли на широкое снежное плато под самой метеостанцией. — Где тут наше железо зарыто?
Пиняев гордо щёлкнул тумблером на увесистой коробке с торчащей антенной, примотанной синей изолентой. Прибор издавал низкое гудение, но стоило Владимиру Михайловичу сделать три шага влево, как динамик взвизгнул так, что с ближайшей сосны обрушился сугроб.
— Есть контакт! — заорал Пиняев, падая на колени с сапёрной лопаткой. — Глубина не больше метра! Ящик здесь, чувствую душой киповца!
Смекайло подключился к раскопкам. Через десять минут активной работы лопатками в снежной траншее показался знакомый металлический угол с инвентарным номером гаража.
— Вот он, родненький! — обрадовался Смекайло, вытягивая ящик на поверхность. — Сейчас откроем, проверим опись.
Но стоило бортинженеру откинуть крышку, как оба замерли в недоумении. Ящик был пуст, если не считать аккуратно сложенных внутри еловых шишек, двух блестящих фантиков от конфет и старой консервной банки. Ни гаечных ключей, ни отвёрток, ни знаменитого ключа на семнадцать внутри не было.
— Это что за барабашка горный? — почесал затылок Пиняев. — Кто же в такой глуши наш инструмент оприходовал?
В этот самый момент из-за ближайшего валуна раздалось недовольное фырканье. На тропу вышел огромный, упитанный горный баран с закрученными рогами. На шее у животного на обрывке парашютной стропы, которая тоже выпала из ящика при сбросе, гордо поблёскивал на солнце тот самый хромированный ключ на семнадцать. Рядом с бараном топтались две вороны, с интересом перекатывая клювами торцевую головку на четырнадцать.
— Ах ты ж мохнатый механик! — ахнул Смекайло. — Он же наш ящик за кормушку принял, а блестящий инструмент себе на сувениры растащил!

Тактический манёвр

Пиняев попытался сделать шаг к барану, но тот грозно опустил рога и топнул копытом, ясно давая понять, что без боя трофей не отдаст.
— Напролом не возьмём, Михайлович, — шепнул Смекайло, оценивая габариты рогатого оппонента. — Тут нужна народная смекалка и знание физики. Доставай бутерброды с колбасой, которые нам Лидия Беленькая в дорогу собрала!
— Жалко колбасу-то, она докторская, свежая! — вздохнул Пиняев, но послушно полез в рюкзак.
— Для дела не жалко! — Смекайло разломил бутерброд, положил кусок колбасы на снег в пяти метрах от барана, а сам привязал к длинной палке свой блестящий портсигар. — Смотри: баран — зверь любопытный. На колбасу пойдёт за запахом, а на портсигар поведётся как на новую блестяшку. Пока он будет выбирать между гастрономией и эстетикой, я стропу с ключом с него и сниму!
План сработал безупречно. Учуяв аромат докторской колбасы, горный баран забыл о бдительности и, сменив гнев на милость, принялся за угощение. Смекайло, двигаясь бесшумно, словно тень в ангаре, подкрался сбоку, ловким движением распутал узел парашютной стропы и снял заветный ключ. Вороны, увидев, что главный предводитель занят едой, бросили торцевую головку и улетели на скалы.
— Есть! Трофей отбит без единого выстрела! — торжествующе прошептал Смекайло, пряча ключ во внутренний карман куртки.

Триумфальное возвращение

В гараж герои вернулись ровно к семи вечера. Едва Смекайло переступил порог и молча положил на верстак перед Анисимовым чистый, протёртый ветошью ключ на семнадцать, старый авиатехник даже прослезился.
— Вернули... И ведь ни царапины! — пробормотал Василий Васильевич, сжимая инструмент в мозолистой руке. — Ну, Смекайло, ну, Пиняев — век не забуду!
— А это ещё не всё, — усмехнулся Пиняев, ставя на стол ящик с остальным инструментом. — Мы там в горах ещё и местного слесаря-надомника обучили. Правда, пришлось ему за консультацию всю нашу докторскую колбасу отдать!
Вся «братва» во главе с Мариной Беленькой, Анжелой Власенко и сестрами Трофимовой и Лидией покатилась со смеху. А через пять минут Ангелина Мельник внесла в гараж дымящийся таз горячих пельменей, и Мирон Токарев разлил по стаканам легендарный портвейн «Три Топора» — за возвращение блудного ключа и крепкую авиационную дружбу.


Рецензии