Случай в парке, произошедший 17 ноября 2026
Музей, выстроенный в эпоху позднего железобетонного СССР, сгорел без остатка, словно его и не было в летописях материалистической реальности. В этом исчезновении чудилась, описанная Габриэлем Маркесом неизбежность: всё, что однажды было воздвигнуто из фанатизма и смоченного догматизмом песка, рано или поздно смывается ливнем времени, не оставляя даже строчки в реестре БТИ. Впрочем, Маркес не был еще знаком с открытиями в квантовой физике...
Призрак вождя сидел в дупле векового дуба. "Сидеть", конечно сказано условно. Так как призрак хотя и может иметь тело, похожее на наше,но это излишество призраку надо лишь для общения с живыми людьми.
Он давно не был субъектом исторического действия; он превратился в чистую субстанцию классовой стагнации, пребывающей в созерцании вечного социализма. В дупле было тихо и темно, как в гробу, если не считать шуршания полевок и далекого утробного гула с Красносельского шоссе, звучавшего точь-в-точь как мантра Ом в исполнении исполинского холодильника «ЗИЛ». Впрочем, кто теперь может вспомнить холодильники этой марки?...И еще , как можно сказать "точь-в-точь", если у всех на один и тот же звук будут разные акустические ассоциации.
Владимир Ильич думал о том, что материя оказалась куда коварнее, чем предполагали марксисты. Она не просто определяла сознание — она растворила его в цифровой слизи, заменив диктатуру пролетариата бессрочной кабалой ипотек и кредитов расплодившихся банков.
Примерно около 9-ти часов утра семнадцатого ноября, для существа вне плоти время протекает недифференцированно на отрезки, мимо дуба с сухим треском пролетел матово-черный спортбайк. Всадник в облегающем комбинезоне и зеркальном шлеме выглядел как занесенное ветром насекомое из чужого измерения, где фракталы идут ни по замкнутому кругу, как в "нашем", а тонкими паутинами, радиально расходятся в разные стороны в бесконечность..
«Спонтанный порыв, — запишет позже историк, - если у истории сохраняется недоиспользованный информационно-энергетический потенциал. На самом деле это была не Воля, а простая физика сообщающихся пустот: пустота призрака устремилась в вакуум чужого разума..."
Призрак соскользнул с замшелой коры и, не потревожив падающего мокрого листа, просочился сквозь углепластиковую скорлупу шлема.
Из дневника Алексея Громова (найденного шестнадцать месяцев спустя в придорожном кафе недалеко от г. Слима, о. Мальта):
17 ноября 2026. Кузьминский-Люблинский парк. Странный приступ случился, когда поднимался на байке в гору недалеко от Шибаевского пруда. В затылке будто щелкнул тумблер на сорок ватт, и сразу страшно захотелось морковного чаю с колотым сахаром и сухарями. Остановился у руин какого-то строения, снял шлем. Смотрю на мелколесье, которое выросло в окружении остатков фундамента и вдруг обращаю внимание на странные мысли в своей голове: "Батенька. Вот, что стало с нашим социализмом. Всё заросло гнилым позитивизмом Михайловского, переведенный на язык кредитной кабалы». Кто такой Михайловский? Я продаю крипто деривативы. В глазах рябит мелкий курсив с ятями. Ничего не могу понять. Наверное слишком перетренировался.
24 ноября 2026. Москва. Я больше не могу смотреть рилсы. Мне физически больно видеть эти лица. Каждое видео кажется мне заговором народников против диалектического материализма. Сегодня на созвоне с сингапурскими партнерами я вместо прогноза волатильности эфира двадцать минут доказывал, что их DAO — это просто артель кустарей-одиночек, обреченная на поглощение финансовым капиталом, и что спасти их может только немедленная экспроприация серверов. Партнеры решили, что я перешел на микродозинг мухоморов, и подняли мне комиссионные. По ночам я не сплю. Я хожу по квартире, заложив пальцы за жилетку (которой на мне нет), и картавлю про себя. В голове звучит Аппассионата, но с металлическим призвуком, будто ее проигрывают на телеграфном ключе.
12 декабря 2026. Переделкино. Он не захватывал меня силой. Это было похоже на то, как старый жилец возвращается в свою комнату в коммуналке, вздыхает, ставит на стол закопченный чайник и начинает методично наводить порядок. Мы поняли друг друга. Я показал ему интернет. Он долго листал биржевые сводки, потом мемы, потом телеграмм-каналы военкоров. Часа через три он горько усмехнулся в моем мозжечке: — Вы вообразили, будто победили историю, Алексей. А вы просто построили капитализм без товаров и пролетариат без фабрик. Ваши рабочие добровольно платят за право крутить педали в чужом алгоритме. Это не реакция, батенька. Это цирк шапито, в котором клоуны сами скинулись на купол. Я спросил его: «И что теперь делать?» Он помолчал, разглядывая через мои зрачки бессмысленный подмосковный снегопад, засыпавший элитные коттеджи, как желтые цветы в Макондо. — Ликвидировать базис, — тихо сказал он. — Но не здесь. Здесь почва промокла на сажень вглубь фатализмом. Поехали туда, где начинаются теплые камни.
19 января 2027. Стамбул — Неаполь. Байк, костюм, шлем проданы. Деньги переведены в наличные франки и золотые соверены старой чеканки (он настоял, смеясь над моими крипто кошельками: «Бумага стерпит, Алексей, но металл помнит руку рабочего»). Мы двигаемся на юг. Ему нравится запах кофе и дешевого табака в портовых тавернах. Он говорит, что Мартов был дурак, но дурак кристальной честности, каких в двадцать шестом году уже не производят.Я не стал спрашивать его. кто таков Мартов. Его разъяснения, длящиеся порой по 7-12 часов сильно меня изматывают.
3 февраля 2027. Валлетта, Мальта. Почему Мальта? Он объяснил это просто: остров рыцарей, пиратов и офшорных банков — идеальная точка сборки мировой энтропии. Здесь англичане когда-то держали гарнизон, здесь апостол Павел потерпел кораблекрушение, и здесь, на белом известняке, плавящемся под зимним средиземноморским солнцем, капитализм выглядит абсолютно голым, как скелет дохлой каракатицы. Мы сидим в крошечной квартире на Republic Street. Он диктует мне новую работу. Название немного странное: «Что такое мета-вселенские концепты и как они воюют против квантовой диалектики?»
Мои руки дрожат.Я уже не помню, спал ли я в последние трех суток или нет... Я почти не чувствую собственного тела. Когда я смотрю в зеркало вижу свои плечи и свою татуировку на ключице, но линия подбородка стала жестче, а в глазах — холодная, бесконечная, ослепительная пустота швейцарского ледника. Рука постоянно поправляет на голове невидимую кепку.
Последняя запись в тетради Алексея Громова не имела даты. Она была сделана торопливым, убористым почерком на бланке отеля в Мдине:
«Материя не исчезает, она просто меняет агрегатное состояние при изменении классового давления. Мы закончили рукопись. Она не требует публикации в печати, потому что текст уже загружен прямо в инфопотоки ноосферы — как вирус, как искра, из которой снова возгорится... впрочем, метафоры излишни. Мы уходим купаться. Море сегодня цвета чернил фабрики „Красный пролетарий“».
Полиция Республики Мальта, начавшая расследование по заявлению арендодателя, обнаружила в запертой изнутри комнате только открытое настежь окно, выходившее на бастионы и синюю гладь залива.
На столе лежали нетронутые золотые монеты, аккуратно сложенная стопка исписанных страниц , чернильница и перьевая ручка произведенная фирмой Waterman 1894 года.. Невыключенный ноутбук,где была открыта нейросеть, которая производила статистический анализ финансовой системы международных ведущих компаний. Рядом лежала записка с двумя предложениями на русском языке:
«Это не вполне серьёзно. Надо всё самому тщательно проверить. Может поручить Марксу?..»
Тело Громова так и не нашли.
Местные рыбаки из Марсашлокка, впрочем, уверяли жандармов, что в тот вечер видели у скал Голубого грота странную картину: по воде, не погружаясь и быстро перебирая ногами в старомодных ботинках("Как могли они это разглядеть? - мысль жандарма Люсьена Кардона), удалялся человек в расстегнутом черном пальто. Ветер подымал невысокие волны, а за ним, точно кильватерный след броненосца, тянулась широкая, фосфоресцирующая полоса абсолютно красной пены, которая не растворялась в соленой воде до самого рассвета.( "Какая чушь! - снова мысль того же жандарма, - вероятно эти рыбаки много выпили Pjazza Regina".
Свидетельство о публикации №226111701358